Чтение онлайн

К апрелю 1963 года Харель поссорился с Бен-Гурионом и был вынужден уйти в отставку, сожалея о том, что так и не возобновил операцию "Менгеле". При новом руководстве Моссад больше не тратил много времени и денег на охоту за нацистами. Как и в середине 1950-х годов, Израилю приходилось иметь дело с более близкими врагами, а не разъезжать по миру в поисках врагов прошлых десятилетий. Неясно, был ли человек, которого видел Ахарони, действительно Менгеле, хотя агент был в этом уверен. Даже если это был не он, тот факт, что Ахарони вышел на след Вольфганга Герхарда, означал, что он был чрезвычайно близок к своей цели. К сожалению, это было самое близкое расстояние, на которое когда-либо могли приблизиться охотники за Менгеле.

После похищения Эйхмана по всему миру наблюдались незначительные вспышки неонацизма. В Лондоне памятник над могилой Карла Маркса на Хайгейтском кладбище был испачкан двумя желтыми свастиками и лозунгами, указывающими на то, что вандал любил Адольфа Эйхмана [1319] . В Вашингтоне (округ Колумбия), восемь человек во главе с основателем Американской нацистской партии Джорджем Линкольном Роквеллом пикетировали Белый дом, одетые в хаки и с нарукавными повязками со свастиками. На одном из их плакатов было написано: "Айк — помоги освободить Эйхмана", требование, которое было скорее броским, чем реалистичным [1320] . Но члены крайне правых были не единственными, кто протестовал. 27 июля 1960 года нью-йоркская еврейская газета Der Tog Morgen опубликовала письмо Моше Бейлинсона, пережившего Рижское гетто. "Кровь невинных евреев из Риги кричит и требует суда над гауптманом СС Гербертом Цукурсом, Эйхманом Латвии, — писал Бейлинсон. — Его нужно арестовать, прежде чем он исчезнет, и неважно, где это произойдет — в Бразилии, Израиле или где-либо ещё" [1321] .

Так уж получилось, что "Рижский палач" и член отряда "Arajs" жил в Бразилии. Цукурс сбежал туда в 1946 году, после того как скрывался в лесу под Касселем в Германии и в Марселе, где ему даже удалось открыть бизнес по прокату лодок. Бывший пилот-каскадер и латвийский герой поселился в Рио-де-Жанейро и снова попытался заняться прокатом лодок. Однако его опознали некоторые выжившие из Рижского гетто, и с тех пор еврейские группы в Бразилии постоянно донимала власти, чтобы добиться его привлечения к ответственности.

Эти усилия не оказались совсем уж безрезультатными, поскольку в сентябре 1951 года бразильцы обратились в Государственный департамент США за информацией о Цукурсе. Государственный департамент быстро отреагировал и направил телеграмму в Верховную комиссию США в Германии (High Commission for Occupied Germany, HICOG), уполномочив её оказать бразильцам помощь [1322] . Хотя неясно, что именно сделала HICOG, но в феврале 1952 года бразильское посольство в Лондоне обратилось в МИД Великобритании с просьбой подтвердить подлинность различных показаний, данных против Цукурса выжившими в гетто [1323] . Британцы не отвечали до июля, а лишь разослали письмо, пытаясь затянуть процесс. Эта тактика срабатывала до октября 1953 года, когда бразильцы снова запросили, можно ли проверить подлинность документов. 20 октября МИД Великобритании направило письмо в юридический отдел HICOG в Германии с вопросом, можно ли удовлетворить просьбу Бразилии [1324] . Краткий ответ был таков: это невозможно, поскольку даже если бы свидетелей удалось найти, это не обязательно означало бы, что то, что они рассказали о Цукурсе, было правдой [1325] . В ноябре того же года МИД обнародовал ряд меморандумов, в том числе мнение одного чиновника о том, что "бразильцы в этом вопросе ошибаются". "Цукурсу никогда не предъявлялись обвинения в военных преступлениях, — писал Х. У. Эванс, — и на данном этапе мы не можем копаться в этом деле, чтобы выяснить, следовало ли его предъявлять" [1326] . Никогда ещё полное отсутствие желания британских чиновников привлечь к ответственности таких людей, как Цукурс, не проявлялось так цинично. Если бы Эванс проверил, он бы увидел, что Цукурсу не могли быть предъявлены обвинения, поскольку он никогда не находился под стражей. Кроме того, вопрос подтверждения подлинности документов можно было легко решить, изучив архивы Группы по расследованию военных преступлений, которые, как мы видели, содержали многочисленные страницы показаний против Цукурса и его начальника Арайса. По словам одного из коллег Эванса, для британцев Цукурс был "с глаз долой, из сердца вон". Хотя один чиновник предположил, что можно что-то предпринять, эта идея была отвергнута неким П. Ф. Хэнкоком:

К их чести, бразильцы не сдавались. Почти три года спустя их посол снова обратился к британцам по поводу латыша. Отсутствие каких-либо действий против Цукурса говорит о том, что МИД Великобритании снова успешно применило тактику замалчивания [1328] .

В то время как дипломаты и чиновники пытались завуалировать неловкую ситуацию, некоторые предприняли более решительные действия. Однажды вечером дюжина евреев разгромила верфь Цукурса и вынудила его бежать из Рио-де-Жанейро [1329] . После нескольких лет скитаний, к 1960 году у 60-летнего Цукурса за плечами был целый ряд неудачных предприятий, но его бизнес по организации полётов на гидросамолетах вдоль берегов водохранилища недалеко от Сан-Паулу, казалось, наконец-то принёс некоторый успех. Однако после похищения Эйхмана Цукурс опасаясь за свою жизнь успешно добился для себя полицейской защиты и разрешения на ношение оружия.

