Чтение онлайн

— Я понимаю, что сейчас у меня нет выбора, если я хочу остаться верным себе, — сказал он, глядя вниз. — Да, мне не нравится, как сложились обстоятельства, но лучше я буду заниматься полезным делом, чем сидеть и ждать тепла в Большие холода. А война когда-нибудь закончится, и вот тогда мы поговорим о справедливости.

Князь усмехнулся, дернув верхней губой. Ему нравилось, как теперь говорит этот щенок, и по прошествии времени в его словах уже не было дерзости и той горячности, которая когда-то едва не стоила ему жизни. Не будь он наследником Цзинь, Цао Юань с удовольствием оставил бы его при себе — умный, способный, упертый. Но держать его рядом — все равно что завести в доме змею. Однажды она ужалит. Впрочем, отпускать его из поля зрения тоже рискованно, и, раз уж змея в доме все-таки завелась, держать ее в руке было несколько лучше, чем позволять ползать на свободе.

Цао Юань подошел к нему и, цепко сжав воротник ханьфу, дернул к себе.

— Если посмеешь меня обмануть, пожалеешь, что родился на свет, — прошипел он и оттолкнул его. — Ступай. Тебя проводят.

Цзинь Сан учтиво склонил голову и вышел, с облегчением вздохнув, когда двери тронной залы закрылись за спиной. Бай Лина в тот день он больше не видел; скорее всего, друг не получил должности.

Ему выделили небольшую комнату в южном крыле. Юноша горько вздохнул, осмотревшись в новых покоях: князь над ним таким образом посмеялся — не можешь вернуться в родную южную провинцию, вот тебе юг на чужбине. Впрочем, комната оказалась довольно уютной: небольшая, аскетично обставленная, в сдержанных голубых тонах. Цзинь Сану было все равно, где спать — он полагал, что служба будет отнимать большую часть дня, а иногда и ночи, и долгое время ему придется проводить с князем или чиновниками.

Это было лучше, чем подземелье.

Цзинь Сан устроился у двери, спустив ноги со ступеней, и, обхватив руками колени, задумчиво посмотрел вдаль. Небо прочертила золотистая полоса заката, далекие силуэты гор почернели. Где-то там, далеко, в этих горах и за ними, шла война. Где-то там осталась его сестра. Только бы война не коснулась ее, не забрала у него последнего родного человека…

За спиной тихо скрипнула ширма. В дверном проеме появился грузный человек в высокой черной шапке с квадратным верхом — дворцовый евнух.

— К молодому господину посетитель, — прозвучал его безэмоциональный, бесполый голос. От этого шелестящего, будто ветер в зарослях, звука по коже пробирал мороз, будто говорил не человек, а призрак.

— Пусть войдет, — дернул плечом Цзинь Сан.

— Посетитель ожидает господина писаря в саду камней, — прошелестел евнух и с поклоном скрылся. Юноша со вздохом поднялся и, накинув плащ, вышел через заднюю дверь. Кому он понадобился на ночь глядя?..

В холодном и ярком свете луны сад камней казался выстланным серебром. Гладкая поверхность валунов была до блеску обтесана и отполирована, глубоким зеленым поблескивали нефритовые фигуры, карликовые деревья изогнули лапы, сделавшись похожими на мифических чудовищ. Здесь не висели фонари и не горели свечи во избежание пожара, но от освещения дворца падало достаточно света. В саду камней, повернувшись спиной ко дворцу, стоял высокий человек в черном ханьфу — услышав шаги, он обернулся, и юноша узнал доктора Си Чжи. Одет он был совершенно непривычно: в военную форму без знаков отличия, даже сбрил усы и короткую бородку и оттого сделался еще больше похожим на солдата. Не зная его в лицо, трудно было отличить от какого-нибудь рядового.

— Доктор Си! — изумленно воскликнул Цзинь Сан. — Что вы здесь делаете?

— Тшш, — он приложил палец к губам и, взяв юношу за рукав, отвел его в сторону с главной дорожки под сень бамбуковой рощи. — Вчера нам с Ао Мэнь удалось выяснить, что генерал Чжоу…

— Он же погиб, разве нет?

— Чжоу-младший. Сын занял место отца. Нам удалось узнать, что новый генерал, Чжоу Мин, восстановился после того, что сделали северяне, и возглавил императорскую армию. Говорят, что он молод, но талантлив и умен. Он собирается жениться и направляется в южную провинцию Наньхэ с большим отрядом. Болтают всякое, но говорят, что брак удивительно неравный. Он берет в жены простолюдинку, целительницу по имени Шэн Тао.

