Чтение онлайн

Помыв руки крошечным кусочком астраханского мыла магесса, быстро прибрала на столе. Свет решила не включать — ей нравилось проводить вечера в полумраке при свечах, тем более так ужинать. Она ела расстегай, начиненный невероятно вкусной картошкой с грибами и луком, запивала холодным чаем. Хотя ее скромный ужин магессе пришелся по вкусу, в какой-то момент ей захотелось заплакать: уж слишком немилосердно обходилась с ней жизнь последние дни. Радость знакомства с магистром сменилась чередой самых мрачных событий, но Самсонова знала, что так часто бывает: людей постигают испытания. Нужно терпеть. Терпеть, не опускаться до слез. Тогда боги или хетайлы вознаградят ее за терпение и вернут утерянную радость.

Покончив со скромным ужином, она затушила свечи и, прихватив ключ с номерком, вышла из комнаты. Подъемником пользоваться не стала — сбежала вниз по лестнице, стуча каблуками. После тяжелого дыма ритуальных свечей магессе хотелось подышать ночной прохладой. Она вышла из гостиницы и направилась к соседнему скверу — он располагался в нескольких минутах ходьбы от «Королей Реции».

Уже подходя к скверу, Лариса почувствовала нарастающее головокружение. Оно периодически мучило ее после сильного удара по голове — от него волосы на затылке слиплись от запекшейся крови, и не так просто было ее отмыть. Чтобы не упасть, магесса поспешила устроиться на пустой лавочке. Вдыхая ночной воздух, смотрела на половинку луны, слушала рычание домканов и стук конных повозок, проезжавших рядом по слабо освещенной улице, а мысли о напавших на нее вчера негодяях старалась в себя не впускать. Но они все равно лезли.

Особенно после того, как по соседней дорожке сквера прошло трое парней, очень похожих на тех, что ограбили ее и изнасиловали. Нет… все же это были другие парни. Лишь пьяные голоса и ругань этих напомнила о вчерашних. Лариса подумала, что они тоже могут подкараулить в темном переулке девушку, такую же как она. Подло наброситься из темноты и сделать с несчастной то самое, что сделали с ней и даже убить. В том, что она найдет своих обидчиков, у Чайки не было сомнений, но мысль ее пошла дальше. Она решила, что желает стать ночной охотницей. Как вампирша Эригиль, будет выслеживать негодяев и забирать их жизни вместе с кровью. Не важно, что вампиров на самом деле не бывает. Теперь будут!

Пуля просвистела рядом. Тихомиров крикнул что-то нечленораздельное: его голос стал прерывистым, точно гудок рельсохода, и кроме своего имени Анна не расслышала ничего внятного. Сейчас все решали мгновенья. Они отделяли жизнь от смерти.

Ольховская была готова броситься вперед. Бежать изо всех сил, чтобы забрать жизнь хотя бы одного негодяя. И она бы бросилась, не боясь пуль, однако справа полыхнуло красноватое свечение, которое задержало ее еще на мгновенье. Свечение раскрылось ярко с хлопком, словно взрыв. Эта вспышка без задержки превратилась в Ириэль. После чего все пятеро, приехавших на черной карете, потеряли интерес к Ольховской.

— Арохе руиб ото карро! — закричал маг то ли заклинание, то ли нечто страшное на незнакомом языке.

Оба стрелка мигом взяли в прицелы хетайлу. Прогремело пять или шесть выстрелов — Ириэль вздрогнула от пуль — некоторые пробили ее тело. Однако дочь ночной богини Малвии устояла на ногах, даже опасная улыбка не сошла с ее лица, а револьверы по неведомым причинам начали давать осечки.

— В бой, баронесса! Твои мечники! — успела крикнуть Ириэль.

Почти сразу с рук мага сорвался огненный поток и накрыл хетайлу, охватывая ее всю ревущими языками пламени. Жар был таким, что им обдало Ольховскую, чудом не вспыхнули ее растрепанные волосы.

Не мешкая ни секунды, Анна бросилась вперед. Было искушение скорее добраться до мага — он был самым опасным, если учесть, что револьверы начали давать осечки. Требовалось как можно скорее пронзить сердце чертового колдуна, однако путь к нему преграждали мечники. Между Анной и ближайшим негодяем — щуплым, в расстегнутом до живота камзоле — оставалось не более двадцати шагов.

