Чтение онлайн

Уцелевшие отряды возвращались домой. Часть войска, тех, кто был здоров и крепко стоял на ногах, ушла на север — преследовать бежавших мятежников. Другая часть спускалась по тракту, огибая озеро Хубо по дороге в провинцию. Домой. Таким теплым и таким далеким казалось это слово.

Чжоу Мин лежал в крытой повозке, закутанный в несколько теплых плащей и одеял. Он не мог заставить себя поесть и только пил горячую воду, а сил от этого больше не становилось, и он все время спал, изредка открывая глаза и глядя из-под навеса в низкое серое небо. Рану на груди туго перетянули повязками с женьшенем и миррой, и уже не было так больно дышать и шевелиться. Он понимал, что спасли его чудом, и был благодарен доктору Си. Подозревать этого отважного человека ни в чем не хотелось, хотя он до сих пор удивлялся, какая ему корысть переходить на чужую сторону и помогать — чтобы так открыто противостоять негодяям, надо быть благородным или безрассудным, надо очень любить свою страну, такой, какой она была когда-то при хорошей власти.

Мысли ворочались тяжело и лениво, ускользали, едва появляясь, и голова по-прежнему была тяжелой. Чжоу Мин думал, что надо помочь семьям раненых и убитых, выдать награды, проследить, чтобы вдовы и дети не остались без крыши над головой. Десятки, сотни воинов остались в каменной чаше между перевалами — там были чьи-то отцы, сыновья и братья. И он мог бы остаться там, если бы кто-то не закрыл его тогда и кто-то еще не вытащил с поля боя. Он так и не узнал ни того, ни другого, поэтому приказал всех, кто пошел в авангарде, наградить вдвойне. Но никакие деньги не могли заменить безвозвратно погибших, и, стоило закрыть глаза, как память снова услужливо подбрасывала треск пламени, крупицы сухого снега, горький и черный дым.

На исходе дня обозы неторопливо спустились к озеру и обогнули его, выходя на главную дорогу между провинциями Дуньян и Наньхэ. Здесь, в долине, было жарко, снег исчез еще на склонах, туман рассеялся, обратившись облаками, и солнце припекало уже совсем по-летнему, слепило глаза. Солдаты немного повеселели, на привалах начали с аппетитом есть и пить, снова разговаривали вслух и смеялись. Ушедшие вернутся в своем следующем воплощении, а пока что надо думать о живых.

Чжоу Мин тоже думал о доме и тихо улыбался, вспоминая, как обещал Шэн Тао показать холмы и горы, целый день кататься верхом, закрыться в чайной и устроить чайную церемонию только для них. С семнадцати лет он был в разъездах: сперва учился, потом служил в дворцовой страже, потом отец забрал его в армию под свое покровительство, и так прошло одиннадцать лет; ему было некогда влюбляться и вить свое гнездо, он и в родительский дом возвращался редко, а пока он воевал, младшая сестра успела вырасти и войти в возраст замужества. Матушка уже подыскивала женихов для Чжоу Лань и вздыхала, что старший сын так и не обрадует ее внуками. Теперь же, вернувшись из тяжелой битвы живым, Чжоу Мин впервые всерьез задумался о том, что он оставит после себя, если какое-нибудь подобное сражение станет для него последним — ни собственного очага, ни дома, ни детей. Ни даже спасенной империи.

Когда до поместья осталось полдня пути и он узнал дорогу и ближайшие поселки, он велел привести коня. Доктор открыл было рот, чтобы возразить, но генерал взглянул так сурово, что возражений не нашлось. Генерал не хотел, чтобы его встретили с жалостью. Матушка увидит — расстроится. Ланьлань испугается. И… она, наверное, тоже.

Ему не хотелось заставлять их волноваться. Но в глубине души было бы приятно, если бы Шэн Тао и вправду переживала за него.

Забравшись в седло, генерал пошатнулся, но удержался, рана отозвалась тупой болью где-то в спине, но он выпрямился и протер лицо влажной тряпицей, освежившись. Остаток пути он проделал верхом, стараясь не показывать собственной слабости, и даже обсудил с Чэн Бином план на ближайший месяц: две недели отдохнуть самому и дать восстановить силы всем раненым, за это время съездить в столицу на прием к императору, набрать новобранцев в армию из жителей двух провинций и резервных частей, и еще было бы хорошо наконец найти заговорщика и предать суду. Он обещал Шэн Тао, что смерть ее приемного отца и учителя не останется безнаказанной.

Шэн Тао…

Генерал распорядился, чтобы часть пострадавших, самых тяжелых, оставили в поместье: семья Чжоу жила на самом краю уезда, а до города было еще далеко, и чем меньше тревожить раненых, тем лучше. К тому же, в поместье много прислуги и пустующих павильонов — наверняка найдется место для одного-двух десятков людей.

