Чтение онлайн

Вот и сейчас резвились селяне под озорной напев, не особо вникая в суть. Ведь главное что? Что ножиком гада подлого чик. И чтоб в пропасть! А коль почившего деда аль ушедшую после горячки сестру можно теперь спокойно на погост снести, а не ожидать их каждую ночь обратно, то оттого мотив трижды веселее.

Везде добро.

За всем этим разгулом никто и не обратил внимания на странную парочку, что сидела на завалинке у дальнего забора и, несмотря на промозглость, не собиралась под навес.

Слушали в отдалении веселого сказителя. Кивали. А что особняком уселись? Так то у каждого своя потеха. Пусть их.

Одной из них была статная женщина. Была она не то чтобы громадна, но ростом могла бы поспорить с самым высоким мужчиной деревни, если не с княжьим витязем, куда, как известно, брали только богатырской стати. Одета была она просто, но богато. По серебряным височным кольцам, по искусно вышитому узорами да оберегами сарафану цвета мокрого сена, по роскошной двурогой кике никак нельзя было ожидать встретить такую особу в захудалом селе, а вот поди ж ты. Небось, какая барыня проездом на постой задержалась переночевать аль распутицу переждать — да вот и вышла послушать, что за шум. Вон, даже с собой и служку прихватила. Щуплого, худого как жердь мальчонку годков осьми от роду, похожего на изможденного кузнечика. Хоть и одетого нарядно, в алый кожушок да поясом плетеный. Под стать хозяйке.

Сидела боярыня, щурилась довольно, слушала долетавшие обрывки строк.

…За хвост свой змеиный заставил кусать,

В гузно напихал ворох шишек.

Хохот.

— Славно поет, — мурлыкнула рослая баба и звякнула височными украшениями. — Как думаешь, Крив? Может даже лучше тебя?

Мальчишка лишь покосился и презрительно хмыкнул. Мол, вот еще. Баба укоризненно посмотрела на него и вздохнула:

— Своенравным ты стал, заносчивым. Много воли я тебе даю, мальчик. Ох, много. Но что уж поделать, слаба я сердцем, иду на поводу у вас.

Она притворно запричитала, но, поняв, что служке ее кривляния не интересны, разом оборвала себя и повторила с серьезным видом:

— Славно поет. Вот только не складывают пока песен про то, что Быль и Небыль воедино сливаются, что кружение нечисти все больше явью становится, и нет-нет да и пробежит по улице по своим делам хлевник, аль видно, как копошится на берегу шишига. Про то, что теперь каждому деревенскому болвану разглядеть можно, что раньше одни только ведуны могли высмотреть…

— Людям надо хоть немного порадоваться, — пожал плечами Крив, любуясь на свой поясок.

— Это да, это да, — охотно согласилась баба и поправила кику. — Да и кто знает, может и это к добру. Мало ли, что выйдет. Ладно все складывается.

— Прямо ладно? — не преминул подначить мальчишка, который явно потерял всякую осторожность. Видать, чуял, что хозяйка была в прекрасном расположении духа. Та широко улыбнулась и пропела:

— Чернокнижник, конечно, дел натворил, но… Тем занятнее будет. Что-то выйдет из этого.

— Тебе лишь бы резвиться, — буркнул Крив и вдруг дернул осторожно хозяйку за дутый рукав. Спросил с неожиданной робостью: — Скажи вот, я все в толк не возьму, как парень-то из Пограничья выбраться смог? Как брешь открыл? Только не говори, что с помощью яйца волшебного да силы любви истинной. Эти сказки оставь вон этим…

Он брезгливо кивнул в сторону навеса, полного народу.

Баба хитро прищурилась одним глазом, отчего вдруг стала сильно смахивать на калечную, и спросила:

— Не догадался? Даже ты? А ведь ты один из моих лучших последышей. — Но видя, как Крив стушевался и насупился, смягчилась: — Ладно уж, скажу. Дурак наш не простой. В нем ох как много намешано. Лучшее от всех взял.

Мальчик непонимающе уставился на хозяйку. Она же слегка развернулась на завалинке и неспеша, с лаской в голосе, продолжила:

— От мамки, что Ягой побыла, взял чутье потаенное да связь с Лесом. От тяти… Да не смотри ты так, не от купца который, а от родного, взял наследие древнее да кровь нужную. Чуешь?

— Кровь нужную, кровь нужную… — пробормотал задумчиво мальчик, и вдруг лицо его вытянулось, глаза от удивления широко распахнулись, и он прошептал:

— Это… выходит…

— Да, — кивнула Лихо. — Внучок мой, выходит.

Она широко улыбалась и слегка кивала в такт далекой мелодии.

— Складно поет, — промурлыкала она и рассмеялась, глянув на продолжающего сидеть в потрясении мальчишку.

Заморосил мелкий осенний дождь.

Январь–Март 2026