Чтение онлайн

Две недели спустя Ахарони под видом немецкого бизнесмена вылетел обратно в Буэнос-Айрес. Его сопровождали ещё три агента Моссад, и все вместе они являлись передовым отрядом. Через несколько дней к ним присоединилась остальная часть группы, а 1 мая прибыл сам Харель. Хотя как глава Моссад Харель был самым высокопоставленным офицером, участвовавшим в операции, фактическим главой оперативной группы был Рафи Эйтан, 33-летний ветеран "Хаганы" и её оперативного подразделения, "Пальмах". Он не только принимал участие в миссии по уничтожению британской радиолокационной установки на горе Кармель, но и участвовал в Войне за независимость, во время которой был ранен, но продолжал сражаться. Харель считал его человеком с "выдающимися оперативными способностями", и группе нужна была именно такая фигура [1215] . Агенты находились за тысячи километров от дома, действуя в чужой для них стране, а в случае поимки им всем грозили длительные тюремные сроки.

В течение последней недели апреля и первой недели мая группа продолжала следить за Эйхманом и установила его распорядок дня. Девять дней подряд наблюдатели видели, как Эйхман каждый вечер в 19:40 выходил из автобуса № 203, за исключением выходных, когда он работал в своём саду. Тем временем были арендованы автомобили и конспиративные квартиры. Также были проработаны детали самого похищения. На операцию планировалось взять два автомобиля, один из которых должен был быть припаркован возле дома Эйхмана вечером во вторник, 10 мая. В этом автомобиле должны были находиться Ахарони, Эйтан, Зеев Керен и Питер Малкин, который должен был первым схватить Эйхмана. После того, как преступника затолкали бы в автомобиль, четверо мужчин должны были добраться до конспиративной квартиры и продержать там Эйхмана три дня. 13 мая Эйхмана должны были доставить в аэропорт Буэнос-Айреса, погрузить в самолет авиакомпании "El Al" и отправить в Израиль. Наличие самолета стало большой удачей, поскольку он 12 мая, должен был доставить группу израильских высокопоставленных лиц, посещавших Буэнос-Айрес для участия в праздновании 150-летия Майской революции, благодаря которой Аргентина обрела независимость от Испании. Хотя высокопоставленные лица должны были пробыть в стране несколько дней, самолет после отдыха экипаж возвращался в Израиль. Для Хареля это представляло собой прекрасную возможность вывезти Эйхмана и всю оперативную группу из страны.

Однако 3 мая Харель получил плохие новости. К сожалению, аргентинцы смогли принять израильских высокопоставленных лиц только во второй половине дня 19 мая, что означало задержку специального рейса на неделю. Харель оказался перед дилеммой. Если бы он попросил израильское посольство попытаться убедить аргентинцев изменить расписание, это только привлекло бы внимание к специальному рейсу. Однако перспектива заставить своих людей ждать ещё неделю его не привлекала. "Наши люди приближались к пределу своих физических и психологических возможностей, — отметил он, — и я знал, что им будет тяжело выдержать ещё одну неделю такой сильной нагрузки" [1216] . Харель также опасался, что, казалось бы, неизменный распорядок дня Эйхмана может измениться, и поэтому решил провести операцию по захвату в первоначально запланированную дату. Однако утром 9 мая Харель встретился с Рафи, Ахарони и ещё одним членом группы, чтобы обсудить последние приготовления. Было ясно, что все трое хотели небольшой отсрочки, поскольку не всё ещё было готово. Харель же считал, что любая задержка поставит под угрозу всю миссию. Тем не менее, команда убедила Хареля подождать, не в последнюю очередь потому, что людям нужен был короткий отдых. Глава Моссад неохотно согласился на 24-часовую отсрочку.

В 19:15 11 мая группа похитителей отправилась с конспиративной квартиры в сторону Сан-Фернандо. "Мы ехали молча, — вспоминал Питер Малкин, — сначала по всё более безлюдным окраинам города, а затем по оживлённой автомагистрали" [1217] . Погода начала ухудшаться, вдали полыхали молнии и гремел гром. Если бы пошёл дождь, похищение почти наверняка пришлось бы отложить, но пока было сухо. Сразу после 19:30 команда прибыла и припарковала "Buick" в нескольких метрах от дома Эйхмана. Запасной автомобиль был припаркована дальше, частично скрытый железнодорожным мостом. Оперативники заняли свои позиции. Малкин и Керен вышли из машины и начали возиться под капотом. Ахарони остался за рулём, а Эйтан лежал на заднем сиденье [1218] .

Все нервно ждали. Через несколько минут после их прибытия мимо проехал на велосипеде подросток и спросил, нужна ли помощь. Ахарони вежливо его отогнал. Сразу после 19:40 к небольшому киоску подъехал автобус на котором обычно ездил Эйхман. И тут оперативники с досадой увидели, как автобус не останавливаясь проехал мимо. Либо Эйхман опоздал, либо он в тот вечер не собирался возвращаться домой. Если он не появится к 20:00, то группа захвата планировала уехать, поскольку оставаться дольше выглядело бы подозрительно. Когда срок истек, Ахарони повернулся к Эйтану и спросил, что им делать. "Ждем", — коротко приказал Эйтан. Остальные члены группы захвата не знали, что Эйтан решил остаться до 20:30 [1219] .

