Чтение онлайн

— Охотно, мой дорогой Кощей, — от нового укола в звонком голоске я вновь поморщился. — Наш гость, которого мы ждем, прибудет со дня на день. Близко уже, очень близко. Вот ушко к землице приложи, и можно услышать его шаги…

— А покороче? — оборвал я словоблудство Болога (или кто там таился на дне блеклых глаз?). — А то мы так добалакаем, пока все родичи княжьи сюда не набегут.

— Ох, — всплеснул сокрушенно худющими руками малец. — Вот нет в тебе духа сказителя. Тут же такое творится, а тебе только… Эх! Ладно уж! У нас с тобой общее дело, чернокнижник. Ты вернуть хочешь власть свою, на трон обратно взгромоздиться под крыло Мары…

Я промолчал. Так-то оно было так, но зерно затеи, что зародила тогда Лихо на болотах, потихоньку прорастало внутри. Я таил эти ростки даже от самого себя, страшился их, но все же…

Гусляр расценил мое молчание как согласие и продолжал:

— Лихо хочет… В общем, нам всем, всему миру, каждой гадинке от простого пьянчужки до верховного умруна позарез нужен Лес. Чтобы опять дорожки туда проложены были, чтобы души уносились прочь в ряды предков, чтобы… — Юнец тяжело вздохнул, устало, по-взрослому, и закончил: — Чтобы все было как раньше.

И тут же вскинулся:

— Да не выспрашивай, пошто то надо. Путь есть! И даже ты, лишь только выпав гнилым зубом обратно в мир, почувствовал его. Выход он же всегда есть, колдун. Как в любой сказке — всегда есть лазейка. Иначе и сказки бы не было, а?

Мальчик вдруг подскочил, заплясал вокруг меня, выкидывая лихие коленца. Что так веселило это странное существо, я так и не мог понять, да и предугадать то было невозможно. И, остановившись также резко, как начал танец, Болог продолжил серьезно:

— Вот он и идет нынче сюда. Наш путь. Он протопчет дорожку в Лес. Не силой, не любовью… Это все оставь для былин про богатырей да царевен.

Мальчик вдруг шагнул в упор ко мне и заглянул прямо в глаза. И я даже не подумал, как щегол, что дышит мне чуть не в грудь смог учудить такое. Из темницы маленького безумца на меня смотрела Она.

— Знаешь, что пробьет дорогу в Лес, колдун? — шепнула Лихо. — Горе!

Я не мог оторвать взгляда от цепкой хватки одноглазой и ощущал как все двери темниц внутри меня с грохотом захлопывались. Одна за одной. В непритворном ужасе сидели за ними тише воды Те, Кто Был. Тряслись. И только теперь ожгла меня мысль, что там, на болотах, Лихо просто забавлялась со мной, дала поверить в свою силу, поставить себя наравне с ней, чтобы…

Беги, беги по велению, муравейчик, ощущай свою важность.

Малец давно уже стоял у двери, баюкая в руках темный сверток с гуслями, а я все глядел куда-то в пол и молчал.

— Девку ты запер, я вижу, — холодно бросил мальчишка. — Это ты хорошо придумал. Так у нас будет время, а то пришлось бы подгонять дорогого гостя. Жди его! Веди его!

Болог легко толкнул дверь и шагнул было за порог, вдруг повернулся и добавил властно:

— Он должен пойти в Лес. Княжна поможет. Ты хитрый, ты смекнешь, Кощей.

И в следующий миг в горнице уже был только я один.

Кощей… Несколько раз брошенное прозвище, когда-то вожделенное всем сердцем, то, ради чего я сделал все и даже больше, теперь казалось насмешкой. Рухнувший с трона, не успев залезть, выпавший обратно, словно пьянчуга из корчмы, кто ты есть?

Тебе указали на это.

Просто падаль. Падаль!

