Чтение онлайн

Тем не менее, письма продолжали приходить, и позже в том же году настала очередь Беаты Кларсфельд получать угрозы. На этот раз они пришли не от так называемой ODESSA, а от группы, называвшей себя "Groupe Joachim Peiper", в честь высокопоставленного эсэсовца штандартенфюрера Йоахима Пайпера, чья команда в декабре 1944 года совершила бойню в Мальмеди (Бельгии), в результате которой было убито около 90 военнопленных американцев. После отбытия 11-и лет и 7-и месяцев заключения Пайпер в 1957 году получил работу в компании "Porsche" в Штутгарте, хотя ему так и не удалось избавиться от своей противоречивой репутации героя войны и военного преступника. В апреле 1972 года Пайпер поселился в небольшой деревне Травес в департаменте Верхняя Сона на востоке Франции, работал внештатным переводчиком и занимался обработкой небольшого участка земли. Однако 21 июня 1976 года покой 61-летнего Пайпера был нарушен статьей в коммунистической газете L'Humanite, с публикацией фотографий лужайки у дома Пайпера и его почтового ящика у дороги. "Этот преступник, виновнее любого другого преступника, когда-либо гильотинированного во Франции, виновнее любого другого преступника, находящегося в настоящее время в тюрьме, помилован и освобожден", — говорилось в статье [1512] . В течение следующих нескольких дней Пайпер оказался в окружении репортёров и был обвинен в новых военных преступлениях. Он получал угрозы убийства, и, наконец, ранним утром 14 июля его дом был подожжен бензиновой бомбой. На рассвете полиция обнаружила его обугленный труп с отверстием в груди. Рядом с трупом нашли револьвер "Colt.38 Special", а на балконе дома был найден дробовик "Remington", что наводило на мысль, что Пайпер, возможно, оказал сопротивление [1513] . Его смерть — вероятно, от рук коммунистов или участников Сопротивления — быстро закрепил за Пайпером статус символа неонацистского движения. Даже сегодня Пайпер продолжает пользоваться уважением среди неонацистов, всё ещё не признавшимися себе в истинной причине своего восхищения. Через несколько дней после смерти Пайпер "Groupe Joachim Peiper" взяла на себя ответственность за нападение с использованием ручных гранат на еврейский общественный клуб в Марселе и, по всей вероятности, была причастна к закладке бомбы замедленного действия в синагоге в том же городе [1514] . В своём письме Беате Кларсфельд группа обвинила её и LICRA в убийстве Пайпера и потребовала прекратить "преследования" Курта Лишка, который, по их утверждению, имел "право на жизнь". Группа также заявила Беате, что она никогда больше не должна ступать на немецкую землю и должна пожертвовать 300.000 немецких марок (550.000 долларов) семье Пайпер. Если требования группы не будут выполнены, говорилось в письме, она сочтёт её причастной к "акции в Травесе" и "убьет её" в её доме. Зловеще добавлялось, что группа знает места где Беата обычно бывает, хотя это, вероятно, был блеф [1515] .

Хотя на жизнь Кларсфельдов покушений больше не предпринималось, другие охотники за нацистами стали жертвами неонацистов. 11 июня 1982 года у входа в здание, где располагался офис Симона Визенталя, была взорвана мощная бомба [1516] . Взрыв причинил значительный ущерб, но, к счастью, не повредил газопровод. Этот террористический акт стал одним из ряда аналогичных, совершенных тем летом против домов евреев в Зальцбурге и Вене, и в результате расследования 5 августа 1982 года был арестован 33-летний западногерманский санитар Эккехард Вайль. В октябре 1983 года он и 8 его соратников-неонацистов предстали перед судом, а в апреле 1984 года Вайль и трое других были приговорены к тюремным заключениям на срок от 20-и месяцев до 5-и лет. Хотя Вайль был признан невиновным в террористическом акте у здания с офисом Визенталя, [1517] Визенталь позже вспоминал, как Вайль публично демонстрировал свою ненависть к охотнику за нацистами: "Его агрессивность в зале суда была настолько безудержной, что он попытался броситься на меня, и полицейскому пришлось его сдерживать" [1518] . Неудивительно, что Визенталь считал, Вайля ответственным за взрыв.

