Чтение онлайн

— Красивая месть, — усмехнулся Бо Гуан. Молодые советники переглянулись, обдумывая стратегию. План виделся опасным: все три части одного войска теряли координацию в темноте, на незнакомой местности. Одно неверное движение, и кто-то мог заблудиться, сорваться в пропасть или наткнуться на засаду.

— Нам надо будет как-то общаться, — заметил Чэн Бин. Но у генерала ответ был готов:

— У нас есть гонги и барабаны. Отряд, который выполнит задачу первым, подаст сигнал одним долгим ударом. И так далее. Мы атакуем плато и лагерь, когда услышим два удара.

— Нужно еще условиться о помощи, — поднял голову Шуан Фан, доселе молчавший. Его лицо необыкновенно побледнело, взгляд был взволнованным.

— Помощи… — Чжоу Мин нахмурился, опустив голову. — Не будет. Мы были помощью. Посмотрите, что стало с нашими людьми. Я не верю, что капитан Дао Лян, мелкая сошка, мог бы сотворить такое с нашими прекрасно обученными воинами. За ним стоит кто-то еще, куда сильнее и опаснее. Поэтому с перевала нам только один выход — с другой стороны.

Ночь в горах наползала быстро. Еще недолгое время вершины горели темным золотом, потом небо налилось тяжелой синевой, а ущелья заполнил густой мрак. Лагерь зашевелился и исчез в считанные минуты: погасли костры, сменившись яркими факелами, свернулись шатры и навесы, люди выстроились по десяткам и сотням. Сотники Чэн Бин и Шуан Фан забрали своих лазутчиков, Чжоу Мин и Бо Гуан остались ждать сигналов.

Время в ожидании растянулось, как лента, и будто замерло. В звенящей тишине морозного воздуха долго слышались громкие, тяжелые шаги авангарда, строевая песня и мерный, глухой и ритмичный барабанный бой. Чжоу Мин, напряженно сцепив руки, провожал взглядом удаляющийся ручеек факелов. Отсюда, из долины, не просматривался лагерь противника, но немного погодя появились любопытные дозоры; кто-то пустил дым, предупреждая о приближении врага, и вот уже перевал проснулся, зашевелился. Эхо донесло густой и гулкий раскатистый звук.

— Первый, — прошептал генерал.

Горы тихо дремали под тонким летним покровом снега. Воздух вздрагивал от далекого шума и звона оружия, свиста стрел и грохота камнепадов, но вскоре стук и гром летящих камней сделались будто бы реже. Командир мечников тронул генеральский щиток на плече, указывая на скалы, и Чжоу Мин удовлетворенно кивнул.

Первая камнеметная машина зашаталась и с размаху сорвалась в пропасть, ломаясь по пути. Через некоторое время пала и вторая, вспыхнув на черном беззвездном небе огненными всполохами. Два гулких удара-стона разнеслись по долине.

— Пора, — негромко произнес Чжоу Мин. — Где доктор? Си Чжи!

Доктор вышел из-за плотно сомкнутых рядов, словно только и ждал команды. Он был по-прежнему в форме рядового с красными повязками на рукавах. Генерал подошел к нему, окинул пристальным взглядом.

— Какая у тебя корысть поддерживать нас, а не князя, я непременно разберусь позже, — тихо сказал он, подавшись вперед. — А пока, раз уж ты здесь и подчиняешься моим приказам, можешь снять снаряжение и взять все, что тебе необходимо для лечения. Раненых останется много. В палатке ты будешь полезнее, чем на поле боя.

— Слушаюсь, — поклонился Си Чжи.

Коней решено было оставить внизу: расстояния небольшие, а на такой крутизне лошади не меньше людей рискуют переломать ноги. Чжоу Мин проверил меч в ножнах, надел шлем и первым шагнул в темноту.

— Выступаем!

Приказ зашелестел по стройным квадратам отрядов, на открытой местности, насквозь пронизанной эхом, лишний раз нельзя было шуметь.

Низкорослый горный лес начинался сразу за лагерем: густой, хвойный, пропитанный ароматом смолы и мороза. Сосны росли вразброд, цепляясь корнями за камни, их стволы были искривлены собственной тяжестью, ветви серебрились от тонкого слоя инея. Под ногами похрустывала подмерзшая трава, а иногда сапоги ныряли в пустоту между камней, и приходилось хвататься за шероховатые ветки, обдирая руки в кровь.

