Чтение онлайн

По иронии судьбы, несмотря на то, что Визенталь, по словам одного из его биографов, был "незаменимым участником" охоты на Эйхмана, в конце февраля 1960 года он едва не поставил всю эту операцию под угрозу [1181] . В том же месяце контакт Визенталя в австрийской службе безопасности сумел подружиться с 22-летней секретаршей брата Эйхмана, Роберта. Чтобы её заинтересовать, австриец сообщил женщине, что Израиль ищет Эйхмана, и если она будет сотрудничать, то получит свою законную долю от крупного вознаграждения. Секретарша призналась, что, по её мнению, жена Эйхмана живёт в Германии. 29 февраля Визенталь встретился с израильским послом и сообщил ему эту новость. 2 марта посол передал информацию агентам Моссад, которые, естественно, отреагировали негативно, узнав, что Визенталь рассказал австрийцу об охоте израильтян на Эйхмана. Один из агентов сообщил, что "Визенталь получил от меня чёткие и однозначные указания никогда никому не упоминать, что Государство Израиль разыскивает Эйхмана". На следующий день агенты Моссад посетили посла и застали его беседующим с Визенталем. Посол заявил, что ошибка полностью его вина, и все, о чём сообщили секретарше, это возможность получить награду. Агенты не были убеждены и пришли к выводу, что "секретарше действительно прямо сказали, что награда назначена Государством Израиль". Агенты также поинтересовались, может ли Визенталь подтвердить утверждение секретарши о том, что Вера Эйхман находится в Германии, но Визенталь отказался. Похоже, что именно в этот момент Моссад разорвал с Визенталем все отношения:

Отчёт агентов Моссад заканчивался словами: "Мы расстались с Визенталем очень холодно" [1182] .

Из всей документации, касающейся роли Визенталя в охоте на Эйхмана, становится совершенно ясно, что в конце 1950-х годов он считал, что Эйхман находится либо в Германии, либо в Австрии. Ни в одной из переписок с израильским послом или на встречах с двумя агентами Моссад Визенталь не выразил никаких намеков на то, что преступник мог находиться в Южном полушарии, не говоря уже о том, что его звали "Клемент". Величайшая трагедия для Визенталя заключается в том, что в начале 1950-х годов ему действительно сообщили, что Эйхман находится в Аргентине, но он не предпринял достаточных мер, чтобы отреагировать на эту информацию. В своих мемуарах Визенталь использовал это знание, чтобы заявить, что именно он сообщил израильтянам о местонахождении Эйхмана, но, как мы увидим, это утверждение ничем необоснованно.

Осенью 1953 года Визенталь встретился с бароном Генрихом "Гарри" Мастом, проживавшим в Тироле, недалеко от Инсбрука. Маст знал об интересе Визенталя к Эйхману и предъявил письмо, отправленное из Аргентины бывшим офицером немецкой армии. Письмо, датированное маем 1953 года, содержало сенсационную информацию. Автор описывал, как недавно встречался с Эйхманом в Буэнос-Айресе, и что беглец работает на электростанции примерно в 100 километрах от столицы. Эта информация была чрезвычайно полезна, и Визенталь это хорошо понимал. В июле он получил подтверждение от австрийского министра, доктора Паммера, сообщившего, что Эйхман не был в Австрии "довольно давно" и в настоящее время проживает в Аргентине [1183] . В своих мемуарах Визенталь не называет барона Маста по имени, а упоминает его лишь по титулу, объясняя, что встреча состоялась из-за взаимного увлечения филателией, а не из-за какого-либо интереса к Эйхману. Визенталь также писал, что барон предъявил письмо просто потому, что разговор зашёл о том, как много нацистов все ещё находятся у власти, и барон хотел показать, как одному из самых отъявленных преступников удалось сбежать [1184] .

Визенталь не без оснований уклонился от оглашения фамилии бароны и обстоятельствах их встречи, поскольку Маст был не просто его коллегой по коллекционированию марок. Родившийся на юге Германии 26 декабря 1897 года, Маст до аншлюса являлся агентом Абвера в Австрии и даже был подвергнут аресту за шпионаж. Когда в марте 1939 года немцы оккупировали Австрию, он был освобожден и во время войны продолжал служить в Абвере, хотя его неприязнь к нацизму заставляла подозревать его в "подрывном влиянии против воли к защите отечества" [1185] . С 1947 года и до своего увольнения в марте 1952 года, Маст служил в австрийском филиале Организации Гелена под началом доктора Эммериха Оффчарека [1186] . Организация Гелена подозревала его не только в фальсификации разведданных, но и в работе на американцев. Более того, их волновал тот факт, что Маст был в "дружеских отношениях" ни с кем иным, как с Вильгельмом Хёттлем [1187] . Маст, безусловно, был в сговоре с Хёттлем, поскольку, как только он уволился, Хёттль взял его на должность главного помощника в своём издательстве в Линце [1188] . Работа Маста в издательстве была не более чем прикрытием для составления отчётов из источников Хёттля, к которым его босс затем добавлял свой "высокоуровневый подход", прежде чем отправить их в офис немецкого политика из партии Христианско-демократический союз (Christlich Demokratische Union Deutschlands, CDU) Теодора Бланка, который, с одобрения канцлера Конрада Аденауэра, основал в Бонне свою собственную секретную службу — "Amt Blank" ("Управление Бланка") [1189] . Хёттль платил Масту сравнительно низкую зарплату в 5.000 австрийских шиллингов в месяц, а также предоставлял пособие по оплате жилья. По всей видимости, Хёттль нанял Маста из чувства долга, предположительно потому, что тот преданно снабжал его разведывательной информацией, когда работал на Организацию Гелена. Хёттль позже утверждал, что ему было трудно достать деньги, чтобы заплатить Масту [1190] .