У стрелка справа имелся шанс остановить Ольховскую пулей. Он даже успел навести на нее ствол, несколько раз торопливо, лихорадочно нажать на спуск, но револьвер лишь пусто лязгнул. С абсолютной бесполезностью щелкал механизм поворота барабана — не прогремело ни одного выстрела.

Сблизившись на дистанцию боя, баронесса сделала ложный выпад. Ее ближний противник не повелся, лишь качнул корпусом, стальное лезвие его оружия рассекло воздух в двух ладонях от Анны. Однако истерический вопль мага за спиной, заставил его отреагировать: вздрогнуть и потерять драгоценное мгновенье. За это он тут же поплатился — «Яна Лея» точно голубая молния пронзила его грудь. Ольховская не ожидала, что клинок войдет так легко, да еще так глубоко! Чудесное свойство шпаги обернулось даже маленькой проблемой — Анне пришлось делать шаг назад, чтобы выдернуть лезвие из оседавшего наземь негодяя. Изо рта его вместе с хриплым стоном потекла кровь.

Взмах палаша второго негодяя — того, что с треугольной бородкой и платком, торчавшим из кармана — едва не рассек руку баронессы. И слава богам — бородатый тоже немного замешкался из-за истошно вопившего мага. Пружинистым шагом Ольховская ушла влево, попутно не выпуская из внимания ближнего стрелка, видела, как он бросил бесполезное оружие, выхватил кортик.

Стрелка Анна убила неожиданно быстро. Ясно, он не был фехтовальщиком, даже дернуться не успел, когда шпага пронзила его между ребер слева. Оставшийся противник, тот, что с треугольной бородкой, ухмыльнулся, но как-то очень нервно и точно невесело. В его темных глазах появился страх, за ним гибельная нерешительность. Ведь эти глаза видели, как легко баронесса справилась с первым мечником, лежавшим теперь в лужице черной в ночи крови; видели, как она играючи отправила к чертям неудачливого стрелка. Ольховская же в свою очередь успела заметить происходившее со вторым стрелком и магом. Стрелок неподвижно лежал на клумбе, выронив револьвер. Маг все еще орал, страшно, надрывно. Кожа трескалась на его лице, слезала кровавыми лохматами. Кажется, вытек левый глаз.

Против палаша, крепкого, опасного рубящими ударами, фехтовальщица со шпагой может выстоять лишь при достаточной быстроте и отточенной технике уклонений. И то, то и другое Анне сполна передал ее возлюбленный брат. Он по праву считался одним из лучших фехтовальщиков Варшавы. И сейчас Ольховская могла бы довести бой с мечником до уверенной победы без особых хитростей. Однако художница, вдохновленная неожиданным поворотом в смертельной схватке, захотела кое-что проверить. Анна решила узнать, так ли верны слова Ириэль, восхвалявшей возможности «Яна Леи».

Баронесса рискнула. Вместо того, чтобы уклониться вниз-влево и поймать мерзавца на контратаке, Ольховская попыталась парировать его рубящий удар. Парировать шпагой палаш глупо — такое возможно только в безвыходном положении. Отчаянно, неоправданно рискованно Анна приняла росчерк лезвия палаша серединой своего клинка. И случилось невероятное: «Яна Лея» рассекла крепкую сталь, словно палаш был всего лишь куском тонкой жести. Только искры полетели в стороны, и руке передался зуд после встречи двух клинков. Обрубок палаша зазвенел, падая на тротуар. Негодяй с треугольной бородкой застыл в изумлении, а баронесса с легком разворотом на левой ноге, вонзила острие шпаги в его бок.

И снова слишком глубоко! Черт! Придется долго привыкать к волшебным особенностям прекрасной «Яна Леи»! Она точно божественная игла пронзает все с такой легкость, будто перед ней нет ничего кроме воздуха! Анна даже выдохнула со стоном изумления, все еще держа левую руку поднятой и стоя в естественной позе фехтовальщицы. Тело ее пронял священный трепет. Такое Анна чувствовала лишь в редкие моменты особого вдохновения, когда вместо шпаги держала кисть и стояла у мольберта.

— Как-то все быстро, да? — с усмешкой спросила Ириэль. — Можно было всласть поиграть еще. Ну почему их только пять?