В ноябре того же года Цукурс дал интервью известному корреспонденту вашингтонского журнала Parade Джеку Андерсону. Под охраной двух полицейских и с пистолетом на поясе Цукурс заявил Андерсону, что он невиновен во всех предъявленных ему обвинениях, и что единственная его встреча с Арайсом состоялась по поводу ремонта грузовиков. "У меня не было времени на политику и убийства евреев", — заявил он, что, очевидно, поднимает вопрос о том, как бы Цукурс проводил своё время, если бы оно у него было. "Герберт Цукурс выглядит очень напуганным человеком", — отметил Андерсон [1330] .

Для убийцы стало ещё больше оснований для страха в мае следующего года, когда его имя всплыло во время суда над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме. Суд заслушивал показания Элеазара Кашата, пережившего Рижское гетто, рассказавшего, как латыши плотно сотрудничали с айнзацгруппами. "Один из них, Герберт Цукурс, сегодня живёт в Аргентине, — сказал он. — Я видел, как он лично убивал женщин и детей. Конечно, сегодня он утверждает, как и многие другие, что помогал евреям" [1331] . Хотя Кашат ошибочно указал местонахождение Цукурса, упоминание об этом в широко освещаемом прессой суде, стало тем, что Цукурс вряд ли хотел бы прочитать в утренних новостях. Однако, несмотря на упоминание, в течение следующих нескольких лет Цукурсу удавалось беспрепятственно вести свой бизнес по прокату гидросамолетов.

В субботу, 19 сентября 1964 года, сразу после обеда к киоску на берегу водохранилища, где Цукурс держал свой гидросамолет, подошёл полный и лысеющий мужчина средних лет. Мужчина, представившийся австрийским бизнесменом по имени Антон Кюнцле, только что сытно пообедал дюжиной устриц и сказал молодой киоскерше, что ищет возможности инвестировать в туристический бизнес. "Видите того высокого седовласого мужчину? — спросила она. — Он гораздо лучше меня разбирается в таких вещах". Кюнцле подошёл к мужчине, представился и заметил, как тот внимательно оглядел его с головы до ног. Мужчина, казалось, не был впечатлен, но его тон вскоре изменился, когда Кюнцле спросил, может ли он прокатиться на гидросамолете. "С удовольствием, — ответил он. — Меня зовут Цукурс, пожалуйста, пройдите на борт". В течение следующих двадцати минут Цукурс летал в небе над Сан-Паулу вместе с человеком, который через пять месяцев его убьет [1332] .

"Антон Кюнцле" был не кем иным, как агентом Моссад, которому в августе предыдущего года в Париже было поручено установить контакт и подружиться с латышом. "Мы имеем дело с презренным садистом, который получал истинное удовольствие от пыток своих жертв и убийств невинных людей", — сказал инструктировавший его агент, которым, возможно, это был Цви Ахарони. "И у этого Цукурса хватает наглости давать интервью бразильским газетам и утверждать, что он невиновен, и что он понятия не имеет, чего от него кто-либо хочет" [1333] . Кюнцле был идеальным кандидатом на эту роль. Родившийся в Германии в 1919 году, 45-летний мужчина выглядел как любой другой ничем не примечательный североевропейский бизнесмен. В 15 лет он бежал из нацистской Германии в Палестину, а с началом войны вступил в британскую армию. В 1948 году он служил артиллерийским офицером во время Войны за независимость, а после семи лет службы в Армии обороны Израиля стал выполнять секретные миссии для израильских разведслужб [1334] . Благодаря своей неприметной внешности и свободному владению многими языками, Кюнцле был образцовым шпионом. В течение следующего месяца он работал над созданием своей легенды. Он отправился в Роттердам, где открыл почтовый ящик и банковский счёт, подал заявку на визу в Бразилию, отрастил усы, приобрел канцелярские принадлежности, заказал несколько костюмов и купил очки в толстой оправе. Следующей его остановкой стал Цюрих, и, ожидая свой рейс, Кюнцле заметил одного из своих любимых артистов, Дэнни Кейя, и попросил у него автограф [1335] . В Швейцарии Кюнцле открыл счёт в банке "Credit Suisse", внёс на него 6.000 долларов, и получил аккредитивы, позволявшие ему снимать деньги в Бразилии, Уругвае и Аргентине. Затем агент вернулся в Роттердам, забрал свои костюмы, канцелярские принадлежности и визу, и 11 сентября 1964 года сел на самолет "Air France", доставивший его в Рио-де-Жанейро.

После полёта на гидросамолете Цукурс пригласил Кюнцле выпить бренди на его лодке. Мужчины кратко обсудили свою жизнь во время войны, хотя оба были немногословны, и Кюнцле намекнул, что служил в немецкой армии на Восточном фронте. Но вскоре он завёл разговор о возможностях развития туристического бизнеса в этом районе, и это, безусловно, привлекло внимание Цукурса. Его бизнес по полётам на гидросамолетах едва сводил концы с концами, и Кюнцле рассчитывал на то, что 64-летний латыш отчаянно захочет наконец-то заработать приличные деньги. Когда неделю спустя "австрийец" посетил дом Цукурса, он заметил, что весьма скромное жилище обставлено очень простой мебелью, и что семья живёт чуть выше черты бедности. Помимо демонстрации Кюнцле своего внушительного арсенала оружия и военных наград, Цукурс провел для гостя экскурсию по своей мастерской, где даже стоял старый, но довольно хорошо сохранившийся "Cadillac", который Цукурс надеялся отреставрировать. Разговор снова перешёл к делу, и Цукурс сказал, что с удовольствием поможет Кюнцле и покажет места, представляющие потенциальный интерес [1336] .