Однако внутри разрозненной бывших агентов Хёттля существовали разногласия, и не все из них одобряли деятельность бывшего сотрудника СД. Одним из недовольных был Эрих Кернмайер, работавший с Каролем Неем в поддерживаемой Хёттлем сети "Montgomery", созданной CIC, и возглавивший её оперативное подразделение после увольнения Нея [1191] . Бывший австрийский нацистский пропагандист, штурмбаннфюрер СС (майор) и помощник Отто Скорцени в Будапеште, Кернмайер оставался убежденным нацистом и после войны. Очевидно, его возмущали оппортунизм и нелояльность Хёттля к его бывшим нацистским хозяевам, поскольку к марту 1952 года он поссорился с Хёттлем и в том же месяце невольно раскрыл причины своего недовольства источнику ЦРУ:

Кернмайер обвинил Хёттля:

а — в том, что тот вероломно предал некоторых своих бывших товарищей (например, ныне скрывающегося Адольфа Эйхмана, поклявшегося убить Хёттля), выступая в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе;

б — в том, что он умышленно выдумал 6 миллионов евреев, убитых нацистами, и тем самым обеспечил защиту мировому еврейству;

в — в тесных связях с ведущими евреями в Америке и работе на еврейскую разведку [1192] .

Некоторые из утверждений Кернмайера были верны. Хёттль действительно предал Эйхмана в своих показаниях в Нюрнберге, в ходе которых он рассказал о своей беседе с Эйхманом в Будапеште, во время которой тот в пьяном виде назвал число уничтоженных евреев в 6 миллионов [1193] . Кернмайер также не ошибся, обвинив Хёттля в работе на "еврейскую разведку", поскольку, как мы видели, Хёттль работал на Симона Визенталя, который, согласно отчёту CIC от 16 января 1950 года, был агентом израильской разведки в Австрии, что подтверждается записями его встреч с "Михаэлем" и "Меиром" из Моссад.

Связи между Визенталем, Мастом и Хёттлем позволяют предположить, что встреча Визенталя с Мастом осенью 1953 года не могла быть случайной. Поскольку Маст был главным помощником Хёттля — и, по сути, был ему обязан зарплатой и жильем, — вполне вероятно, что Маст передал информацию о местонахождении Эйхмана по приказу своего работодателя. Это предположение подкрепляется тем фактом, что Хёттль и раньше передавал информацию Визенталю, и, пока это приносило деньги, Хёттль продавал информацию кому угодно. У Хёттля был и другой мотив для желания ареста Эйхмана, который содержится в первом из обвинений Кернмайера. Хотя нет никаких сведений о том, что Эйхман высказывал подобную угрозу, и даже если бы он это сделал, у него, очевидно, не было возможности её осуществить, возможно, Хёттль просто хотел избавиться от Эйхмана, предав его в руки правосудия, что неизбежно привело бы смертной казни. Как показывает встреча Визенталя с Паммером в июле 1953 года, местонахождение Эйхмана было некоторым известно, и трудно представить, чтобы вездесущий Вильгельм Хёттль не был одним из них.

Если Визенталь и был воодушевлен информацией, полученной от Маста и Паммера, то, судя по всему, он мало что предпринял. Как он сам признал в 1967 году в книге Убийцы среди нас: "Что я мог сделать, будучи частным лицом проживающим на другом конце света?" [1194] Это было справедливое замечание, поскольку у Визенталя не было ресурсов и связей для проведения дорогостоящей детективной операции на далёком континенте. Однако Визенталь, примерно шесть месяцев после встречи с Мастом осенью 1953 года, не делился ни с кем информацией до конца марта 1954 года. Хотя очевидно, почему он, возможно, не хотел разговаривать с немецкими и австрийскими властями, находящимися под влиянием нацистов, вызывает недоумение тот факт, что Визенталь не обратился сразу к израильтянам, ведь в конце концов, он действовал как их агент. 30 марта 1954 года Визенталь встретился с израильским консулом в Вене, Ари Эшелем, и похоже, что тот заставил его написать письмо. Эшель сказал, что есть некоторый шанс "разобраться с Адольфом Эйхманом", если израильтянам предоставить точную информацию. Консул поручил Визенталю представить полный отчёт обо всём, что ему известно об Эйхмане, и направить копии как ему, так и Всемирному еврейскому конгрессу (World Jewish Congress, WJC) в Нью-Йорке [1195] .

В тот же день Визенталь написал письмо доктору Нахуму Гольдману из WJC, и на первых трёх страницах своего письма он представил много справочной информации об Эйхмане, включая данные о его семье, карьере и предположении, что он имел доступ к огромным запасам нацистского золота, которое использовал для финансирования нацистских подпольных сетей, таких как "Edelweiss", "Sechsgestirn" и "Die Spinne". По словам Визенталя, Эйхман также перенес пластическую операцию и жил в Австрии до весны 1950 года. Он опроверг утверждения о том, что Эйхман находился в Египте, и написал, что его семья покинула Австрию и уехала в Южную Америку в 1952 году. Затем Визенталь описал свои встречи с Мастом и Паммером, а также содержание письма, отправленного Масту бывшим армейским офицером, и на последней странице сделал заключение: "Основываясь на описанном материале, я, конечно, не могу гарантировать на 100%, что Эйхман действительно находится или находился в Аргентине в 1953 году. Однако все вышеперечисленные признаки убедили меня в том, что вероятность пребывания Эйхмана в Аргентине весьма высока" [1196] .