Чтение онлайн

Молодой генерал пошатнулся, недоуменно опустив взгляд и увидев, как клинок глубоко вошел в тело. Насладившись мгновением его изумления и отчаяния, соперник выдернул свой меч, и кровь хлынула горячей струей, заливая одежду, доспехи, сапоги и чистый горный снег. Чжоу Мин не мог вздохнуть и шевельнуться, боль захлестнула все вокруг жаркой волной, земля ухнула прочь из-под ног, и он упал навзничь. От сильного удара затылком о камни в голове зашумело, перед глазами поплыли цветные пятна, и последним, что он увидел, была чья-то фигура в черном доспехе, что бросилась к нему и заслонила от занесенного меча Син Чжухэна.

Всю ночь основные имперские силы держали северян в кольце. До рассвета продолжалась битва, и вот наконец небо посветлело, с перевала осторожно заскользили вниз первые лучи солнца, освещая долину и возвращая ей краски после ночи и сизых сумерек, и к утру с неба тонкими иголочками медленно посыпался снег. Северяне отступили, уползли на свою сторону гор зализывать раны, и стало тихо — так тихо, будто в мире больше вообще не осталось живых.

Юный разведчик И Вэй медленно шел по опустевшему и притихшему плато, зябко пряча руки в рукава подшитого мехом ханьфу. Он и сам не понимал, каким чудом ему удалось уцелеть в этой кровавой схватке — вызываясь добровольцем в передний отряд, он не представлял себе, что такое плотное кольцо окружения, как это — сохранять чистый разум, когда над головой, не умолкая, свистят стрелы, когда в лицо летит чей-то клинок, а чужое копье пробивает доспех на спине, чудом не дотягиваясь до кожи. Когда все стихло, он помолился Будде и, вытирая невольные слезы от пережитого страха, тихо побрел в сторону спуска, рассеянно осматриваясь по сторонам и надеясь найти кого-нибудь из своих.

Своих он видел уже много. Только все они были мертвы.

Шмыгая носом, спотыкаясь о чужие тела и разбросанное поломанное оружие, парнишка медленно брел и дрожал от пронизывающего ветра и сырого холода. И неожиданно, споткнувшись в очередной раз о чью-то руку, увидел знакомые перья на отлетевшем в сторону шлеме. Не веря своим глазам, юный разведчик присел на колени прямо в снег и, наклонившись над лежащим воином, осторожно перевернул его за плечи и заглянул в бледное, бескровное лицо.

— Чжоу-гунцзы! Господин генерал! Чжоу-гунцзы!

Он схватил его руку, но уловить биение сердца никак не получалось, и мальчишке хотелось надеяться, что это у него так тряслись руки от волнения, поэтому тонкую, слабую нить пульса не получалось нащупать. Он выпустил его, и холодная рука генерала безвольно упала в снег. Ветер трепал черные пряди надо лбом, роняя на лицо мелкие снежинки.

И Вэй вскочил, путаясь в ханьфу, и, постаравшись запомнить место, уже не пошел, а побежал, выкрикивая имена всех, кого помнил из командиров: Чэн Бин, Шуан Фан, Бо Гуан…

У ручья уже разбили палатку для раненых, развели костер, и доктор грел воду для очищения и перевязок. Сотники Чэн Бин и Шуан Фан уже спустились туда и сидели на камнях, мрачнее грозовых туч, да и сам доктор Си выглянул из шатра, услышав отчаянные крики.

— Помогите… — выдохнул И Вэй, задыхаясь от быстрого бега и всхлипов. — Генерал Чжоу… он там…

— Где?! — встрепенулся Чэн Бин и схватил его за плечо. — Веди!

Обратно они добрались намного быстрее, хотя и Чэн Бин не остался невредимым, получив ранение в ногу, и заметно прихрамывал. Они с товарищем и остальными, кто уцелел и мог держаться на ногах, обыскали все плато и брошенные остатки мятежного лагеря, но командира так и не нашли — в первой атаке он слился с толпой и исчез среди сотен сражающихся.

Забыв о боли в ноге, Чэн Бин бросился к другу и, наклонившись, приник ухом к его лицу, прикрыл глаза и спустя пару мгновений сам вздохнул с облегчением:

— Слава Предкам, живой.

Чэн Бин снял плащ, осторожно перетащил раненого с холодного снега на теплую меховую ткань, и вдвоем с разведчиком они донесли его до лагеря. Чжоу Мин так и не приходил в себя, был бледен, как мрамор, и даже не стонал, когда на спуске его случайно трясли. Когда Чэн Бин опустил его на застланное чистыми тряпицами ложе в шатре и отступил, растерянно сжав руки замком, доктор Си наклонился осмотреть и почти сразу же поднял голову с не менее растерянным взглядом:

— Рана тяжелая… если он и жив, то лишь чудом.

