Чтение онлайн

— Нет, ваше превосходительство, — так же тихо ответил Си Чжи, и по его лицу скользнула тень сожаления. — Мне жаль, что такое случилось с приемным отцом вашей супруги. Но я не знаю, кто это сделал и зачем. Я приехал к вам с вестью от молодого господина, брата вашей супруги.

— Цзинь Сан жив? И со смертью доктора ты ни при чем? Как я могу тебе верить?

— Я и сам доктор. И то, что делает князь Цао, меня не устраивает.

— В этом и вопрос, — прищурился Чжоу Мин. — Потому что тот, кто это сделал, явно разбирается в медицине.

— Я прекрасно понимаю ваше недоверие, господин генерал, и готов пойти под стражу, пока вы не выясните правду обо мне, — почтительно наклонил голову северянин. — Однако сейчас вы накануне сражения, и вам не до расследований. Прошу, поверьте мне на слово, и вы не пожалеете. А что касается наследника клана Цзинь… — немного погодя он извлек из-за пояса крохотный обрывок потертой шелковой бумаги с изумрудным краем. На белой поверхности были небрежно и торопливо выписаны четыре иероглифа: чэнъюй, понял генерал. «Тишина и покой ведут к далекой цели».

Мог ли такое написать Цзинь Сан? Какой у него почерк? Но за пять минувших лет произошло многое, и даже сама Шэн Тао вполне может брата не узнать. А уточнить не у кого…

— Написано левой рукой, — заметил Чжоу Мин.

— Цзинь Сан левша, — не остался в долгу доктор. — Его правая рука пострадала, и он… научился.

Генерал едва слышно хмыкнул: объяснение звучало разумно, к тому же, сейчас надо было думать о другом. Доктор говорил открыто и не боялся суда, он привез письмо от второго наследника южного престола, но не было доказательств, что в смерти Шэн Лина он не виноват. Впрочем, если он останется в отряде, с этим можно будет разобраться после сражения. Чжоу Мин мысленно даже отдал ему должное: чтобы несколько дней делать вид, что он свой в отряде, надо иметь живой и быстрый ум.

— Что ж, я искренне надеюсь, что ты меня не обманываешь, — вздохнул молодой генерал. — В армии не хватает врачей, поэтому можешь остаться в отряде. За тобой будут наблюдать, но я оставлю тебя свободным. Что касается Цзинь Сана… Почему ты не поговорил с Шэн Тао?

— Цзинь Тао?

— Не упоминай этого имени. Наследница клана Цзинь сгинула в лесу пять лет назад, и чем позже князь о ней узнает, тем лучше. Почему ты не сказал ей, что ее брат жив?

— Меня и к вам-то не пускали, ваше превосходительство, — вздохнул Си Чжи, поясняя, как маленькому. — Что уж говорить о вашей супруге, которую оберегали, как великую драгоценность.

Отпустив доктора под присмотром немолодого, но опытного и неплохо разбирающегося в людях своего заместителя, Чжоу Мин оторвался от отряда, ускакал немного вперед. После непростых разговоров хотелось побыть в тишине и подумать. Он уже не мог никому верить, но отчего-то именно этому человеку, такому спокойному и рассудительному, верить хотелось, он говорил без лишней драмы и готов был отвечать за свои слова. А вот то, что говорил Шуан Фан, с какими подозрениями пришел к нему вначале, генералу совсем не понравилось… Вот только подозревать в чем бы то ни было близкого друга ему не хотелось еще сильнее. Да и в чем его подозревать, если он почти все время был на виду? В отличие от чужака-доктора, который, вдобавок ко всему, пришел из враждебной провинции и как никто другой разбирался в травах и ядах.

Нет, как только они разберутся с северянами и освободят тракт Сяолу, нужно будет провести более тщательное расследование. Он уже не знал, кому вообще можно верить, а в узком кругу опасны любые подозрения.

Встали лагерем у реки ровно за один дневной переход до того места, где тракт Сяолу огибал озеро Хубо и начинал подниматься в горы. Отрезок пути там был опасный, в случае нападения преимущество оставалось за теми, кто мог спуститься к озеру, потому что с другой стороны при отступлении отряды упирались тылом в скалы и сами себя загоняли в ловушку. Чтобы удержать за собой выгодное расположение, надо было подняться на перевал, при этом оставив часть людей защищать территорию у озера, и вытеснить северян с перевала. Таким образом имперские отряды смогут занять и горную, и приозерную часть, а так как дорога огибает озеро, то северянам сквозной проход будет закрыт. План казался простым на словах, но сложным в исполнении. В имперских отрядах осталось не так уж много сил, и хотя генерал привел подкрепление, стоило рассчитывать на то, что остатки граничных защитников сильно ослабли. К тому же, неизвестно, в какой численности противник и как обстоит дело с припасами — хватит ли на случай длительной осады, есть ли возможность доставить солдатам еду и воду без отхода через деревни. Пока что вопросов было больше, чем сведений, и поэтому в последнюю ночь Чжоу Мину не спалось, и он бродил по лагерю, не давая ни на минуту расслабиться дозорным.