В 20:05 к киоску подъехал ещё один автобус. Ахарони видел, как из него вышел мужчина, но не мог разглядеть, кто это. Внезапно резервный автомобиль включил фары, подав сигнал, что вышедшим пассажиром был Эйхман. Ахарони предупредил остальных членов группы, все время следя краем глаза за идущим к ним человеком. Затем он заметил, как Эйхман засовывает левую руку в карман. "Смотрите за его руками! — прошипел он Малкину. — Возможно, у него пистолет!" Известие о том, что Эйхман может быть вооружен, заставило Малкина быстро изменить способ захвата. Вместо того чтобы использовать приём, при котором жертву хватают сзади и тащат назад, Малкин решил, что ему просто придётся наброситься на Эйхмана спереди [1220] .

Вскоре Эйхман оказался всего в 15 ярдах от него. "Я слышал его шаги, — вспоминал Малкин, — размеренные, как тиканье часов" [1221] . Спустя ещё несколько секунд Малкин обратился к своей жертве на испанском: "Un momentito, senor". Эйхман остановился. Он посмотрел на Малкина сквозь очки в чёрной оправе, а затем сделал шаг назад. Израильтянин бросился на него, и оба упали на землю и скатились в канаву. Теперь, лежа на спине в двух дюймах грязи, Малкин боролся с Эйхманом, который начал издавать булькающие звуки из-за выпадения вставных зубов. Когда Малкин попытался поднять его, ему пришлось ослабить хватку на горле Эйхмана, и 54-летний старик издал ужасный крик. Тогда Ахарони резко нажал на газ, чтобы заглушить крик, а Эйтан выскочил из машины, и вместе с Кереном помог Малкину силой затащить Эйхмана на заднее сиденье. "Казалось время замерло", — позже писал Ахарони, хотя похищение, вероятно, заняло не больше минуты [1222] .

Эйхмана отвезли на конспиративную квартиру, где продержали восемь дней. Его заставляли носить очки, заклеенные скотчем, даже во время еды и посещения туалета. Большую часть времени Эйхман проводил прикованным к кровати. Тем не менее, он признал, что похитители обращались с ним корректно, и в какой-то момент "огромный мускулистый мужчина, первым сбивший меня с ног" принес даже бутылку красного вина [1223] . Это был Питер Малкин, позже утверждавший, что несколько раз беседовал с Эйхманом [1224] и помимо вина, дал Эйхману пачку сигарет и поставил на проигрыватель несколько грампластинок, получив за это неодобрение со стороны коллег-агентов. "Что ты, чёрт возьми, делаешь? — спросил один из них, когда Эйхман вошёл в комнату — Устраиваешь вечеринку в честь этого убийцы? Ты что, сошёл с ума?" [1225] Несмотря на то, что Эйхману завязали глаза, он прекрасно понимал напряженность в отношениях со своими похитителями, которые вскоре сочли долгое ожидание на конспиративной квартире мучительным. "Я не понимал, почему меня так долго там держат, — писал Эйхман, — но, похоже, в планах моих похитителей что-то пошло не так, и в этот период они, казалось, боялись больше, чем я" [1226] . Даже если бравада Эйхмана была последующим притворством, он, безусловно, был прав насчёт тревожной атмосферы на конспиративной квартире. Как отметил Иссер Харель, здание стало тюрьмой и для охранников, и необходимость удовлетворять самые сокровенные потребности человека, спланировавшего уничтожение некоторых членов их семей, становилась все более неприятной [1227] .

Пока их муж и отец находился в плену, семья Эйхмана предприняла отчаянные поиски. Утром 12 мая Дитер бросился к зданию, где Клаус работал над панелью управления лифтом. "Старик пропал!" — выдохнул Дитер. Первой мыслью Клауса было, что его поймали израильтяне. Он уронил отвертку, и братья бросились домой. По дороге они предупредили бывшего офицера СС, который посоветовал им успокоиться и мыслить рационально. Офицером, которого Клаус назвал "лучшим другом" их отца, почти наверняка был Карлос Фульднер, и он перечислил несколько возможных вариантов развития событий. Эйхман либо сидит в тюрьме из-за конфликта с полицией, либо находился в больнице или морге из-за несчастного случая. Если ни один из этих вариантов не проходил, то братья могли предположить, что исчезновение — дело рук израильтян. В течение следующих двух дней братья и несколько добровольцев из молодежного движения перонистов безуспешно обыскали все полицейские участки, морги и больницы. "Наше чувство горечи росло, — вспоминал Клаус. — Обсуждались самые безумные планы". Один из участников поисковой группы предложил похитить и пытать израильского посла, а другой взорвать посольство. Оба плана были отклонены [1228] . В какой-то момент Клаус заявил, что около 300 человек на мотоциклах прочесывают город, и в каждом порту, на железнодорожной станции, в аэропорту и на каждом крупном дорожном перекрестке "находится один из наших людей". Единственное, чего братья Эйхман, похоже, не сделали, это не вызвали полицию [1229] .

Пока Эйхманы вели поиски, а израильтяне ждали, Иссер Харель рассматривал возможность похищения ещё одного нациста: Йозефа Менгеле. "Мысль о том, что Менгеле может скрываться неподалёку от нас, не давала мне покоя", — писал Харель. Однако другие члены группы считали, что такая операция слишком рискованна. Среди них был Рафи Эйтан, яростно споривший со своим начальником и процитировавший старую еврейскую пословицу: "Попытаешься поймать много — и ничего не поймаешь" [1230] . Но Харель не отступил и приказал Ахарони допросить Эйхмана о местонахождении Менгеле. Эйхман позже вспоминал допрос Ахарони:

Несмотря на такое демонстративное неповиновение, Ахарони постепенно сломил сопротивление Эйхмана, и тот в конце концов признался, что слышал, будто Менгеле остановился в пансионе в Висенте-Лопесе, которым управляла госпожа Юрманн [1232] .