Чтение онлайн

— Наверное. Наверное, да. Это все сложно. Я не решился бы полететь с тобой в Иванград, если бы… В общем, я думал, что между мной и ей все хорошо. Наши отношения тогда нельзя было назвать любовью. Просто начавшееся влечение, не слишком горячие поцелуи, и вдруг она стала ко мне холодна. Резко. Это случилось как раз за пару часов до того, как я встретился с тобой у банка «Южный Капитал». И есть важный нюанс: Самгина перед этим побывала у нее, сказала, что я дарю очень дорогие серьги Лизе, намекнула, что я сплю с ней. В смысле сплю с Лизой… — произнес я, глядя на показавшуюся за окном Неву, огромную, серую, унылую в хлеставшем дожде.

— Саша! — Полина Борисовна пронзительно смотрела мне в глаза. — Расскажи все! Все, все! Мы не чужие люди!

— Хорошо, Поль. Все, все… Очень не хочется тебя этим задеть, но если расскажу все, то иначе не получится, — и я рассказал ей совершенно все о знакомстве с Ольховской, о том, кто она и как складывались отношения с ней. Умолчал лишь о внетелесном визите в ее квартиру, Сехмет и о том, что в момент встречи с Полиной в ресторане «Замок Лакрус» в теле Рублева находился не я, а Весериус. Не стал это говорить лишь потому, что это усложнило бы мои объяснения и запутало бы Лебедеву. Закончил рассказ так:

— Мне жаль, Поль, что все это произошло. Не хотелось быть нечестным по отношению к тебе. Я не знаю, что меня ждет по возвращении в Москву. Анна, она очень странная, ее поведение не всегда можно угадать. Мне кажется, мы останемся с ней просто друзьями. Возможно, между нами вместо дружеского тепла будет еще и неприятный холодок. А может, она доделает работу по «АпПельсину» и вообще исчезнет из моей жизни. Очень не хотелось, чтобы было так. Я на нее запал. Очень!

Карета остановилась у Павловского дворца — его хотела показать мне Лебедева, как и многие других прелести Иванграда, которые промелькнули за окном и остались почти не замечены мной из-за неожиданного и трудного разговора. Полина Борисовна пару минут молчала, потом почти шепотом произнесла:

— Какая же она сука! Идем пройдемся. Дождя пока нет, — она открыла дверь кареты, попросила извозчика отъехать к стоянке у сквера.

— Поль, ты зря о ней так думаешь! — не согласился я, поспешив за ней, перепрыгивая большую лужу.

— Не зря! И я о Самгиной! — пояснила Лебедева, направляясь к Неве. — Ясно же, что она, расставшись с Карпиным, решила взяться за тебя! Как же, теперь Саша снова ей интересен! У него уже не «Богатей», а целый «АпПельсин»! И заем на двадцать пять тысяч!

— Поль, подожди с выводами! — остановил я ее. — Не обижайся, на то, что я скажу, но если честно, то Настю тоже можно понять. Вы… Я о тебе, графе Старовойтове, Ирине Степановне, даже моей служанке — все вы видите в Насте корень моих проблем. Замечу, проблем в прошлом! На самом деле, Настя не виновата в моих поступках. При чем здесь она, если я, вместо того чтобы разумно распорядиться наследством отца, лишь прожигал его сбережения да жаловался на несчастную жизнь и неразделенную любовь? Пойми, не Настя в этом виновата! Скажу более: Самгина много раз подталкивала меня заняться «Богатеем»! Она говорила, мол, ей не нужен такой жених, который ленив и в карманах у которого пусто. И она здесь совершенно права. Может быть, именно из-за Насти я наконец взялся за ум.

— Ну, в этом ты где-то прав. Насчет того, что с наследством поступал неразумно. Но все равно она дрянь! — нахмурившись, Лебедева начала спускаться по гранитным ступеням к Неве.

— Поль, я ее простил. И тебя прошу, не осуждай ее слишком! Ты к Насте несправедлива, — я нагнал тетушку у самой воды.

