Чтение онлайн

— Возьмем ту карету? — Лебедева указала на темно-синий экипаж с тройкой белых лошадей. — Не люблю домканы из-за запаха и рычания. А нам нужно поговорить неспеша, в тишине.

— Так что за вопрос? — спросил я, когда мы устроились на мягком диване, и лошади, мерно цокая копытами, понесли по Невскому.

— Кто такая Анна? — спросила Полина после небольшой паузы.

Я почувствовал настороженность тетушки, улыбка сошла с ее лица еще до того, как мы сели в карету. И вопрос госпожи Лебедевой сложный. Хреновый вопрос. Бля*ь, удар в пах, а не вопрос!

Откуда она знает про Ольховскую? Ведь я точно не говорил. Я лишь думал, о том, что должен сказать про Анну, но не решился, понимая, что это может испортить ей настроение на все выходные и сломать нашу поездку. Нет, не собирался играть с Полиной нечестно, но пока я сам не знал, что у меня с Анной, разумнее было эту тему придержать.

— Поль, а с чего это ты? Я же про Анну вроде как ничего не говорил, — отозвался я, чувствуя себя до предела неловко.

— Говорил, Саш. Еще как говорил! Ты во сне называл меня Аней и целовал как некую Анну, — она отвернулась к окну, глядя на проплывающие дворцы Невского.

Снова начинался дождь. Его капли забарабанили по натяжному верху кареты.

— Имя человека во сне произносят лишь тогда, когда этот человек очень-очень много значит в жизни спящего, — добавила Лебедева.

Меня крепко прижали, и нужно было что-то отвечать. Врать Полине я не мог и не хотел. Как неуместно, как глупо сейчас смотрелась коробка с дилдо в моих руках. Мне захотелось выкинуть ее в окно.

Не то чтобы Ольховская растерялась, но она не сразу смогла подобрать верные слова, чтобы объяснить превращение человека в подобие гоблина и суть произошедших здесь событий. Лишь тихо ругнулась на польском:

— Пьердоль шъйэ!

— Сударь, вы никак сам не видите, кто это? — вмешалась Ириэль, указывая на зеленомордое существо. — Это всего лишь Атан Нан Рал. Да, кстати, пока не забыла, — хетайла наклонилась и вытянула из кармана камзола поверженного существа небольшой серебряный футляр, ради которого она все это затеяла.

— Мне это ни о чем не говорит, сударыня! — с нарастающим раздражением сказал крупный мужчина в багровом сюртуке и постучал навершием трости по столику, так что посуда зазвенела громче его голоса. — Я — граф Головин! И вы должны понимать: все происходящее в залах «L’amour pour deux» мне небезразлично!

Анна, довольная, что внимание окружающих всецело перенеслось на Ириэль, скромно отошла в сторону. Теперь ее куда больше интересовала шпага, врученная знакомой Рублева.

— О, ваше сиятельство! Как же я сразу не признала! — с показным благоговением отреагировала хетайла на представление графа. Тут же она присела в шутку в невесомом книксене. — Ничего не происходит, — продолжила Ириэль. — Ровным счетом ничего! Просто один мерзавец случайно потерял сознание. Надо понимать, слаб на спиртное. Желаете, ради вас, я немедленно приведу его в чувство? — не дожидаясь ответа графа, она взяла с соседнего столика керамический чайник — в нем томились шарики свежезаваренного улуна. Кипяток в него залили не более нескольких минут назад. С легким сожалением на лице Ириэль опрокинула чайник на зеленую морду.

Оренсы не любили слишком горячее, и пупырчатая кожа его тут же пошла волдырями. Существо на самом деле тут же пришло в чувство. Вскочило на ноги, завидев Ириэль, с диким воплем отшатнулось и бросилось удирать, сбив с ног нескольких гостей ресторана, переворачивая стулья, снося посуду со столиков.

— Милейшая госпожа! — заорал граф Головин, гневно глядя на Ириэль и еще сильнее ударяя тростью по столешнице. — Я требую объяснений!

