Чтение онлайн

Заслышав приближающиеся шаги, оба окаёмка разом обернулись, блеснули жадными глазками, однако тут же сообразили, что крепкие оружние воины, судя по всему, повидавшие немало, не стоят того, чтобы рисковать жизнью, а потому тут же нырнули в темные щели меж домов.

Будто и не было.

В другой раз Отер может и притормозил бы да хотя бы покуражился, стращая разбойничков, однако теперь ему не было дела до всего этого. Ноги несли его к родным стенам.

До самого дома больше им никто не попадался, да и видно было, что в городе не было ни поджогов, ни грабежа, разве что пара ворот на встречных подворьях было ссажена с петель. Ну так то и при поимке какого душегубца излишне рьяные ратники могли набедокурить. И все же везде витал запах страха.

Отер влетел на подворье отчего дома единым махом и тут же остановился как вкопанный. Тяжелым взглядом обводил он родной закуток, место, где бегал еще голоштанным мальцом, где рос, где знал каждую травинку, каждую занозу в бревнах забора… А нынче…

Нынче здесь было пусто. И хватало беглого взора, чтобы понять — терем купца Вала пустовал давно. Сам дом выглядел теперь запустелым, мрачным и каким-то… покинутым. Что тем более смотрелось странно среди Опашь-острога, пусть и будто выметенного ветрами. Темной махиной высился скат крыши, чернели провалы крылец, и казалось, что стоит встать хоть на одну ступень, и вся округа зайдется противным скрипом рассохшегося дерева. Обманчивое чувство заброшенности. Дом не был ни разнесен, ни разорен, но и жизни в нем не ощущалось. Не было ее.

Страшные опасения забились в голове Отера, сердце его екнуло, по спине побежал холодок, а ладони разом покрылись противным липким потом. Самое жуткое, что представилось ему, будто входит он в отчий дом, в знакомые сени, и видит там родных… неподвижных, стылых…

К горлу подкатил тяжелый ком, встал поперек, не давая вдохнуть, сглотнуть.

Неужто предал одноглазый Муха? Или же прихлебатели князя решились, пошли силой, не убоялись гнева купцов? А может, ночью…

— Уехали они. — Поначалу юноша, который уже почти целиком провалился в отчаянные думы, и не понял, кто же говорит. Неужто кто в такой час решится бродить по странному городищу, да еще и обращаться к незнакомцам?

Отер замотал головой, гоня страшные мысли и заодно пытаясь сыскать неведомого болтуна, и почти сразу увидел у овина темную сутулую фигуру. Незнакомец кутался в черные длинные одежды, рваные и бесформенные, однако даже в этом ворохе можно было разобрать по угловато торчащим плечам, по всей несуразности худобу и скрюченность его. А вот лица было не разобрать, уж больно низко надвинута была грязная тряпка, служившая заменой капюшона. Только торчащая клочковатая борода и виднелась, не более.

Отромунд придержал шагнувшего было вперед и глухо зашипевшего дядьку, а сам же медленно двинулся вбок, обходя странного чужака и заодно держа на виду распахнутые ворота подворья и углы пристроек. Коль беда случилась, то потом погорюем, а вот сейчас дело пахло засадой. Потому как не бродят странные типы в грязных хламидах по мрачным улочкам в одиночку, и обычно заканчивается такая встреча большой кровью.

— А ты-то все знаешь, — юноша постарался придать голосу безразличные и даже глумливые нотки, но все же дал петуха и сбился.

— Конечно, — даже с какой-то обидой ответил черный человек. Он не двинулся с места, не шелохнулся, но отчего-то молодец был уверен, что любитель прятать лицо пристально следит за каждым шагом парня. А заодно и дядьки, который тем временем как бы невзначай заходил с другого боку.

Ночь быстро накатывала на острог, и двор все больше погружался во тьму. Стылый осенний ветер тихо завыл в щелях под заборами, и оттого вдруг юноше стало не по себе. Почудилось, словно стоит перед ними не странный щуплый чернец, а нечто зловещее, страшное. Такое, что и на ночь-то поминать не следует. Но тут из-за туч вынырнула любопытная луна, и наваждение сгинуло, как не бывало.

