Чтение онлайн

— Ты ее выражаешь телом, — госпожа Лебедева нежно поцеловала меня в губы и шепнула: — С тобой я кончаю так, что кричит каждая клеточка тела. Я тебя всегда любила, Саш, но теперь эта любовь стала больше и потеряла прежние границы. И сейчас хочу быть пошлой. Самой стыдно, но я хочу, чтобы ты дрыгнул меня в карете.

— Да! — прошептал я, стиснув ее ягодицы и подумав не только о своем напрягшемся бойце, но и дилдо, оставшемся на диване кареты. Как же хорошо, что на эмоциях не швырнул коробку с ним в окно!

— Скажу кучеру, чтобы поехал к Игнатьевскому монастырю. Дорога туда длинная с кочками. Между нами там все случится! — решила она, и меня такое выяснение отношений вполне устраивало.

Пока со сферой видений не получалось. Возможно, причина была в том, что мало крови.

Вспомнилась фраза из прочитанной год назад книги: «Крови много не бывает». Ее обронила вампирша, тихой ночью набросившаяся на городскую стражу. Но это сказка — как известно, вампиры не существуют. Говорят, когда-то очень давно в Древнем Египте жил фараон Хаммутех, которого Сет наградил жизнью после смерти, но тому, чтобы жить, приходилось вставать из гроба и пить кровь. История о фараоне Хаммутех тоже сказка — так считала мама Ларисы, и многие преподаватели в университете. Хотя такие истории считались выдумками, Лариса их любила. Они дико дразнили воображение и заставляли замирать сердце.

Если же вернуться к вопросам крови всерьез, то известно, что кровь — это великая сила и такие же великие возможности. В старых книгах, что хранятся в архивах университета, значится, будто великие маги с помощью крови умели открывать порталы в другие миры. Только для этого им требовалась кровь хетайлов или высших демонов, что, по сути, одно и тоже.

Интересно, Талиар способен открывать порталы в иные миры? Это же так сложно, и нужна огромное сила! Но, наверное, да, Талиар может…

Лариса, размазывая кровь по столу, сама поругала себя за подобные мысли. Да как она, ученица самого магистра шести стихий Талиара Сан Эллура, посмела усомниться в способностях своего мастера?! Вот же дура! Конечно, Талиар может открывать порталы в любые миры! Когда-нибудь она отправится вместе с ним в неизведанное! С ним и их ребенком! Самсонова представила это и тут же прервала эти мысли: она уже не раз обжигалась, погружаясь в приятные фантазии, жила какое-то время ими, но потом приходила реальность, а за ней жестокое разочарование.

Магессу Самсонову уже второй час мучил голод. И ужин ее, небогатый — всего-то надкушенный расстегай с картофелем и грибами, лежал возле чаши с остывающим чаем, однако руки ее были в крови, мыть их Лариса пока не хотела. Ведь требовалось скорее закончить ритуал, который позволил бы ей увидеть Талиара. Если это произойдет, то, возможно, тогда она не только определит место, где находится ее возлюбленный, но даже сможет передать ему ментальную волну с призывом помочь ей.

Макнув палец в пепельницу — ее Чайка приспособила под ритуальный сосуд — Лариса принялась выводить вокруг хрустальной сферы новые знаки силы, нашептывая слова заклятий. Такой ритуал обычно проводили ведьмы — большинство магесс даже не подозревали о его существовании и методы работы с магией и тайными силами у магесс были иными. Однако Лариса знала этот ритуал, как и некоторые практики, что достались ей с дневником прабабки. Мама Ларисы прятала от дочери это опасное наследие, но Чайка нашла его около года назад и тихонько изучала. Ведь запретное всегда привлекает больше, чем то, к чему нас подталкивают родители в изучении наук, работе, поведении или получении удовольствий.

Закончив со знаками, Лариса установила большие ритуальные свечи в узлах кровавого рисунка, зажгла их и выключила свет.