— Демьян Прокофьевич, здесь нечего объяснять, — с милой улыбкой отозвалась дочь богини Ночи*. — Разве вы не знаете, в нижнем зале «L’amour pour deux» сегодня состоится представление с участием магов, показывающих фокусы. Оно уже началось! Все мы стали свидетелями его блистательного начала. Многие даже участниками. Ой, кстати, вы тоже теперь участник! Ваше блистательное сиятельство, как же вы так!.. — хетайла вытянула руку в сторону графа, и некоторым показалось, что с ее пальцев сошли рубиновые искорки.

*** Ириэль — дочь Малвии — богини Ночи, Ветра и Колдовства. Еще ее называют Лунной Богиней. Родилась она в другую эпоху, в другом мире, называемом Антара. Те кто читал первую книгу моего цикла «Боги и демоны Антары», должны помнить ее и то, как начинались непростые отношения Ириэль с Астерием. Напомню, «Боги и демоны Антары» — цикл об очередном воплощении великого мага Астерия. Я начал его писать, почти закончил первую книгу, но потом убрал ее в черновики. Теперь сожалею)) Надо было его продолжить.

Следом послышались изумленные возгласы ротозеев, стоявших ближе к Головину. И была на то потрясающая причина: Демьян Прокофьевич вдруг оказался без штанов. Даже без нижнего белья! Багровый сюртук прикрывал его ягодицы, но разошедшиеся полы одежонки бессовестно явили все неказистые графские прелести.

Испуганно вскрикнув и позеленев, точно стал ближайшим родственником сбежавшего оренса, Головин метнулся к двери.

— Богиня! Умоляю, пройдемте за наш столик! — с неожиданной для себя нерешительностью Тихомиров прикоснулся к руке хетайлы. — Вы магесса, да? Без сомнений, великая магесса!

— В какой-то мере магесса. Только очень маленькой, — ответила ему Ириэль и, не отказавшись принять приглашение Станислава Георгиевича, последовала за ним.

— Как ваше имя, моя небесная? — полушепотом спросил Тихомиров, оглядываясь на хетайлу.

— Ириэль. Просто Ириэль, — она придержала режиссера за край фрака и добавила чуть хрипловатым, ужасно обольстительным голосом: — Для друзей, мой мальчик, и для сердечных поклонников, так жаждущих моего общества, я — Ири. Кстати, Стасик, будь осторожен, у тебя тоже могут возникнуть неприятности. Этот волшебный вечер может омрачиться тем, что у тебя тоже возникнут проблемы с одеждой, — заметила она, улыбаясь глазами, похожими на бледно-голубой лед.

— О, нет, со мной такого не может случиться! Ведь я же… — подводя к своему столику, Тихомиров взял Ириэль за локоток и прошептал: — Я к счастью, не граф Головин. Я — Тихомиров! Ведущий режиссер Савойского! Знаете, да?

Пожалуй, любая другая на месте Ольховской жестоко обиделась бы на Стаса за его бессовестное невнимание. Надо же, каков лысый мерзавец! Недавно клялся ей в любви и уже забыл о ней, готов лизать руки Ириэль! Однако Анна к такому поведению Стаса относилась лишь с улыбкой. Это же Тихомиров! Он всегда такой. И у него всегда такое отношение к красивым женщинам. Особенно для него новым. Он жаждет соблазнить всех. Если сразу не удается затянуть красотку в постель, то он жаждет хотя бы попробовать на вкус дамскую ручку и любую часть тела, до которой способны дотянуться его влажные губы.

Когда Анна впервые пришла в Савойский театр и встретилась со Станиславом Георгиевичем, он вел себя точно так: мигом забыл о всех своих пассиях и набросился на нее. Это Стас, обижаться на него — все равно что обижаться на ветер, который играет твоими волосами. Анна любила Тихомирова. Разумеется, любила как друга или как милую плюшевую игрушку. Еще как единственное существо в огромной труппе Савойского, с которым она могла поделиться самым личным.

И очень хорошо, что сейчас Ольховская могла отдохнуть от обжигающего внимания Тихомирова — его и так выпало слишком много на долю баронессы. Посмотрим, как долго будет терпеть его хетайла. Происходящее на самом деле казалось таким же забавным, как и произошедшее с человеком в черном камзоле, после того как его окутало облако алхимической пыли. Не слушая болтовню Тихомирова и сев на свое место за столик, баронесса положила шпагу на колени, имея сейчас возможность лучше рассмотреть необычное оружие лучше.