Их ждали, завидев еще внизу. Матушка, как и всегда, степенно стояла на пороге, гордая, прямая, но от генерала не ускользнуло, как крепко были стиснуты ее руки под широкими рукавами нарядного ханьфу. Чжоу Лань тоже вышла навстречу, необыкновенно серьезная и взволнованная, хотела было подбежать первой, но матушка удержала ее на месте, напомнив о приличиях среди чужих. А вот супругу никто не удерживал, да и не смогли бы ее удержать — так стремительно она бросилась навстречу.

И замерла, не дойдя двух шагов. Сложила руки, опустила голову. Вместе с сестрой и матерью низко поклонилась защитникам — и снова подняла взгляд, не в силах скрыть радостной улыбки. Ее глаза блестели, теплый и влажный ветер трепал выбившиеся короткие пряди, и Чжоу Мин с удовольствием отметил, что прическу украшала его заколка с головой феникса.

Он забыл о боли. Обо всем забыл. Не помнил, как спешился — ноги коснулись земли, и мир качнулся; силы, которые он так старательно копил последние два дня, кончились разом. Поприветствовав поклоном мать и сестру, он выпрямился, но голова закружилась, а в глаза хлынула темнота. Он почти упал в ее объятия, и она подхватила его, но не удержала — для нее он был слишком тяжел. Только опустилась на землю вместе с ним — медленно и осторожно, смягчая падение.

Он слышал, как все вокруг засуетились, матушка всплеснула руками и ахнула, Чэн Бин и доктор Си кинулись его поднимать, но это все было далеко, за густой пеленой горных облаков, а рядом была только она. Тонкие теплые руки, большие испуганные глаза-черешни, легкий и сладкий аромат мяты и спелой сливы.

— Я в порядке, — тихо проговорил он. — Просто устал.

Доктор Си присел рядом, распахнул его ханьфу, желая проверить, не открылась ли рана, но девушка вдруг остановила его и твердо сказала:

— Я сама.

— Как вам будет угодно, госпожа, — согласился Си Чжи. — Зовите, если все-таки понадоблюсь.

Подхватив под руки, девушка и доктор вдвоем помогли ему встать, но он еще раз оглянулся:

— Матушка, дай распоряжение, чтобы раненым отдали свободный павильон. А вы, доктор, займитесь ими. Мне просто нужно поспать и поесть.

Стараясь не наваливаться на маленькую, хрупкую жену слишком сильно, он пошел с ней в дом, и тепло ее пальцев, что удерживали его руку, удивительным образом успокаивало лучше всяких отваров и трав. Даже когда она сняла с него дорожный плащ и сапоги и помогла сесть, он не отпустил ее, только крепче сжав узкую ладонь.

— Мне нужно тебя осмотреть и перевязать, — проговорила она, и голос ее едва различимо дрогнул. — Отпусти. Я рядом.

— Я боюсь проснуться, — тихо ответил он, притянув ее к себе. Она придвинулась ближе на его постели, устроившись на краю:

— Ты не спишь.

— Поцелуй меня, — вдруг попросил генерал. Шэн Тао вздрогнула, и ее расслабленная рука в его руке вдруг напряглась.

— Что?..

— Поцелуй меня, — повторил он негромко, прикрыв глаза. — Пожалуйста.

Шэн Тао наклонилась осторожно и медленно. Ее ресницы дрогнули и опустились сами собой, и почти наощупь она почувствовала, как кончик носа коснулся его растрепанных волос. Совсем рядом запахло горькой полынью и дорожной пылью, целебными травами, железом и кровью. Задержав дыхание и не смея взглянуть, Шэн Тао невесомо, едва ощутимо дотронулась губами до его лба. И сразу же отстранилась, дыша часто и коротко и краснея, как пион.

Чжоу Мин улыбнулся, не открывая глаз. Улыбка получилась усталой и вымученной, и девушка поскорее принялась за дело, чтобы не заставлять его терпеть еще дольше: помогла ему приподняться, развернула пояс ханьфу, спуская с плеч тонкую ткань из хлопка и шелка. Чжоу Мин вдруг протянул руку и остановил:

— Не надо. Я сам.

— Ты не сможешь, — возразила Шэн Тао. — Ты не дотянешься. Рана откроется.

— Я не хочу тебя пугать, — мягко добавил он.

— Я не боюсь, — спокойно ответила она. — Лечить раны не страшно. Страшно их получать.

Легкая и гладкая ткань соскользнула с плеч, и она ахнула.

— Что это?

— Лучше я не буду говорить, — Чжоу Мин невесело усмехнулся и тут же поморщился от того, как заныла потревоженная рана.

— Кто сделал с тобой такое? — изумленно прошептала Шэн Тао. — За что?..

Он почувствовал, как ее тонкие пальцы снова прикоснулись к коже, осматривая затянувшиеся рубцы ран и ожогов. Он почти ощущал ее испуг в теплом, окутывающем их воздухе, но страшно ей было не просто видеть эти следы, а видеть их на нем.