Чтение онлайн

Закончив с самым тяжелым подопечным, Шэн Тао подбежала, быстро сполоснула руки в глубоком тазу с горячей водой. Растрепанная, раскрасневшаяся от близкого жара, в съехавшем на затылок синем платке и закатанными рукавами, она совсем не походила на благородную госпожу. Такой Чжоу Мин помнил ее — ученицу деревенского доктора, девушку у реки, такой она ему еще сильнее нравилась.

— Расскажите все, что вы знаете о ее брате, — потребовал генерал. — И покажите Шэн Тао почерк. Может быть, она узнает.

Доктор вынул из-за пояса сложенный лист с каллиграфически выведенным чэнъюй. Черная тушь красиво отпечаталась на белой рисовой бумаге, оставив широкие и изящные мазки, однако девушка, вглядевшись, задумчиво накрутила на палец короткую прядь:

— Я не узнаю почерк. Но слова… Да, Сан Гэ мог написать такое. Это благородная и смелая мысль.

— Цзинь Сан теперь пишет левой рукой, — заметил доктор, развеивая подозрения. — Вот, посмотрите, видите, как левый край иероглифов немного затерт? Скорее всего, он сделал это случайно рукавом, потому что торопился.

Шэн Тао долго еще рассматривала небольшое послание, а потом прижала бумагу к груди и взглянула на доктора умоляюще:

— Можно я оставлю себе?..

— Пожалуйста, он ведь для вас и написан, — улыбнулся Си Чжи. — Думаю, вам приятно будет услышать, что ваш брат жив и почти здоров. Он сдал экзамены в провинциальную академию Сюйянь и почти все пять лет жил и учился при ней. А незадолго до того, как я уехал, он поступил на службу во дворец, писарем.

Чжоу Мин задумчиво качнул головой, чувствуя уважение к незнакомому юноше. В любой академии, не имеющей отношения к императору, могут учиться представители разных сословий, и юный наследник сможет найти сторонников и среди знати, и у простых людей, что может быть даже важнее. Пойти на сделку с собственной совестью, чтобы принести пользу другим, зная, что твой поступок не только не оценят, но и, скорее всего, осудят — для этого нужно обладать умом и дальновидностью.

Генерал хотел задать вопрос о том, что происходит во дворце князя и почему так удачно получилось, что юноша с чужой земли, его личный враг, смог устроиться на хорошую должность, но Шэн Тао его вдруг опередила с простым и наивным вопросом, который, однако, не могла не задать любящая сестра:

— Доктор, вы были рядом с ним, наверняка вы знаете… Как он?

— Если я скажу, что все хорошо, вы мне не поверите, — грустно улыбнулся Си Чжи. — Но у него и в самом деле все хорошо, насколько это возможно. Князь и его воины были не очень-то милосердны, но ваш брат с честью выдержал испытания, которые выпали на его долю. В академии он на хорошем счету. У него есть друзья среди солдат, торговцев и ученых. Вы можете не слишком за него беспокоиться.

Шэн Тао улыбнулась с нескрываемым облегчением, посмотрела на генерала, и тогда он продолжил расспрашивать. Так супругам удалось узнать многое о том, что произошло за пять минувших лет и как жил наследник провинции Наньхэ. Шэн Тао не могла скрыть радости: теперь она могла спать спокойно. Судьба обязательно сведет их с братом пути.

Она вернулась к своей работе. За каких-то два дня солдаты успели полюбить ее, шутили и улыбались, одни называли сестрой, другие — доченькой. Доктор Си покачал головой, глядя ей вслед:

— Вот непоседа. Первый раз вижу молодую девушку, которая так терпеливо заботится о больных. Видно, ее учитель был хорошим человеком. Я бы и сам не отказался от такой ученицы.

— Шэн Лин, ее учитель, когда-то и мне помог, когда меня ранили на границе. А потом и устроил нашу свадьбу. Мы с ним долго переписывались, прежде чем он согласился отдать ее за меня замуж. Мне пришлось писать ему всю правду о себе, о семье, о том, чем я занимаюсь и что планирую делать, — Чжоу Мин усмехнулся, смутившись. Доктор неожиданно отвлекся, даже снял с огня котелок с лекарством:

— Вы переписывались с ним? Долго?