В Боливии Клаус Барбье, после падения диктатуры Гарсиа Месы, пытался наладить спокойную жизнь. Однако приход к власти в октябре 1982 года демократически избранного Эрнана Силеса Суасо представлял угрозу для статуса беглеца в приютившей его стране. Новый президент заявил журналу Newsweek, что полон решимости "решить проблему Барбье", а запрос на экстрадицию, поданный западными немцами в мае предыдущего года, предоставил Силесу Суасо возможность показать миру, что Боливия больше не является убежищем для военных преступников [1519] . Личная жизнь Барбье также была далека от счастливой. В мае 1981 года он стал свидетелем того, как его сын Клаус погиб в результате несчастного случая при полёте на дельтаплане; а в декабре 1982 года его жена Регина умерла от рака. Эти трагедии, похоже, повлияли на здоровье самого Барбье, у него развилась грыжа, а также появились загадочные боли в ногах [1520] . В конце месяца Барбье получил ещё одну плохую новость, хотя поначалу она казалась обманчиво незначительной. 30 декабря заместитель директора управления по контролю финансов Боливии издал приказ, обязывающий Барбье вернуть 10.000 долларов, фактически украденные компанией "Transmaritima Boliviana" у COMIBOL в сентябре 1970 года. И если долг не будет погашен в течение пяти дней, то будет выдан ордер на арест Барбье.

Сначала Барбье ничего не предпринимал, но в конце концов, 25 января 1983 года, явился в управление по контролю финансов, чтобы погасить долг. Полагая, что закон позволяет ему выплатить долг в песо, Барбье начал торговаться с чиновниками по поводу обменного курса. Он настаивал на том, что ему должны разрешить заплатить по курсу чёрного рынка, в то время как чиновники настаивали на применении официального курса. Высокомерная попытка Барбье сэкономить деньги обошлась ему очень дорого, поскольку внезапно появились двое агентов, арестовали его и отвезли в тюрьму Сан-Педро, где ему предъявили обвинение в мошенничестве [1521] . На следующий день после ареста Барбье кабинет министров Боливии единогласно проголосовал за его высылку, но тут возникла одна проблема. Должно ли правительство отправить его во Францию или в Западную Германию? В течение следующих девяти дней дипломаты двух европейских стран консультировались друг с другом в неформальной, но весьма напряжённой обстановке. В отличие от французов, немцы ранее уже сделали запрос на экстрадицию, хотя в Бонне к фактическому принятию Барбье относились с большой неохотой. Немецкие чиновники понимали, что суд может обернуться публичным позором, особенно если за свои преступления Барбье получит сравнительно мягкий приговор. После нескольких дней переговоров ФРГ отказалась принять Барбье. Хотя теперь наиболее вероятным местом высылки оставалась Франция, отсутствие запроса на экстрадицию не гарантировало, что бюрократические механизмы будут работать достаточно быстро, чтобы перехитрить правых боливийских политиков, пытавшихся добиться освобождения бывшего офицера гестапо [1522] . Дополнительным препятствием стал вопрос о том, как и куда именно следует выслать Барбье. Ближайшей французской территорией на континенте была Гвиана, но боливийцы не хотели (из соображений национального престижа) разрешать французскому самолету приземлиться в Ла-Пасе. Высылка, намеченная на 4 февраля, должна была быть осуществлена боливийским самолетом, но в то время боливийские пилоты находились в бессрочной забастовке. "Мы внезапно поняли, что можем упустить Барбье, — сказал один из французских переговорщиков, — потому что ситуация в Боливии внезапно стала очень напряженной" [1523] .

