Чтение онлайн

Первым неожиданно заговорил Ао Мэнь — все привыкли, что красивый юноша с тонким, надменным лицом и очень добрым сердцем обыкновенно отмалчивается, предпочитая слушать. Он всегда был внимателен к словам товарищей, но особенно любил слушать Цзинь Сана, а сегодня сам готов был передать ему новости. Ао Мэнь притащил из города целый короб ароматной клубники, и друзья, как дети, сидели на краю обрыва и уплетали большие спелые, будто стеклянные, ягоды.

— Цзинь Сан, ты еще не знаешь, но я думаю, что это важно для тебя. На прошлой неделе ты не смог прийти, а до нас дошло письмо от Гун Цзе. Он написал коротко, что их отряд дворцовой стражи возвращается. Капитан Дао Лян получил ранение на перевале Минбо. Генерал Син Чжухэн, командующий северной армией, отправил его выздоравливать, и заодно — в столицу с докладом. Гун Цзе не сказал, какие у него сведения — полагаю, боялся, что письмо могут прочитать, — юноша понизил голос и опустил глаза, вертя в пальцах край шелкового пояса. — Но он написал, что говорят среди солдат. Что большая птица летит на юг, клевать маленькую птицу и откладывать яйца в новом гнезде.

— Большая птица… — задумчиво поскреб подбородок Цзинь Сан. — Генерал Чжоу? А маленькая птица — наместник князя?

— Похоже на то, — сказал Сюй Кан, который почти впервые на памяти Цзинь Сана не жевал, а слушал серьезно и вдумчиво. — Когда мои родители собрались переезжать, матушка тоже говорила что-то подобное. Что большим птицам — большое гнездо. А у нас семья большая, я старший, еще три сестренки, одна — невеста и две подрастают, и два брата, но они совсем маленькие. И похожи, как две капли воды, не отличить, — юноша улыбнулся, подумав о родных, и все тоже невольно заулыбались, слушая его и вспоминая свои семьи. Но Цзинь Сану было грустно, и Ао Мэнь тоже не разделял всеобщей щемяще-нежной тоски.

— Это плохо, — добавил Ао Мэнь. Он сидел, как всегда, с прямой спиной и бесстрастным лицом, которое давно перестало казаться друзьям надменным и холодным. Его тонкие пальцы, сжимающие пояс, напряглись еще сильнее. — Если Дао Лян доложит, что генерал Чжоу готовит поход на юг, то князь может послать подкрепление в Наньхэ или подготовить наместника к этому. Тогда генерал Чжоу будет очень уязвим.

— Но мы не можем поехать на юг и предупредить его раньше, — пожал плечами Сюй Кан.

— Зато мы можем задержать отправку войска, — тихо произнес Ао Мэнь, помолчав. — Я помню, Фан Эр, твой отец-судья разбирал подобное дело. Кто-то нерадивый спутал дорожные карты, и торговцы не смогли отправить караван вовремя. Тогда в провинции Сицзе, куда они отправляли зерно, посевы задержались на неделю, и в сезон Колошения хлебов, когда пришла пора собирать урожай и платить налог, люди не смогли сделать это вовремя, и многие из западной провинции были наказаны за неуплату. Когда вскрылась правда, купцов заставили выплатить неустойку… Но не это важно.

— Важно то, что можно спутать карты умышленно, — подхватил Цзинь Сан воодушевленно, поймав благодарный взгляд друга, который не любил говорить много и долго. — И я это сделаю.

— Ты?! — все хором воскликнули одно и то же и взглянули на него так, будто он предложил лично возглавить бунт на главной площади. Цзинь Сан смутился и потеребил рукав ханьфу, как всегда делал, волнуясь.

— Ну, я. Надо же мне как-то оправдывать службу во дворце, — неловко добавил он, пытаясь шуткой успокоить товарищей. — Ты, Сюй Кан, можешь посеять слух среди своей семьи, а они уже, будь уверен, распространят его по всему торговому переулку, что в провинции Наньхэ зреет восстание из-за налогов на зерно и другие продукты. Среди ремесленников, если начать с гончарного квартала, — Цзинь Сан многозначительно взглянул на Бай Лина, — можно начать перешептывания о том, что наместник Наньхэ, которого посадил князь Цао, погряз во взятках. Если подобные слухи дойдут до твоего отца-судьи, Фан Эр, то он может подать это дело на рассмотрение князю.

— Я потружусь, чтобы он так сделал, — степенно кивнул сын судьи.

— Если сведения о налогах, зреющем восстании и о взятках наместника дойдут до князя, он отправит туда войско в первую очередь не для защиты наместника, а для разбирательства. Скорее всего, я тоже поеду, чтобы вести записи. И найду способ предупредить генерала Чжоу…

— А что насчет провинции Сицзе? — вдруг подал голос Бай Лин. — На них мы можем рассчитывать?

— Из того, что мне известно, юг и восток уже заодно, не учитывая только того, что юг у князя под контролем, — задумчиво проговорил Цзинь Сан и поскреб пальцем кончик носа. — Генерал Чжоу держит горы Тайшань, и еще у него поддержка императора. Западная провинция Сицзе тоже под контролем князя, но мы можем попробовать… заставить его сомневаться в западной преданности.