Пробормотав про себя наговор-обережек, тьфу, привидится же всякое, парень с вызовом крикнул:

— А что ж ты такой всезнайка и на подворье моего батюшки делаешь? На моем подворье!

Последнее он произнес с нажимом и как бы невзначай положил ладонь на рукоять ножа. Топорик, простецкий набежный топорик, что служил ему верой и правдой последнюю неделю, покамест решил не доставать. Мало ли, может и впрямь пустая тревога, а мы человеку будем грозить.

Хотя человек не попятился и даже не показался встревоженным. Хмыкнул хитро и стал держать ответ.

— Как что? Тебя жду-поджидаю, Отер, сын купца Вала, — в голосе теперь уже явно плескалась издевка. Или же то только чудилось растревоженному молодцу.

— Днюешь и ночуешь, даже в кусты не отходишь, чтоб дождаться… — съехидничал парень, но незнакомец пропустил это мимо ушей. Дернулась под накидкой клочковатая борода.

— Не по чину мне тебя сторожить. Да и не по возрасту. А потому пришел я ровнехонько, когда надо было. Потому как немало есть методов вызнать, когда дожидаться гостя дорогого. Ох, немало!

Последнее он произнес с такой таинственностью, что впору было заподозрить немало неладного, но сейчас парня интересовало совершенно другое. Он резко шагнул вперед и с плохо сдерживаемой угрозой прошипел:

— Тогда отвечай дорогому гостю, где родня моя?

6. Сказ про горе горькое, запертый ведогонь и путь-дорогу скорую (часть 2)

И все же потянулся за спину, туда, где за веревкой притаился, дожидаясь своего часа, топорик. Порешил про себя, коль окажется, что томится в узнице семья аль угнана куда, да мерзкий этот старикан начнет торговаться, то предки свидетели, проломит гнусную башку. Прямо через капюшон и проломит.

Кажется, теперь и до чернеца дошло, что дело пахнет скверно. Он выудил из-под лохмотьев узкие жилистые руки и поднял их в примирительном жесте:

— Ой, ой, богатырь! Горячая кровь. Не распаляйся так. Все ладно с твоими близкими, все хорошо. О том и пришел сказать, дабы покоен был ты, Отер, сын Вала. Давно уж съехали они с обжитого подворья. Не давали им покоя братья-други князя Осмомысла. Хоть и встали за твоего тятю и купцы местные, и кое-кто из ушкуйников родичей, а все по мелочи да подначивали. То на площади торговой толкнут, то куру ногой придавят, то малого псами напугают. Долго, долго терпел твой тятя, зубами скрежетал, а уж после того, как пришел к нему Муха да сказал, мол, не может он позволить себе постоянно оружних молодцев держать поблизости да и в набег собирается, тут Вал и решился. Взял все семейство да и съехал прочь из Опашь-острога. С глаз княжьих прочь. Вроде как они в Пущий перебираться собирались, но то тебе уж лучше у купца Гальяна выведать. Коль он не сбежал… — И добавил пасмурно: — Нынче многие бегут, сам, небось, видел.

Отер пристально всматривался в темную фигуру.

— А с чего это мне тебе верить?

Дядька, что уже стоял почти за спиной незнакомца, шагах в пяти, согласно захрипел, но тут чужак вдруг резко распрямился, повернулся одним махом, и указующий перст буквально вонзился в опешившего бирюка.

— Не смей поддакивать, волчья сыть! — яростно прошипел он. — Я таких, как ты…

Он резко сорвал с головы капюшон и блеснул на дядьку злыми глазами. И тут случилось дивное — бирюк, который, казалось, не страшился ничего на свете, дрогнул и отшатнулся. Незнакомец же, явно удовлетворенный таким эффектом, не спеша стал поворачиваться к Отеру.