Чтение онлайн

— Все, что вам нужно знать, вы скоро узнаете! — остановившись, Ириэль повернулась к собравшимся у клумбы зевакам и двум полицейским. Левая рука ее шевельнулась, пуская незримую волну. — Эти люди затеяли здесь перестрелку, когда мы проходили мимо. Перебили друг друга. Жаль. Наверное, такая у них судьба. Вам все ясно? — хетайла внимательно оглядела собравшихся, задержав взгляд на старшем уряднике. — И запомните: мы к этому не имеем никакого отношения!

— Да, госпожа. Вы к этому не имеете отношения… — будто зачарованный, проговорил урядник. — Люди в черных камзолах… Они…

— Догадливый мальчик. Они виноваты во всем, — усмехнулась Ириэль и направилась следом за Ольховской. Тихомирова, одолевавшего вопросами, хетайла угомонила сердитым возгласом: — Еще одно слово и у тебя отнимется язык! Довольствуйся тем, что я позволяю тебе слушать вещи, о которых следует знать не многим!

Это подействовало, режиссер замолчал, и Анна забеспокоилась: не на совсем ли.

— У меня как всегда мало времени, поэтому про Орден Эргонта скажу кратко, — продолжила она, когда они подошли к двери в подъезд. — Изначально так называлось община магов, основанная полторы тысячи лет назад в другом мире. Все они вышли из школы одного… — дверь в подъезд открылась, желтоватый светильник осветил лицо хетайлы — оно казалось недобрым. — Назовем его… человеком, — продолжила Ириэль, переступая порог. — Имя этого негодяя Астерий. О нем не хочу вспоминать — все это прошлое. Увы, в нем моя непростая память. Да, я умею переживать. Может даже острее, чем ты, — на миг глаза Ириэль и глаза Анны встретились.

Ольховская не думала, что в холодном взгляде хетайлы может быть столько человеческого, чего-то чувствительно-тонкого, за которым будто звенят растревоженные нервы.

— Так было. Теперь в этом ордене, как ты убедилась, не только маги, — продолжила Ириэль, поднимаясь по ступеням к квартире баронессы. — Их интересы давно вышли за рамки Антары. Примерно сто лет назад Орден Эргонта пробрался в этот мир, а еще раньше на Марс. Они наши враги, пани Ольховская. Враги хетайлов, в особенности клана Аурлу, и особенно меня лично. Именно я их цель уже много веков. Они называют меня демоницей и распространяют ложь обо мне, привлекая на свою сторону людей, одурачивая ложным учением. Прикрываясь обманом, будто Орден Эргонта борется с демонами, на самом деле они имеют другие цели. Они всего лишь желают получить больше власти и влияния. На Марсе им это удалось.

— На Марсе на самом деле живут люди? — удивилась Анна, открывая дверь. — Я слышала, в какие-то особые приборы ученые смогли разглядеть там города или что-то такое, похожее на них.

— Госпожа Ири!.. — Тихомиров что-то хотел сказать, но осекся, вспомнив угрозу хетайлы. Теперь он начал понимать, что эта красавица вовсе не обычная магесса, и его страстные порывы к ней были подобны игре с огнем, что и отразилось на его одежде.

— Да, на Марсе живут люди. Они там появились еще раньше, чем на Земле. И там живут не только люди. Еще оренсы. То существо, которое ты присыпала пылью илшар, и есть оренс. В определенное время — время довольно редкое — их маги могут открывать порталы и попадать на Землю. Здесь они преследуют свои интересы, у них есть кое-что общее с Орденом Эргонта. Не то, чтобы они дружили между собой, но кое-какие общие цели они имеют. К примеру, предмет, который я забрала у того существа, должен был оказаться в Ордене Эргонта. В нем опасная магия, способная нанести серьезный ущерб любому из хетайлов, — пояснила Ириэль, проходя в зал квартиры Ольховской.

Она замолчала, остановившись напротив статуи Сехмет, выставив перед собой левую руку и исследуя статую.

— Она опасна, прелесть моя, — шепнул хетайле Тихомиров, снова забыв об угрозе или не смогший вынести слишком долгого молчания.

— У меня к тебе предложение, баронесса, — после минутной задумчивости произнесла Ириэль. — Тебе оно должно понравиться. Если примешь, то я награжу еще более ценным подарком, чем «Яна Лея».

— Если ты о моей Сехмет, то эта статуя теперь моя. Она останется со мной, — отозвалась Ольховская. Ей сразу не понравилось, как хетайла смотрит на каменную египтянку.