— Он сильный. Выкарабкается, — уверенно сказал было Чэн Бин, но голос предательски дрогнул. — Доктор, спасите его, если вам правда не все равно. Без него нам не победить. И еще… его ждет жена… совсем молоденькая. Ну вы и сами знаете…

Си Чжи ничего не ответил, только нахмурился, сполоснул руки в горячей воде и принялся разрезать потемневшую и слипшуюся от крови одежду. Вошедший меч выдернули резко, сломав пару ребер, и крови оказалось много, она была везде: на одежде, на доспехах, она заливала всю грудь и живот. Генерал дышал едва уловимо, тихо, коротко, рвано, но все-таки дышал. Доктор осторожно промыл рану, наложил две тугих повязки с женьшенем и миррой одну на другую, чтобы перетянуть покрепче и быстрее остановить кровь, и вскоре к мертвенно бледному лицу молодого командира вернулся слабый румянец. Обработав мелкие царапины и порезы теплой подсоленной водой, он накрыл раненого теплыми накидками. Генерал молодой и сильный — должен выкарабкаться, только сейчас ему нужен покой.

Погибших отдали Небу на погребальном костре — хоронить в горах было попросту негде. Остатки большого войска собрались у костров в тишине: кто-то пил чай или что покрепче, согреваясь, легкораненые солдаты, не отвлекая доктора от тяжелых, сами помогали друг другу с перевязками. И в общей суете никто не заметил, как в шатер командира проскользнули два человека. Один, высокий, с холщовой сумкой на бедре, другой — коренастый, ростом пониже.

— Северяне уже разбиты. Есть ли смысл?..

— Смысл всегда есть, — спокойно отозвался высокий. — И время у нас пока тоже есть. Давай, доставай.

На слабо тлеющей жаровне в углу дымился котелок с ароматным настоем женьшеня и полыни для обработки ран — доктор оставил его здесь специально, чтобы не переносить из одной палатки в другую. Двое подошли к котелку, приподняли крышку. Невысокий задумчиво обернулся в сторону спящего генерала. Во сне Чжоу Мин казался совсем юным, разглаживались суровые складочки между бровей, длинные ресницы бросали тень на бледное лицо, но ранение было тяжелым, а битва — долгой, он так обессилел от потери крови и изматывающего боя, что даже не пошевелился, когда один из заговорщиков наклонился, чтобы прислушаться к его дыханию.

— Я не могу, — тихо сказал тот, что пониже. — Не хочу.

— Что ты скажешь, когда надо будет отправить к Предкам девчонку? Тоже «не хочу»? Зря я тебе доверился. Глядишь, ты еще выдашь нас кому-нибудь.

Коренастый вздохнул, поджав губы. Высокий тем временем вытащил из сумки мешочек и высыпал содержимое в котелок с лечебным настоем.

— Будет странно, если он прямо сейчас умрет, — прошептал его спутник.

— Он довольно тяжело ранен. Будет удивительно, если выживет.

Невысокий вздохнул тяжело и обреченно. Из котелка поднималась тонкая струйка серебристого дыма, а по тонкому, красивому лицу спящего командира вдруг скользнула болезненная судорога, он вздрогнул, не открывая глаз, и с его губ сорвался короткий тихий стон.

Высокий зачерпнул из котелка глубокой ложкой и уже почти поднес к приоткрытым губам раненого, как неожиданно за тонкой тканевой стенкой мелькнула чья-то тень, и совсем рядом послышались шаги.

— Кто-то идет сюда, — шепотом ругнулся убийца и, расплескав лекарство с ядом, схватил своего пособника за рукав и потащил наружу через другой выход.

Глава 18

Солнце вставало над горами, ветер гнал по ущелью поземку, заметая кровавые следы. Уцелевшие отряды вереницей растянулись по тракту. Длинный обоз раненых шел медленно, слышалось поскрипывание деревянных телег, звон стремян и негромкие разговоры караульных, в остальном же было тихо — никто не решался разговаривать вслух, боясь потревожить память мертвых. Сражение было выиграно, северяне отступили за перегиб, на свою сторону, и значительная часть тракта Сяолу, озеро Хубо и перевал Минбо вернулись под власть Империи, но цена оказалась высокой: как и предполагал генерал, из двухсот человек переднего отряда вернулось восемнадцать. Остальным тоже досталось, и до следующих битв необходимо было отдохнуть, почтить память погибших, набрать новых солдат. Но для тех, кому повезло, жизнь продолжалась, несмотря на войну, потери и собственные раны.