Находясь в тюрьме, Барбье настаивал на своей невиновности по всем выдвинутым против него пунктам обвинениям, касающимся его связей с предыдущим режимом. В интервью телекомпании прошедшем в его камере он заявил, что обращение с ним было "варварским". "У меня нет никаких связей, ни физических, ни политических, с военизированными группировками, — солгал он. — За тридцать лет, что я здесь живу, я всегда старался не вмешиваться в боливийскую политику" [1524] . 3 февраля Барбье наконец погасил свой долг перед COMIBOL, договорившись с другом о выплате 10.000 долларов в песо по официальному курсу. После погашения долга Барбье был уверен, что его освободят. Выплаченная сумма составила чуть менее 1.5 миллиона песо, что представляло собой целый чемодан купюр по 50 песо. "Они заставили меня сидеть и пересчитывать деньги, — вспоминал один из соратников Барбье, Альваро де Кастро, — а потом сделать это ещё раз. Наконец, долг был погашен, но потом они сказали, что этого недостаточно, и им нужны ещё и проценты" [1525] . Это было необычно, поскольку обычно проценты по таким долгам выплачивались позже, поэтому стало ясно, что власти пытаются затянуть попытку Барбье освободиться. Позже тем же вечером де Кастро был ещё больше встревожен, когда ему позвонили по телефону и сообщили, что на следующий день съемочная группа телевидения будет сопровождать Барбье в аэропорт. Все больше становилось ясно, что, с долгом или без долгов, Барбье вот-вот вышлют. На следующее утро де Кастро навестил Барбье и застал его спокойно играющим в настольную игру. Несмотря на то, что де Кастро рассказал заключенному о высылке и телекомпании, Барбье остался невозмутим и сказал де Кастро просто выплатить проценты по долгу, и на этом дело будет закрыто [1526] . Де Кастро вернулся в управление по контролю финансов, но не смог найти никого, кто мог бы сказать ему, сколько процентов нужно выплатить. В конце концов он узнал эту сумму только около 16:30 того же дня, но к тому времени, банки уже закрылись. "Я был в отчаянии, — вспоминал де Кастро. — Я даже позвонил одному другу, из банка, и спросил, может ли он открыть банк" [1527] . В итоге, де Кастро с помощью этого друга, смог выплатить проценты, и долг был погашен.

В пятницу днём, 4 февраля 1983 года, Клауса Барбье вывели из тюрьмы, накрыв его одеялом. Барбье в сопровождении заместителя министра внутренних дел Густаво Санчеса, активно добивавшегося его высылки, повезли в автомобиле по длинной извилистой дороге.

"Что вы думаете о смерти?" — спросил Санчес.

"Смерть жестока", — ответил Барбье.

"Она так же жестока по отношению к тем, кого вы убили в Лионе", — сказал Санчес [1528] .

Вскоре автомобиль прибыл на военный аэродром Ла-Паса, где Барбье сообщили, что его депортируют в Германию. Он, казалось, этой новости обрадовался. "Он только пожаловался, что ему холодно, потому что ему не разрешили взять с собой личные вещи, — вспоминал один из чиновников. — Я приказал стоявшему рядом полицейскому отдать Барбье свою куртку" [1529] . Барбье, которого вместе со съемочной группой боливийской телекомпании проводили на борт грузового самолета "C130", изо всех сил старался выглядеть бодрым и даже в шутку поинтересовался стоимостью лезвий для бритья в Германии, поскольку ему не разрешили взять с собой какие-либо вещи [1530] .

После 7-часового перелёта самолёт прибыл в пункт назначения. Как только он остановился на рулёжной дорожке, пилоты выключили все огни, оставив Барбье и съемочную группу в полной темноте. Затем последовала задержка в несколько минут, в течение которой боливийские пилоты потребовали и получили обещанные им деньги. Наконец люк самолета открылся, и Барбье со съемочной группой осторожно вышли на тёмную взлетную полосу. Были слышны какие-то возгласы, но они определенно были не на немецком, а как оказалось на французском. Самолет приземлился не на родине Барбье, а в Кайенне, столице Французской Гвианы. Барбье отвели в ангар в аэропорту, где судья зачитал ему обвинения. Человек, арестовавший и убивший так много людей, был в шоке; у него даже слезы на глазах появились. Все самоуверенность и высокомерие пропали, он был сломлен и деморализован. Вскоре его посадили на самолёт до Франции, и во время полёта он дал интервью члену съёмочной группы боливийского телевидения, Карлосу Сории.