— Разумеется, останется с тобой. И мое предложение никак не касается твоей львицы. Оно намного серьезнее, — Ириэль подошла к столу, на котором лежала недавняя картина Ольховской с подписью, оставленной Рублевым и весьма специфическим изображением самого Рублева. Взяла ее и повернулась к художнице.

— Во-первых, мое предложение касается этого человека, — Ириэль постучала пальцем по картине. — Он тебе не пара, пани Ольховская. А во-вторых, если ты согласишься служить мне — всего лишь выполнять мои нечастые поручения, как это было сегодня — то награда станет очень щедрой. После смерти ты сможешь продолжить жизнь рядом со мной. Вечную жизнь, Анна! Это очень щедрое предложение! — добавила хетайла, видя, как меняются глаза хозяйки квартиры.

— Извини, Ириэль, но нет. Баронесса Ольховская не продается, — твердо сказала Анна, слегка помрачнев.

— Ты кое-чего не поминаешь, что я… — начало было хетайла, тоже мрачнея.

— Подожди! — прервала ее Анна. — Я еще не все сказала. Возможно, я очень многого не понимаю, но в данном случае я понимаю себя — этого достаточно. Во-первых… Нет, сначала, во-вторых: мои отношения с паном Аппельсином касаются только меня — это вообще не обсуждается. А во-первых: я никому и никогда не буду служить. Все, что я делаю в этой жизни, лишь следствие моих желаний и движений моей души. Так, что извини, при всем уважении к демонессе или богине, но нет! Если угодно, могу вернуть «Яну Лею» и будем считать, что мы даже не встречались.

— Какая же ты стерва! — Ириэль рассмеялась, с минуту она расхаживала по залу, поглядывая на картины на стенах, переступая куски картона, измазанные краской. — Упрямая стерва! Блондинка с глазами, которые могли бы очень понравиться Альхиору. Он любит заглядывать в такие глаза.

— Ань, ну зачем тебе Апельсин? — подал неожиданно слабый голос Тихомиров. Он тихо сидел на табурете в углу. Казалось, сегодняшний вечер выжал из Станислава Георгиевича все эмоциональное буйство досуха, и теперь он был неподвижен и тих. Лишь его влажные глаза с вожделением поглядывали на голые ноги Ириэль.

— А мне нравится! — неожиданно продолжила хетайла. — Нравится твое упрямство, баронесса! И то, что ты не продаешься, нравится еще больше! Мне продаваться не надо. И это твое… «пан Аппельсин» мне тоже нравится. Как выйдет с ним у тебя, посмотрим. Держи его, если только сможешь.

— Ты, вижу, ревнуешь? — Ольховская слабо улыбнулась.

На душе было тревожно. Она ясно до мелочей помнила появление хетайлы за обедом с Рублевым. Помнила, что именно Ириэль спасла жизнь пану Аппельсину и восстановила справедливость в той дуэли, хотя это должна была сделать Анна. И помнила, как Ириэль намекала, что некий Альхиор — ее брат, должен заинтересоваться ей. Какого черта! Какого черта, эта бессмертная сука вообще влезла в ее жизнь?! Анне захотелось немедленно бросить подарок демоницы — для себя баронесса, решила считать ее демоницей — к ее ногам и сказать: «Убирайся со своей „Яна Леей“! Разговор окончен!»

— Я? К Рублеву? — Ириэль возвела взгляд к потолку. — Милая девочка, ты же знаешь, кто я. Дело вовсе не в какой-то там ревности. А в том, что мне не нравится, как складываются события, после того как он заинтересовался тобой. Ладно, давай не будем говорить о том, кого ты называешь Аппельсином. Мне нравится это прозвище, и на этом остановимся. А насчет службы мне. Я же от тебя не требую присяги. Даже договор подписывать не надо. Ты могла бы, как сегодня, иногда выполнять мои просьбы. Это исключительно по твоему желанию. Как ты там сказала: «движение твоей души»? Вот именно по движению твоей души. Согласна?

— Может быть, — вытряхнув сигарету из пачки, лежавшей на мольберте, Ольховская прикурила. — Ири, моя душа такова, что я не всегда ее понимаю. И я не знаю, каким будет мой следующий каприз. Сегодня я была не против пошалить в «L’amour pour deux». Быть может, и другая шалость тоже найдет отклик в моей душе. Только это не значит, что готова всегда ввязаться в подобные приключения.

— Ты мне нравишься. И дым твоих сигарет приятен, — рассмеялась Ириэль. — Видишь, мы можем найти общий язык. Назовем это «милые отношения без обязательств». В знак понимания и взаимного расположения подари мне эту картину, — попросила хетайла, снова взяв со стола полотно, на котором был изображен Рублев.