Чтение онлайн

Когда я услышал звук открывшейся в ванну двери, то поспешил к огромному букету, лежавшему на журнальном столике. Встретил Полину Борисовну как бы по-взрослому, с тяжелой охапкой роз, с их нежной прелестью и благоуханием, таким, что кружилась голова.

Полина замерла. Глянула на цветы, на меня с шумным вдохом и тихо произнесла:

— Саша!..

Мы обнялись, уронив цветы на кресло, разбросав их по полу. Обнялись жарко, слившись в поцелуе. Халат госпожи Лебедевой, завязанный недостаточно надежно, разошелся, являя ее обнаженное тело, и стало ясно, что ужин придется отложить.

— Сначала запеченную форель или ягненка? — спросил я, запустив руки под ее халат.

— Сумасшедший… — прошептала Полина Борисовна, подставляя шею поцелуям. — Не ожидала! Так много цветов! Пока твой «Аппельсин» не станет приносит достаточный доход, ты не должен быть расточительным, Саш! — замечание о тратах, бизнесе и торговых домах сейчас казалось неуместным, но госпожа Лебедева еще несколько мгновений пыталась быть хоть отчасти деловой женщиной и тетушкой. — Слышишь меня, Саш? И ни одна женщина тебе не должна кружить голову!

— Даже ты? — мой член сладостно дернулся.

— Даже я! Никто! Хотя я знаю, что это невозможно. Я сама могу потерять голову… — призналась Полина Борисовна.

— Может, торт с вином? — мне хотелось смеяться и целовать ее.

— Ягненка! — решилась тетушка. — Маленького, невинного агнца! Ягненком будешь ты! — ее горячие ладони сжали мои щеки, и Поля, глядя в мои глаза, почему-то очень серьезно сказала. — Идем в спальню! Я очень хочу ощутить то, что сейчас дрыгается, в себе!

Нет, я точно не маленький мальчик и уж тем более не невинный агнец. Всегда инициатива с женщиной в постельных вопросах исходила от меня, но в этот раз все вышло необычно. Она взяла меня за руку и повела к приоткрытой двери, наступая на разбросанные по ковру розы. Раздевался я быстро, не без помощи рук Полины Борисовны. Мы так спешили, что мешали друг другу, даже оторвали пару пуговиц. А когда ее халат упал на пол и там же оказались мои трусы, мы почему-то не повалились на кровать сразу — стояли обнявшись, жадно лаская друг друга ладонями, иногда обжигая поцелуями.

Мой боец, вздернутый, твердый, прижимался к ее животику. Полина слегка потиралась о него, позволяла себе сжимать рукой, потом, все еще стоя у кровати, направила себе между бедер. Самым чувствительным местом я ощутил ее коротко стриженные волоски и влагу, сочившуюся между раскрытых губок. Стиснул ягодицы госпожи Лебедевой, крепко прижимая ее к себе.

— Больше не могу, Саш, — простонала она, нервно дергая бедрами.

Я подхватил ее на руки, положил на кровать, целуя большой розовый сосок, хотел в шутку спросить «как ведут себя взрослые», но не вышло. Полина перевернула меня на спину и оказалась верхом на мне. Ее возбужденная щелочка мигом оставила мокрый след пониже пупка. Показалось, будто губки ее лона целуют мой живот. Рука госпожи Лебедевой сжала моего бойца и направила туда, куда он сам очень стремился. Застонав от мучительного удовольствия, Полина Борисовна опустилась, шлепнув ягодицами о мои бедра. Ее большие тяжелые груди тут же оказались во власти моих рук, отвердевшие соски чувствительно и нежно сдавили пальцы. Запрокинув голову, Поля приподнялась и резко опустилась, издав жалобный вскрик. Поднялась, остановившись, глядя через голубую дымку глаз на меня, и снова приняла крепкую твердь в горячее, хлюпающее от желания лоно.

Надолго тетушки не хватило: меньше минуты отчаянной скачки, и ее бедра задрожали, она упала на меня, покрывая лицо поцелуями.

— Боги, как сильно! — подрагивая, шептала она.

Я остановился. Только гладил ее спину и ягодицы, давая ей успокоиться.

— Будь смелее, — Поля ущипнула губами мочку моего уха. — Слышишь, мой мальчик? Со мной можно все… Все, что хочешь, Саш! Я люблю все! И люблю тебя!

— Все, как я хочу? — почти шутя спросил я, лаская шелковистую кожу ее спины.