"Вы считаете, что Франция, Европа и остальной мир должны забыть об этих преступлениях?" — спросил Сория.

"Безусловно, — ответил Барбье. — Поскольку в последнее время было совершено так много преступлений. Со времен Второй мировой случилось более ста войн. Все эти недавние преступления известны широкой общественности".

"Но вы знаете, что европейские страны и, в частности, Франция, ничего не забыли?"

"Ну, я же забыл. А если они не забыли, это уже другой вопрос" [1531] .

Вечером в субботу, 5 февраля, самолёт приземлился на военном аэродроме Оранж и далее Барбье в синем тюремном фургоне провезли 125 миль до Лиона. Он был заключен в Форт-Монлюк, ту самую тюрьму, где четыре десятилетия назад пытал и убивал людей [1532] . В тот же вечер в Гросс-Пойнте (штат Мичиган), Эрхард Дабрингхаус сел смотреть субботний выпуск "Ночных новостей" на канале NBC. Днём Дабрингхаус дал интервью телеканалу, рассказав, что в конце 1940-х годов Барбье работал на CIC. Сначала репортёры заподозрили Дабрингхауса в преувеличении, но когда он предъявил им доказательства того, что он сам, действительно служил в CIC, они стали воспринимать его слова всерьёз. В воскресенье утром, после выхода программы в эфир, Дабрингхаус проснувшись увидел у своего дома большую толпу репортёров, и в течение следующих нескольких недель заявления 65-летнего мужчины попадали на первые полосы газет и стали главной новостью в мире. "Они просто не могли поверить тому, что услышали", — заметил Дабрингхаус [1533] .

Соединенные Штаты отреагировали быстро, и 11 февраля помощник генерального прокурора Д. Лоуэлл Дженсен поручил Аллану А. Райану, директору Управления специальных расследований (OSI), провести предварительное дознание, чтобы установить, соответствуют ли утверждения Дабрингхауса действительности. Райану пришлось инициировать дознание, поскольку он знал, что этот вопрос нельзя игнорировать, "или ожидать, что он сам собой рассосётся". Райану также пришлось отвечать на бесчисленные вопросы СМИ, многие из которых касались того, что ему известно о прошлом Барбье. "Я ни черта не знал, — вспоминал Райан, — и я так и сказал. OSI три года расследовало деятельность нацистов в Америке, но, если уж на то пошло, нацисты в Боливии или во Франции, были вне нашей юрисдикции" [1534] . Как только он получил инструкции от Дженсена, Райан посетил Пентагон, где ему вручили толстую (7,6 см) красную папку с пометкой "Секретно". Через несколько минут после того, как он её открыл, стало ясно, что обвинения, выдвинутые Дабрингхаусом, правдивы. После почти двух недель предварительного дознания он решил, что необходимо провести полномасштабное расследование. "Если мы не соберем воедино всю историю, это сделают за нас все телеканалы, газеты и самопровозглашенные охотники за нацистами, — позже писал Райан. — И неизвестно, что получится в результате" [1535] . После некоторых колебаний, 14 марта, генеральный прокурор Уильям Френч Смит выдал Райану разрешение на проведение полномасштабного расследования.

Спустя всего четыре с половиной месяца Райан представил Смиту свой доклад. В преамбуле Райан обобщил свои выводы и предложил план действий, который должно предпринять правительство Соединенных Штатов. Отметив, что сотрудники CIC действовали "в рамках своих служебных обязанностей", Райан утверждал, что правительство, следовательно, не может "снимать с себя ответственность за их действия затянувшие правосудие в Лионе":