Я крепко стиснул зубы, до скрежета, до боли в деснах и мысленно потянулся к потайному ростку задумки. Будучи гордецом, ты хотел переиграть Лихо? Да! Но и будучи червем можно это сделать. Если знать как.

— Что ж, подождем твоего дорогого гостя, — выдохнул я, и внутри меня скрипнуло множество чуть приоткрытых дверей.

Где-то по хоромам все грохотало множество шагов, и еле еле был слышен протяжный вой обезумевшего от горя Осмомысла.

6. Сказ про горе горькое, запертый ведогонь и путь-дорогу скорую (часть 1)

Долго ли, коротко, а добрались все же наши друзья до границ земель родных, княжества, что под охраной да надзором Опашь-острога раскинулись.

За ту пору в пути довелось повидать им немало. Не бывает легким да гладким странствие по Руси Сказочной, не каждый торговый обоз при ратной охране спокойненько проедет. Что уж говорить о двух бродягах.

Случилось им и по болотам топким от бешеных кикимор уходить, и в оврагах от разбойничков лихих хорониться… А порой и в наем сопровождением идти для купцов хитрых, что позже чуть сечей с местными витязями не окончился… Что уж говорить про упырей да мертвяков. Тех вообще было не перечесть. Повылазили, будто намазано им. Дядька еще пошутил на одном из привалов, что такое ощущение, словно остановить кто хочет, что сама судьба противится возвращению. Грустной вышла та прибаутка, повисла пауза долгая, поскольку тут же вспомнили оба, что возвертаются в края родные они с пустыми руками. Ни славы не сыскали, ни меча кладенца заветного. Всей добычи — шрамы да мысли тяжкие. Да еще ножик.

Отер, который поначалу намеревался ту цацку то Избаве задарить, то дядьке, а то и братьям-сестрам, все больше теперь с ним носился. А там и вовсе передумал, себе решил оставить. На память, значит, о приключениях далеких. Дядька лишь хмыкнул, да и забыл про то.

В дороге парень, конечно, добыл кое-какое оружие, от трупарей да падали отбиваться приблудной, но все же не то все было. Меч утерянный, железяку ржавую, не подменить. Уж больно по руке тогда пришелся. Однако делать нечего, а настоящему воину и лопата — копье. Так и рубился в дороге то топором, что у селюка выторгует, то саблей, у деда-отшельника на мед собранный сменяной. Но все так, для ремесла только, не более. Потому, коль ломалось что в бою, то лишь пожимал плечами, мол, придется еще сыскать.

Так и шли день за днем, неделя за неделей.

Когда же привела их дорога к родным землям, то осень уже вовсю вступила в свои права. Леса сменили буйную зелень на рыжий наряд. Ночи становились холоднее, а солнышко все реже радовало мир своим присутствием, все больше пряталось за низкими хмурыми тучами. Земля еще не остыла, и до первых заморозков было далеко, однако ж обильные дожди намекали, что вот-вот поля да тракты превратятся в непролазную черную жижу. И потому стоило поспешать.

Выжидать до первых снегов, чтобы продолжить путь, ни Отеру, ни дядьке совсем не улыбалось. И потому торопились они как могли, месили ногами начинающую раскисать грязь.

Верстовые столбы, что отделяли границы княжества, они приметили загодя. Тятя рассказывал когда-то маленькому Отромунду, что в былые времена, те самые, когда и раскола не было, и Лес был открыт, и трава зеленее… Вот тогда, говорил, совсем не было таких отсечек. Потому как не было меж князьями вражды и недоверия, каждый Русь считал своим общим домом. Но как настали темные лета, то налетели коршуны распрей да вороны недоверия. Стали ограждаться друг от друга бывшие когда-то верными друзьями владыки. Поначалу вот таких вот столбов понатыкали, а там уж и заставы граничные пошли, и дозоры разъездные. И косились теперь с опаской да подозрением друг на друга вчерашние братья, ожидали подлости да каверзы.