— Там правит старый князь Люй. Он присягнул князю Цао после того, как проиграл войну между ними. Но я слышал, — Ао Мэнь запнулся, будто тщательно подбирал слова. — Слышал, что князь Люй не слишком этим доволен. Земли Сицзе обложены огромным налогом и набором в армию, а война с империей его не интересует. Если бы ему предложили присягнуть на верность другому правителю севера, он бы это сделал.

— А у кого еще есть законные права на престол? — Цзинь Сан вдруг повернулся и серьезно посмотрел на него, и Ао Мэнь смутился его пристального взгляда, пожал плечами. Его лицо, красивое и горделивое, вдруг омрачилось печальной и задумчивой тенью.

— Есть один человек, но… ему бы я не доверял. Давно, еще до того, как император сослал сюда своего брата, северной провинцией правил другой род — род Ван. Князь Ван был уже в преклонном возрасте, но его сын, Ван Ци, подавал большие надежды. Он учился в столице, служил при дворе императора, был военным советником при генерале Чжоу-старшем. Он должен был унаследовать трон после смерти отца. Но когда старый князь умер, император не утвердил его наследником. Вместо этого он отправил на север своего брата — Хуан Юаня, который тогда отрекся от семейного имени и взял фамилию Цао, что означает «поднимающийся, рассветный». Так князь Цао Юань получил провинцию, а Ван Ци остался ни с чем.

— И что с ним стало? — прищурился Фан Эр.

— Он по-прежнему служит в рядах чиновников, но большего мне неизвестно, — снова пожал плечами Ао Мэнь. — Но если бы представился случай и кто-то предложил ему вернуть трон предков, он бы, наверное, согласился.

Цзинь Сан яростно скреб кончик носа, так, что вскоре стало больно, и слушал внимательно, но от количества фактов ему делалось дурно. Он ничего не слышал про чиновника Ван Ци, но это многое меняло: например, то, что трон под князем Цао не так уж и крепок, как могло казаться поначалу. Неизвестно, на чьей стороне этот чиновник Ван, но если он по-прежнему служит, то, скорее всего, на прежнем месте — где-то на востоке, а значит, при генерале Чжоу, если военный, или при дворе императора, если ученый. Значит, теперь ему вдвойне нужно попасть на юг, когда князь Цао пошлет туда своих людей. Неважно, для чего: для подкрепления против генерала или же для того, чтобы разобраться с делом о взяточничестве наместника, — Цзинь Сан должен найти сначала сестру, а потом и чиновника Ван Ци.

За разговором с друзьями ночь пролетела, как одно мгновение, от прохладного горного воздуха чай остыл, и начало светать. Небо из черного сделалось темно-синим, потом над горами вспыхнула тонкая золотистая черта, стирая ночную мглу. На высоком небосклоне одна за другой гасли тускнеющие звезды, в густых зарослях запели соловьи, а потом проснулись и другие птицы, и, когда солнце вскарабкалось на перевал и свесило в долину реки Бэйхэ первые, еще короткие и не самые теплые лучи, воздух уже наполнился ароматом мокрой земли и магнолий, журчанием утренних ручьев, стекающих из-под вечного снега, и оглушительными воплями цикад.

Сюй Кан и Фан Эр решили размяться, и сын судьи показывал неуклюжему приятелю движения цигун, Бай Лин спрятался в беседку от ветра и принялся дописывать неоконченный новый свиток правил академии — старый поистрепался, и наставники попросили его, как старшего ученика, привести надписи в порядок. Цзинь Сан и Ао Мэнь остались вдвоем у обрыва, сидели рядом и молчали, свесив ноги в пропасть и почти касаясь друг друга плечами — совсем как в тот день, когда они познакомились пять весен назад. Однако наследник южного престола был необыкновенно задумчив и серьезен, а его друг — печален, как никогда. Они молчали, но между ними все было сказано давно, и они понимали друг друга без слов. Цзинь Сан чувствовал себя оплеванным, даже несмотря на то, что осознавал, что поступает правильно. Ао Мэнь не знал, как его поддержать и чем еще помочь, кроме того, на чем они уже условились. Он бы с удовольствием помогал делом, но это Цзинь Сан служил дворцовым писарем, а не он.

Вершины голубых гор плавали в утреннем тумане, и солнце разливалось по долине, освещая темные силуэты деревьев и скал. Холодный ночной ветер прогрелся в считанные минуты, но до этого склона все никак не доходило тепло, и сидеть на камнях было холодно. Ао Мэнь поднялся первым. Цзинь Сан, отряхнув ханьфу, собрался уходить.

— Спасибо тебе за клубнику, — улыбнулся он. — Я вспомнил детство.

— Пустяки. Я рад, что угодил вам. И еще, Цзинь Сан… возьми это на счастье, — друг снял с шеи крохотный нефритовый кулон в виде птицы с распростертыми крыльями и надел на него. — Феникс — это птица, которая умирает и возрождается из пепла. Ты похож на феникса. Я верю, что ты обретешь свое гнездо.