— Да, — она слегка укусила меня в шею.

Я перевернул ее на живот. Тетушка сама согнула ноги в коленях и выгнулась, ожидая моего проникновения. С ее щелочки часто капало на покрывало, хотя я еще не кончал. Мои пальцы проникли между мокрых губок, и Полина шумно задышала. Показалось, будто ее лоно обхватило мои пальцы и завлекает их в себя.

— Так нравится? — спросил я, продолжая подразнивать ее чувствительную норку.

Она молчала, часто дыша, подергивая ягодицами.

— Поль, твой невинный агнец должен понимать, — шутливо настоял я на ответе.

— Д-да! — выдохнула она, теряя терпение.

Ее ответ сработал как спусковой механизм. Я вошел резко и глубоко, так что Поличка вскрикнула, упала грудью на подушки. Я набросился, размашисто вонзаясь и выдергивая член в моей любимой позе. Не знаю, кончила ли Полина Борисовна второй раз — она стонала и подрагивала все время этой сладкой экзекуции — я же взорвался очень быстро, после столь долгого ожидания излившись горячими потоками.

— В тебя можно было? — спросил я уже потом, когда мы легли рядом, нежно прижавшись друг к другу.

— Лучше без этого. Не беспокойся, — сказала она, положив голову мне на живот и гладя ладошкой уставшего бойца. Потом сказала: — Принеси торт. Хочу сделать твоего мальчика сладким. Съем его!

Торт был. Как и сладкий мальчик в ее ротике. И крем, и брызги восторга на языке Полины, на ее ресницах и всем лице — все было.

После ужина мы вместе принимали ванну, прихватив с собой бутылку игристого. Пили прямо из горлышка. У меня даже шипучка из носа полилась. Нежные губы Полины Борисовны там снова побаловали меня, пока я сидел на мраморном бортике ванны. Поля, конечно, намного интереснее Лизы в этом вопросе. Она очень разнообразна и умеет мучить: доводить до точки и останавливаться, с насмешкой поглядывая на меня. За что я ее наказал — она снова оказалась на четвереньках и покрикивала от моего горячего возмущения глубоко в себе.

Угомонились мы лишь к полуночи. Поля уснула почти сразу, свернувшись калачиком и улыбаясь, я же хотел попрактиковать перед сном «Камнекожу» вместе с разделенным вниманием. Да, как бы невовремя, но должен заниматься этим, выкраивая хоть какие-то минуты. В плотной тренировке меня хватило на полчаса — запал быстро иссяк.

А потом вдруг накатили мысли про Ольховскую. Пришли они неожиданно из неведомых глубин — примерно оттуда, откуда приходит сила в мои энергетические каналы. Может, мне показалось, что так, но за Анну почему-то стало тревожно. Причин этой тревоги я не мог понять — просто какая-то мутная волна с разными противоречивыми чувствами и опасениями. В ней мелькнул и Малевич с его бандой, и Тихомиров, который с Анной возмутительно горяч, и… И Полина Борисовна. Причем здесь Поля? Ведь она здесь, лежит рядом со мной. А при том… Что, если Анна в понедельник начнет тот разговор, которого я желал в последнюю встречу с ней? Не пожалею ли я о путешествии в Иванград с тетушкой? От этих дум стало неуютно, и я еще долго не мог уснуть, слушая тихое посапыванье Полины Борисовны и шум дождя за окном.

Тетушка Поля любит поспать. Нет, утренний секс ее еще как разбудил, но потом она снова забралась под одеяло, прячась от сквозняка, что врывался в открытое окно. Я же успел сделать зарядку и провести тренировку, сочетая боевые приемы с облачением в «Камнекожу» и контролем энергетических потоков. Вымотавшись минут за сорок, пошел в душ. И забыл запереть дверь. Или не забыл?

Мылись мы вместе с Полиной Борисовной.

Она, упираясь руками в бежевый кафель стены, подставляла тело потокам горячей воды, я же сначала намыливал ее тяжелые груди душистым мылом. Делал это, прижимаясь к ее оттопыренным ягодицам. Затем другие участки тела Полины Борисовны потребовали мытья. Мочалка и мои руки добрались до ее живота, треугольничка, покрытого короткими волосками. Пальцы нащупали что-то такое, от прикосновений к которому госпожа Лебедева начала вздрагивать и постанывать. А потом я просто вонзил в нее свой член. Грубо и беспощадно, как обычно делают это невинные агнцы во время купания вот с такими волчицами.