Цзинь Сан в изумлении подался вперед, но доктор вновь удержал его.

— Я помню, что, когда лечил тебя, ты в бреду называл имя сестры, ее звали Цзинь Тао, и она должна была найти доктора. Не думаешь ли ты, что она все-таки нашла его и, чтобы скрыться, взяла его семейное имя?

— А теперь выходит замуж за генерала? Какая-то чушь! — Цзинь Сан растерянно потер переносицу. — Моей сестре сейчас…

— Девятнадцать лет? Самое время выйти замуж.

— Но зачем она генералу Чжоу? Он ведь военный, будет служить, пока молод и полон сил. Жена и дети только обременят его.

— Кто сказал тебе, что брак не может быть фиктивным? Тем более, что это стараются скрыть. Если бы свадьба генерала не была связана с политикой, он закатил бы пышное празднество. В провинциях Наньхэ и Дуньян не голодают и не бедствуют. Но генерал женится быстро, поспешно и едва ли не тайно, причем не на дочери чиновника, советника или другого полководца, а на какой-то неизвестной девушке, у которой имя совпадает с тем, как звали твою сестру. Я почти уверен, что это она. И что Чжоу Мин женится не по любви, а по расчету.

— И что вы собираетесь делать?

— Поехать туда. Слиться с толпой. Найти твою сестру.

— А если это не она?

— Тогда я останусь при генерале и все равно попытаюсь ее найти. Вы должны знать друг о друге и быть заодно. Что будет, если два человека станут писать один и тот же свиток, не видя, что написал другой? Несогласованные действия не имеют смысла.

Доктор поклонился на прощание учтиво и коротко и собрался уходить. Цзинь Сан стоял в изумлении, глядя ему вслед, но вдруг спохватился:

— Господин Си! Погодите, — с этими словами он вихрем вбежал обратно в свои покои, заметался в поисках кисти и клочка шелковой бумаги, второпях написал тот же самый чэнъюй, что и на конкурсе, и вручил доктору. Теперь Цзинь Тао узнает его наверняка.

Глава 14

В свете луны длинная колонна всадников змейкой тянулась по извилистой горной дороге. Несколько дней в седле почти без передышки утомили людей, и генерал не слишком торопил их, помня о безопасности в горах, но тянуть время не стоило: на восточной границе северяне наступают, видно, бросив туда основные силы, и четыре сильных отряда по триста человек были отправлены для подкрепления. Чжоу Мин хотел лично присутствовать и привести своих, смелых и талантливых воинов, чтобы не оставить северянам шанса. В горах воевать трудно, но еще труднее — сидеть в окружении без возможности выхода с этих самых гор.

Сам Чжоу Мин тоже устал, хотя и не подавал виду, — только один раз с тоской оглянулся на поместье и больше не смотрел, не желая дразнить себя напрасно. Там был отдых, заботливая матушка, беззаботная Ланьлань, все то, что связывало его не с войной, а с мирной жизнью. Теперь была еще и супруга — нежная и хрупкая орхидея. Ради одного ее спокойствия он хотел закончить эту войну. Чтобы так же, как в ту ночь у реки, она улыбалась всегда.

Раньше дом был неразрывно связан с матушкой, а война — с отцом. Одни воспоминания о нем снова и снова разрывали сердце на части, и Чжоу Мин не мог себя простить, сколько бы ни вознес молитв и ни сжег благовоний, сколько бы раз ни поклонился отцовской табличке, сколько бы ни выиграл сражений — всего было недостаточно, ничем нельзя было покрыть ту жертву, которую принес отец — ради государства, ради императора и, в конце концов, ради него. Чжоу Мин понимал, что никакой хороший отец — а покойный генерал для него был, несомненно, хорошим отцом, — никакой хороший отец не простил бы себе смерть сына, которую сам мог бы предотвратить. Когда сын генерала оказался в руках врага, они оба хорошо понимали, что живым ему не уйти без необходимой жертвы. А жертвой оказался сам отец.

Сын генерала был воспитан так, чтобы стать генералом. А генералу не пристало просить и унижаться. Он и сам готов был тогда умереть, если бы это чему-то помогло, но он оказался лишь приманкой, игрушкой в руках северных наемников. К счастью, до того, как он приехал к Шэн Тао, шрамы на всем теле, оставленные раскаленным железом, успели затянуться и стать похожими на давние боевые царапины. Наверное, она бы испугалась, если бы увидела его луной ранее. И до сих пор иногда болела спина, если приходилось слишком долго сидеть в седле или быть целый день на ногах, но он глушил боль травами и перевязками с целебной мазью.