— Почти целый год.

— А как отправляли письма?

— По-разному, — задумался генерал. — Когда горлицей, когда через гонца.

— Ваши письма могли читать. И может оказаться, что этот самый гонец…

— Гонец и есть убийца? — перебил его генерал, нахмурившись. — Нет. Не может быть. Я не могу его подозревать, в ином случае не дал бы такие важные письма. Это мой друг, и я ему верю, как себе.

Доктор устало вздохнул. Он разливал горячий отвар по керамическим сосудам и не пролил ни капли, однако на последних словах собеседника рука его дрогнула, и капли пролились на стол. Си Чжи поднял голову, и в его прищуренных глазах никакого доверия не было.

— Простите меня за дерзость, Чжоу-гунцзы, но я думаю, что в этой ситуации доверять безоговорочно никому не стоит…

Генерал посмотрел на него неодобрительно, но ничего не сказал. Он и сам был не рад этим подозрениям, однако теперь стоило быть внимательнее ко всем. Даже к самым близким. Не обязательно обвинять и сразу сжигать мосты — но и наивности места больше не будет. Пора было действовать — всерьез и на опережение, не дожидаться, пока князь Цао Юань опять ударит первым. Чжоу Мин восхитился поступком Цзинь Сана — и подумал, что он может поступить не хуже. В первую очередь надо было снова собрать совет и обсудить освобождение южных земель.

Накануне вечером Чжоу Лань видела, как брат с женой вышли в сад и долго-долго стояли, глядя на красивую луну и далекие, серебристые от тумана горы. Ей минуло уже шестнадцать весен, и она знала, что такие минуты, проведенные рядом и молча, означают больше, чем слова. На душе у нее было тепло, но легкая, по-детски наивная зависть копошилась где-то в глубине души. Матушка наймет сваху, чтобы ей подобрали хорошего жениха. Скорее всего, она не станет перечить и согласится, потому что матушка знает лучше. Но ей очень хотелось такой же красивой сказки, как у брата и его жены — она спасла ему жизнь, он пять лет ждал ее одну…

С утра Шэн Тао куда-то запропастилась, и Чжоу Лань сначала занималась чтением и каллиграфией, а потом, когда солнце забралось так высоко, что сидеть в павильоне стало невыносимо, она решила пройтись к пруду. Это было ее любимое место: в дальнем конце сада располагался неглубокий водоем с золотыми карпами, окруженный густыми ивами. Случайно туда никто не заходил, и девушка любила прятаться там, когда ей хотелось одиночества.

Сегодня одиночество ее оказалось нарушено. Под ивой, прислонившись к стволу и неуклюже вытянув раненую и перевязанную ногу, сидел человек в светло-голубом ханьфу и читал разложенный на траве свиток, о чем-то задумавшись и прикусив губу. Чжоу Лань сразу его узнала: это был один из друзей брата, с которым они вместе служили уже много лет. Он не раз приезжал к ним в поместье, и она его видела, вежливо кланялась, но они никогда не обменивались большим, чем парой слов: он всегда казался ей слишком взрослым, слишком серьезным, таким… солдатом.

А сегодня он не выглядел серьезным солдатом. Чжоу Лань даже показалось, что он немного грустил. Она хотела тихо уйти и поискать себе другое место, но он услышал шорох ее одежды в густой листве и поднял голову.

— Госпожа Чжоу, — молодой советник почтительно поклонился. — Прошу прощения, я не знал, что вам тоже здесь нравится. Я сейчас уйду, — он хотел было скорее встать, но не смог, раненая нога подвела, и он упал, неудобно подогнув ее под себя, стиснул зубы от боли. Чжоу Лань, не ожидая от себя подобной смелости, подставила ему плечо, и с ее помощью он сел поудобнее, с облегчением вытянув ногу на плоский камень. Девушка села рядом, подперев подбородок ладонями.