Чтение онлайн

— А еще говаривали на дорогах да в корчмах… — подал голос пухлогубый. Он безучастно глядел перед собой и все тыкал без конца в костерок веточкой. Показалось еще Отеру отчего-то занятие то каким-то чудным. Хотя мало ли, угли шебуршил. — Будто в одно из гнезд умрунских, в Кощунство поганое, что за Дым-горой, явилась не абы кто, а богатырша всамделишная! Да не просто так, силушкой потягаться, а со знанием дела. Разнесла, говорят, тот острог приспешников Пагубы так, что бревнышка целого не оставила. Все изломала, всех изрубила. Да только брешут, небось. Каждый знает, что давно нет богатырей волотовичей… К тому же, это какой же храбрец случайный подглядеть умудрился вблизи на такую сечу. Вокруг любого Кощунства ж дух пагубный, не дает он житья ни зверю, ни птице, ни человеку…

Парень слушал бубнеж купцов, разинув рот, и все не мог взять в толк, то ли глумятся мужики над ним, то ли и впрямь слухи да пересуды бабьи пересказывают. И показалось вдруг парню все это так чудно, что он и брякнул:

— А богатырша-то потом что?

Но купцы вновь впали в сонное оцепенение, не обращая внимания на молодца. И оттого еще страннее казался теперь внезапный всплеск их. Словно заговоренные передали, что хотели и умолкли. Рассказывали заезжие странники в Опашь-остроге, будто водится в восточных царствах птичка такая, что речь людскую запомнить может да потом повторить. Вот сейчас Отеру эта троица очень напомнила ту птаху.

Юноша вновь попытался разговорить сонных торговцев, однако с тем же результатом. Точнее, без оного.

В итоге, махнув на свои потуги рукой, парень с ленцой бросил:

— А что, может быть есть у вас, чем угоститься уставшим путникам? Много не просим, а так, по доброй лесной традиции.

В этот раз к нему обернулись все трое. Долго глядели на юношу, будто прикидывали что, после чего третий из них, до того не проронивший ни слова, слегка оскалился в какой-то неуверенной улыбке и приглашающим жестом указал на ларчик.

— То дело нужное. Отведай. Поделимся, чем богаты.

Отер пожал плечами и потянулся к предложенному угощению, что, видать, лежало в теремке. Ему вдруг показалось странным, что все это время купцы не сводили с него глаз, и на самом дне плескалось в них что-то такое…

От удара парень кувыркнулся через голову и прокатился добрых три локтя. Прямо так, колесом. Но уже через мгновенье он был на ногах, злобно рыча и поводя выхваченным ножиком. Однако ж купцы все также сидели подле костерка. Даже отвернулись, словно мигом забыв о парне. Зато между ними и молодцем стоял, тяжело дыша, дядька. Бирюк потирал ушибленный кулак, которым с чего-то рубанул Отера и медленно качал головой.

— Ты чего? — изумленно спросил парень, пряча нож и потирая ушибленное плечо. — Сам не хочешь, другим не мешай.

Вместо ответа дядька только сильнее покачал головой и набычился.

Отер слегка смешался, примирительно пожал плечами и проворчал:

— Да я б только кусочек взял. Самую крохотулю. А то от твоих ягод…

Бирюк резко шагнул к парню и отвесил ему подзатыльник. Как сопляку неразумному.

— У заложных покойников никогда еду не принимай, — просипел он и коротко кивнул себе через плечо. Туда, где сидела троица.

Отер всмотрелся, и чем дольше он разглядывал обычных с виду купцов, тем больше казался прохладным ему солнечный день на полянке. Теперь стал замечать он, что не вздымаются от дыхания груди и спины сидящих, что не моргают они да не шевелятся без надобности. Что не трепещет пламя костра, не играет, а стоит, будто замерло в янтаре или нарисовано. И даже налетающий ветерок не трогает, не треплет ни одного волоса торговцев. Будто и нет их вовсе.

— Пойдем-ка отсюда, дядь! — бледнея, промямлил юноша. И бросил сидящим купцам, надеясь заболтать мертвяков: — Благодарим вас за гостеприимство, братушки. За дозволение у огня посидеть. Пора в путь. Дела спешные, они, знаете ли…

Понимая, что несет околесицу, парень пятился назад, к спасительной кромке леса. Он уже шагнул за границу деревьев, когда от костра раздался блеклый оклик:

— Не уйдешь. Не выпустит он тебя, — юноша не мог разобрать, кто из троицы говорил, но это было и не важно. Казалось, что теперь голос звучал прямо в его голове. — Нас не выпустил и тебя оставит. С нами рядом сядешь.

И тут же второй и третий голоса, такие же бесцветные и скучные, вторили первому:

— Мы подождем. Мы подождем.

— К-кто не выпустит? — непроизвольно шепнул Отер, уже увлекаемый дядькой прочь.

— Блуд, — в настигающем его шепоте читалась легкая усмешка. — Лесной хозяин.

— Леший в лесу власть держит! — не удержался парень, закричал звонко. — Леший батюшка!

— Может, и так, — ответили голоса, — а может, и нет. Какая уж разница тебе, коль уже ступил на тропу Блуда. Не выпустит. Не выпустит.

Парень и дядька неслись сквозь чащу, не разбирая дороги, подальше от страшной поляны, и все казалось им, что они еще слышат блеклое:

— Мы подождем… подождем.

Сумерки навалились внезапно. Словно кто-то разом пригасил лучину солнца.

* * *

— Дядьк, а дядьк! — решился Отер. Он тронул бредущего впереди бирюка за плечо, заставил остановиться и слегка развернул. — А может, мы тут застряли, оттого, что я… Мальчонку?

Молчун сначала непонимающе долго глядел на юношу, а после, когда смысл сказанного наконец дошел до него, только мягко улыбнулся и отрицательно помотал головой. Мол, пустое то. Не губит лес за беду, особенно не случившуюся. А уж тем более Блуд. Уж кто-кто, а эта поганая нечисть точно не будет печься за справедливость и добро. Так что нечего, малец, приписывать себе лишнюю важность — просто не повезло нам, наткнулись на блудняк да и шагнули на него, не приметив даже.

Отер согласно вздохнул. Правильно обо всем промолчал дядька. Да и как тут приметить-то. Ни в одной быличке про злого лесного духа, которому даже сам леший не указ, не было про то, как избежать тропы.

Не свезло, вот и весь сказ.

И они двинулись дальше.

Ночь давно упала на чащу, так же внезапно, как до того сумерки, и вот уже несколько часов хороводили путники в непроглядных потемках. Поначалу дядька пытался разглядеть луну аль звездочек-водительниц, но быстро стало ясно, что все вокруг словно взбесилось. Бледный блин в черном небе то выскакивал из-за туч, то снова пропадал и появлялся уже совсем в другом месте. Бисер звезд же вообще играл в чехарду, бесстыдно мечась по небосклону. Окончательно плюнули идти по этим ориентирам, когда обнаружилось и вовсе две луны.

Одна спереди, а вторая, сестрица ее родная, за спиной.

Так что на это больше надеяться не стоило.

Бирюк было попробовал поискать приметы. Долго старался высмотреть то мох на камнях, то ветви нужные, то папоротник да норы заячьи. Но и тут тропа начала озоровать, и оставалось только махнуть на это рукой.

Еще после часа брожений Отеру пришла в голову светлая мысль, а что если отмечать стволы деревьев, где они уже были, засечками? Так будем хотя бы уверены, что не ходим кругами. Дядька одобрительно хмыкнул и извлек из-за пояса нож…