После того как темное пространство вокруг хрустальной сферы стало освящено лишь шипящими языками пламени, Чайка произнесла главное заклинание, выкрикивая его слова и протянув руки к хрустальной поверхности. Она трижды произнесла имя магистра, вглядываясь в глубины сферы.

Не происходило ничего. Только сполохи пламени играли оттенками меди в глубинах хрустального шара. Самсонова шептала имя магистра, шептала все известные ей имена Талиара, называя его и Эрлишем Гьюри, и Ирзуфом Хавероном, и Александром Васильевичем Рублевым, и конечно, самим Талиаром Сан Эллуром. И ждала, ждала, вглядываясь в сферу до боли в глазах!

Не происходило ничего. Лишь когда в комнате стало душно от дыма ритуальных свечей, их ядовито-сладких ароматов, Чайке померещилось что глубинах хрусталя появился синеватый туман, и за ним проступили какие-то едва различимые формы. А вот дальше… Дальше магесса не могла ничего разглядеть, как ни старалась. Не хватало еще одного ментального толчка, однако он никак не давался.

Самсонова подумала, что ей способен помочь глоток крови. Этот ритуал вовсе не требовал питья крови, тем более человеческой. Однако Лариса знала, что порой для прорыва в магическом старании требуется сделать что-то необычное, такое, которое может вывести сознание из равновесия и открыть ранее недоступные горизонты. Чайка решилась. Она поднесла к губам флакон с остатком крови. Минуту медлила, чувствуя ее запах, гораздо более слабый, чем запах дыма, но при этом — о, парадокс! — намного более ощутимый, заставляющий сердце трепетать особым образом.

И сделала глоток. Маленький, смочивший губы и разлившийся по языку солоноватой жижей. Сердце затрепетало сильнее. Чайке захотелось закричать от неведомого ранее чувства. Дикой смеси чувств: страха, омерзения и восторга, что она делает это! В голове словно образовалось стекло, которое начало ломаться с хрустом, резать, прокалывать, ее существо.

А затем Лариса увидела, как туман в хрустальной сфере расходится, и за ним проступают видения, от которых замирает дыхание.

Ехать к целителям Тихомиров категорически отказывался. Стас бывает упрям, из-за чего Ольховская ссорилась с ним много раз. При этом художница немало удивлялась, как в душе такого необычного человека может уживаться столько глупого детства и возмутительно-мужского упрямства. Особо часто Анна ругалась с режиссером из-за разного виденья декораций и сцены. А еще из-за порывов Тихомирова навестить Анну среди ночи. Чаще всего это случалось после того, как режиссера выгоняла какая-нибудь из очередных театральных любовниц.

Сейчас Стас уверял, что им не следует терять время на визит в лечебницу — лучше немедленно направиться к Ольховской в ее уютную квартирку. И зачем всякие целители, если огонь, в котором Тихомиров горел, оказался холодным? Стас уверял, что пламя его души куда жарче того, что спалило его одежду. А то, что вспыхнуло в вестибюле ресторана… В общем, в том странном огне он даже замерз, словно полыхал не огонь, а неведомое колдовство, охватило его жуткими языками со всех сторон.

Ольховская, слышала, будто случается и такое парадоксальное явление: пламя не затрагивает тело человека, но не щадит одежду на нем и предметы вокруг. В этом нет ничего невозможного, если в случившемся замешана хетайла. Однако куда больше баронессу потрясло не то, что случилось со Стасом, а как все это происходило. Хотя Ольховская знала о маленьком приключении Тихомирова лишь из рассказа самого Тихомирова, Анна смеялась так, что обратила на себя внимание гостей «L’amour pour deux».

Оказывается, выйдя с Ириэль в коридор, Стас начал клясться хетайле в любви. Здесь все как обычно: с картинным хватанием за место, где у режиссеров прячется сердце; с отчаянными возгласами восторга и мелкими капельками слюны, срывавшейся с губ; конечно, со слезами, готовыми вот-вот брызнуть из преданно глядящих глазок. Потом, пытаясь обнять и страстно облобзать Ириэль, Тихомиров воскликнул:

— Сгораю по тебе, Ири! Я весь твой, я в огне!