Долго поднимались след в след, шаг за шагом. В горах ошибка могла стоить жизни — на скользком камне, на краю обрыва. Кто-то мог поскользнуться, но сразу же подхватывали надежные руки спутников. Чжоу Мин шагал в голове колонны, слыша за спиной тяжелые шаги Бо Гуана и приглушенное дыхание усталых от подъема людей. Ледяной ночной воздух обжигал легкие, дышать можно было только медленно и осторожно. Чем выше они поднимались, тем реже становился лес, и между стволами виднелось все больше сверкающего снежного серебра под луной. И вот, наконец, подъем закончился: местность сделалась ровнее и удобнее. Генерал вскинул руку, останавливая колонну, лег на снег и подполз к самому краю, откуда уже можно было близко увидеть лица скучающих дозорных. Ждать пришлось недолго: ударили барабаны, закричали люди, замелькали яркими всполохами огни факелов — отряд Чэн Бина начал отвлекающий маневр.

Северяне встрепенулись, зашевелились, принялись бегом спускаться на дорогу со всех сторон. Между тем, как сбросили камнеметные машины, и тем, как Чэн Бин начал действовать, прошло не так много времени, и опомниться они не успели. Авангардный отряд сражался с подобающим шумом, грохотом, криками, лязгом оружия, и привыкшие к вечной тишине горы отозвались гулким, протяжным эхом.

— Вперед! — закричал Чжоу Мин, выпрямившись в полный рост. С трех сторон на лагерь северян обрушилась облава. Отряды северной стражи с алебардами врезались в плотно сомкнутые ряды нападающих, словно таран. Генерал сражался на равных со своими людьми, держась близко к отряду мечников, но вскоре отряды рассыпались по плато, нарушив строй, и уже трудно было угадать, где свои, где чужие. Чжоу Мин почувствовал, как в плечо что-то ударило тупым концом, и резко развернулся, встречая следующий удар. Сталь лязгнула о сталь, генерал сделал выпад влево, обманывая противника, и, быстро развернувшись, ударил снизу, под ребра — меч вошел глубоко и вырвался наружу с болезненно хлюпающим звуком. Тело врага тяжело рухнуло в снег, но, не успел генерал и обернуться, как с разных сторон на него налетели еще двое.

Вокруг кипела битва. Солдаты имперской армии, что вышли из засады, воспользовавшись маневром главного полка, застали мятежников врасплох и теперь теснили их к скалам, перебив переднюю охрану. Все четыре установки чжугэ-ну вышли из строя, но у северян было много хорошо обученных лучников, и все время из-за скал со свистом вылетали стрелы — захватив бывшие позиции чжугэ-ну, они били по врагам вместо арбалетов. Возле второго орудия завязалась самая жаркая схватка. Туда добрались императорские стрелки, и пятеро северян-защитников, поняв, что отступать некуда, кроме как в пропасть, сбились в круг и ощетинились стрелами наружу. Имперцы окружили их — в ближнем бою лучники были бесполезны, — но Шуан Фан, который командовал захватом орудийных позиций, приказал окруженным бросить оружие и сдаться, если они хотят жить. Один из них выхватил собственную стрелу и вонзил ее в горло, рухнул на снег, брызнув горячей кровью на сапоги врага. Остальные послушно побросали колчаны и луки.

Над вершинами небо уже светлело, и бой затихал. Еще продолжались у дальних скал отдельные схватки, но основные силы защитников лагеря повстанцев были убиты или схвачены. Части солдат удалось уйти, прикрываясь темнотой, но их не преследовали, не стали больше тратить силы. Сняв шлем и устало стирая со лба испарину, Чжоу Мин медленно пошел к спуску с перевала, где уже собирались его советники. Надо было решить, что делать с пленными и как поступить дальше: наверняка основные силы северян не здесь, и это лишь первая схватка вполсилы, легкий ветерок перед большой грозой. Усталые воины разбрелись по небольшим группам, разыскивая своих — товарищей, братьев, сыновей. Схватка вышла жаркой, но все понимали, что это лишь начало, и нельзя гордиться первой победой перед долгой, изнурительной войной.

Глава 16

Перевал Минбо перешел в руки юго-восточной армии. Еще два дня дел было невпроворот: складывали погребальные костры для своих и чужих убитых, перетаскивали раненых в пещеру, закрытую от мороза и ветра, которую заблаговременно нашел доктор Си. За минувшие три дня он не сомкнул глаз: раненых было много, и он шил, вправлял, прижигал, готовил отвары и примочки, разрываясь между лечебницей и импровизированной кухней. Сперва на него многие косились недоверчиво, но, видя, как он работает, не покладая рук и не жалея себя, некоторые молодые солдаты взялись ему помогать. Лечить в войске не умел почти никто, но зато любой мог проследить за кипящим снадобьем, сменить раненому повязку, нарезать чистых тряпиц.