Доктор, которого накануне приняли в отряд, тоже не спал. Он сидел у костра за чтением свитка и время от времени ворошил палкой угли и тлеющие головни, разгоняя слабое пламя. Золотистые отблески и длинные тени тянулись по его лицу, необычайно бледному, почти не тронутому загаром. Чжоу Мин прошел к костру и встал напротив.

— И вам не спится?

— Ищу ответ на ваш вопрос, — Си Чжи поднял голову от свитка и развернул его другой стороной: на темно-зеленой отделке было написано название — Правило корней и трав Божественного Земледельца. Чжоу Мин узнал древний трактат по традиционной медицине. — Пытаюсь уловить связь между смертью Шэн Лина и вами. Пока что у меня только одно предположение: кто-то очень старается избавиться от близких Цзинь… Шэн Тао, чтобы она осталась одна и в уязвимом положении. Не исключено, что следующий вы, генерал.

Чжоу Мин почувствовал, как по спине под доспехом проскользнул отчаянный холодок. Страха смерти у него давно не осталось, но пугало ощущение того, что он потерял контроль. Убийца рядом, а он ни о чем не подозревает. А если начинает гадать, то под подозрения неизбежно попадают близкие к нему люди, и он снова это отрицает. Но страшно сделалось не за себя.

— Не я, — проговорил он тихо и медленно, осознавая весь ужас ситуации. — А те, кто действительно рядом с ней. Моя матушка и Чжоу Лань…

Руки похолодели, и гнев кровью застучал в висках. Чжоу Мин сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Поблагодарив доктора за предупреждение, он вызвал к себе своих заместителей двоих помощников, вкратце передал им приказ охранять поместье и проверять еду, которую готовят для хозяев и отправил обратно, отрядив им в помощь еще четверых — и на этом стало немного спокойнее. Он уснул у себя в шатре совсем ненадолго и вскочил до первых птиц и лучей солнца, так и не выспавшись. Все его учителя и сам отец говорили, что в войне главное — не ярость, а стратегия, что надо думать холодной головой, избавившись от всего лишнего в мыслях и чувствах. Мыслями молодой командир был далеко — с родными, которых едва успел увидеть и обнять. Встретятся ли они снова?.. Он провел ладонями по лицу, отгоняя тревожные мысли.

До лагеря под перевалом Минбо добрались к закату. Красное солнце брызнуло кровью на снежные склоны, и вокруг было тихо — так тихо, что в ушах звенело от этой тишины. Еще на подходе никто не заметил никакого движения, и, первым влетев на плато, Чжоу Мин с ужасом увидел, как большие хищные птицы кружатся над заснеженными мертвыми телами.

Глава 15

Те, кто ехал впереди, остановились, будто налетели на невидимую преграду, и замерли, пораженно осматривая мертвое поле. От лагеря под перевалом Минбо остались лишь обрывки стягов и остовы сгоревших шатров, кое-где валялись пробитые доспехи, клочья окровавленной одежды и ткани, тел врагов тоже виднелось повсюду много, но все, кто оставался в лагере из юго-восточного войска, все были мертвы, и утренний снег уже припорошил их, словно забирая в землю.

Обойдя весь лагерь целиком, Чжоу Мин до боли сжал кулаки. Гонца поблизости не обнаружилось, но и среди мертвых он его не нашел — главное, чтобы не взяли в плен, потому что с методами северян долго не протянуть: либо признаться в чем угодно, либо долго и мучительно умирать. Предательски заныл шрам на руке, и Чжоу Мин потер левое предплечье, досадно поморщившись. Молодой парнишка-гонец не выдержит допросов. Оставалось надеяться, что он просто еще не успел вернуться с задания.

Друзей-советников не было рядом, и никто ничего не сказал. Солдаты разбрелись по лагерю и осматривали погибших, надеясь не увидеть родные, знакомые лица. В мертвой морозной тишине слышимость в горах стала удивительно далекой, и хруст снега показался громким, будто совсем рядом прошли тяжелые сапоги.