— Я не могу не осуждать. Особенно, после того, что ты мне только что рассказал, — Лебедева, присев на корточки, зачерпнула пригоршню воды из реки, вылила ее, нетерпеливо встряхивая руки. — Как эта стерва ловко отодвинула от тебя Ольховскую! Как же хитра, дрянь! А ты ее принял и простил, вместо того чтобы выставить за дверь и тут же поехать к Анне, поговорить с ней! Сразу снять все недомолвки! Покаялся бы насчет служанки. Это нормально, Саш! Дрыгать хорошеньких служанок, это вообще сейчас нормально, даже модно!

— Ты это серьезно говоришь? — я взял ее руку, поворачивая тетушку к себе, чтобы видеть ее глаза.

— Да, серьезно! Я Николая с этим ловила несколько раз. Поначалу сердилась. А потом думаю, какого собственно черта! Пусть забавляется, лишь бы меня не трогал! Все, пойдем, пройдёмся по скверу — там красиво. Видно, скоро снова пойдет дождь — не успеем прогуляться, — госпожа Лебедева начала подниматься по гранитной лестнице.

— Поль, странный у нас разговор. Вообще, мы говорили об Анне и о том, что я некрасиво поступил с тобой. А ты начала про Самгину. О ней не надо говорить — я сам разберусь с Настей, — я обернулся на больший серебристый быстроход, что шел по Неве с пыхтением и низким гулом, обгоняя суденышки поменьше.

— Как вернемся, тебе нужно сразу ехать к ней. Уж потрудись найти ее в театре, дома или в торговом доме. Ты же умеешь быть настойчивым и убедительным, Саш. Этим ты меня приятно удивил. Тебе нужно вернуть отношения с Анной. Из того, что ты мне рассказал об этой полячке, она мне очень нравится, это при том, что я полячек не люблю. Хочешь, поедем к ней вместе, я постараюсь помочь, заодно открою твоей художнице глаза на Самгину. Так открою, что она уже никогда не станет слушать Настю, — Полина Борисовна остановилась у арки, начинавшей придворцовый сквер.

— Поль, вот этого не надо. Еще не хватало меня за ручку по девушкам водить! — отверг я.

— А вот в этом ты прав. Перед ней ты обязан быть целиком самостоятельный. Быть мужчиной. Кстати, передо мной у тебя это очень хорошо получается, — она медленно пошла рядом со мной по мощеной дорожке сквера, между мокрых от дождя клумб.

На минуту между нами повисла тишина. Я думал, как правильнее тронуть тетушку другим важным для меня вопросом. Спросил так:

— Поль, а ты… Разве тебя не задело, что я так нехорошо поступил с тобой, имея в голове Анну, я пригласил тебя сюда, в Иванград с ясно какими намерениями.

— Да, меня задело. Но, знаешь, мысли отдельно, сердце отдельно. Хорошо, что ты сегодня сказал мне о ней. Если бы потом, через неделю, месяц, наверное, было бы труднее. Давай проявим здравомыслие: то, что есть между нами, должно быть только между нами. Это тайна для всех остальных. Об этом не должна знать ни твоя Анна, ни мой Николай, ни кто бы то ни было еще. Ты сам все прекрасно понимаешь: наши отношения слишком особенные, — стоя в шаге от меня, Полина с полминуты изучала мое лицо своими дымчато-голубыми глазами, потом отвела взгляд. — Не вздумай больше никогда целовать меня при знакомых, как ты это умудрился в «Замке Лакрус»! Да еще при Раевских.

Я проигнорировал это замечание — все-таки вина в том не на мне, а на Весериусе. Взял ее руки и спросил о более насущном для меня:

— И эти отношения, после того, что ты узнала, ты не хочешь прерывать?

— Если ты, не хочешь, то и я не хочу. Мне хорошо с тобой. Очень, — отозвалась она, глядя почему-то не на меня, а на позолоченную статую Игоря Победоносца.

— Я тебя люблю, — прошептал я, притягивая ее к себе и добавил. — Какой-то особой любовью, которую трудно выразить словами.