Чтение онлайн

Одной из тех кто отказался поверить им на слово, была Беата Кларсфельд, которая в начале 1984 года отправилась в Асунсьон, чтобы выразить протест против того, что, по её мнению, Парагвай продолжал укрывать Менгеле. Стоя на ступенях Верховного суда, Кларсфельд организовала в Парагвае первую за 17 лет несанкционированную демонстрацию, вывесив транспарант с надписью: "Президент Стресснер, вы лжёте, утверждая, что не знаете, где находится нацист Менгеле". Полиция доставила Кларсфельд обратно в отель и потребовала покинуть страну, потому что она "в лице президента оскорбила весь парагвайский народ". Но её высылка только убедила Кларсфельд в том, что Менгеле скрывается в Парагвае. "Если рассуждать логически, то нигде больше он быть не может", — сказала она [1574] . В ноябре Кларсфельд вернулась в Парагвай, но на этот раз её сопровождала конгрессвумен Элизабет Хольцман; юрист Менахем З. Розенсафт, чья мать была заключенной в Освенциме; и епископ Рене Валеро из Бруклинской архиепархии. В течение трёх дней делегация проводила встречи с различными парагвайскими чиновниками, отрицавшими, что знают о местонахождении Менгеле, но заявившими, что рассмотрят возможность размещения в газете объявления с предложением вознаграждения в 25.000 долларов за информацию, которая приведет к его поимке [1575] . Хольцман сомневалась в искренности такого предложения, не в последнюю очередь потому, что считала Парагвай "очень плохим местом". "Мы встретились к некоторым членам еврейской общины, — вспоминала она, — и они были так напуганы, что это напомнило мне о том, как реагировали на меня люди, когда я посетила Советский Союз. Никто не хотел с нами разговаривать" [1576] .

Хотя поездки в Парагвай и не принесли немедленных результатов, Кларсфельд считала, что они достигли большего, чем другие методы охоты на нацистов. "Другого подхода нет, — сказала она. — Мы отличались от Визенталя, просто устраивавшего пресс-конференции вместо того, чтобы ехать туда, где находились преступники" [1577] . Безусловно, различия в методах, принятых Визенталем и Кларсфельдами, привели к тому, что обе стороны стали давать в отношении друг друга все более едкие комментарии. Визенталь обвинил Беату в "охоте за славой" и считал её методы контрпродуктивными. Кларсфельды же считали Визенталя не более чем эгоистом, которому не нравилось, когда кто-то вторгается на "его территорию" [1578] . Во время дела Вальдхайма Кларсфельды утверждали, что "наличие Визенталя в Вене — одна из причин, почему ничего не было сделано в отношении прошлого Вальдхайма, когда он был ещё Генеральным секретарем ООН" [1579] . Резкая критика во стороны Визенталя последовала пять лет спустя, когда он ухватился за статью, опубликованную в Der Spiegel в июле 1991 года, в которой Кларсфельдов обвиняли в том, что они позволили использовать себя "Штази" (Stasi, неофициальное сокращение от Ministerium fur Staatssicherheit — Министерство государственной безопасности ГДР). Впрочем это обвинение, так и не было доказано [1580] .

К началу 1985 года поиски Йозефа Менгеле достигли критической массы. В конце января в Освенциме над ним состоялся показательный суд, получивший огромную огласку [1581] . Примерно в это же время израильтяне провели акции протеста в родном городе Менгеле, Гюнцбурге, а 6 февраля генеральный прокурор США поручил OSI проверить появившиеся слухи о возможном использовании Менгеле американской армией после войны [1582] . Одновременно Служба маршалов США получила задание непосредственно выследить Менгеле, что вызвало недоумение у OSI, считавшей эту службу несколько неэффективным инструментом для решения сложных задач, связанных с подобной операцией [1583] . К марту к поискам подключились и другие американские ведомства, включая Управление по борьбе с наркотиками, ФБР, Государственный департамент, армию и, по словам помощника генерального прокурора по уголовным делам Стивена С. Тротта, "все разведывательное сообщество". Тротт также защищал использование службы маршалов, которая, по его словам, с 1980 года обнаружила и арестовала на территории США 7.000 беглых нацистов [1584] . Однако было неясно, сколько таких людей маршалы выследили в Латинской Америке, не говоря уже о Парагвае, но становилось очевидным, что впервые за сорок лет охота на Менгеле наконец-то обрела необходимые ресурсы. Кроме того, западные немцы и израильтяне также начали свои собственные расследования, а "частные" охотники за нацистами, такие как Кларсфельды, Тувиа Фридман и Симон Визенталь, продолжали свои усилия. Из вышеперечисленных лиц Кларсфельды провели наиболее динамичные поиски. В начале 1985 года Серж и Беата связались с одной знакомой в Берлине, которая проникла в квартиру Рольфа Менгеле и нашла поддельный паспорт, использованный им для поездки в Бразилию в 1977 году [1585] .

В мае 1985 года американцы, западные немцы и израильтяне встретились во Франкфурте для координации своих действий. Во время встречи западные немцы заявили, что находятся в процессе получения ордера на обыск дома Ханса Седльмайера, преданно защищавшего Менгеле с тех пор, как тот бежал из Европы в 1949 году [1586] . Среди тех, кто всегда подозревал, что Седльмайер является ключом к поиску Менгеле, был Симон Визенталь, ещё в 1964 году сообщивший Фрицу Бауэру о связи этих двух с Хансом-Ульрихом Руделем. "Нам известно, что в прошлом Ханс Седльмайер несколько раз встречался с Йозефом Менгеле, — ответил Бауэр. —То, что это произошло шесть недель назад, для нас является новостью. Господина Седльмайера по этому делу допросила прокуратура и возможно, мы можем снова что-нибудь предпринять" [1587] . К сожалению, всякий раз, когда планировалось проведение обыска, Седльмайер всегда получал предупреждение от осведомителя из местной полиции и мог скрыть любые доказательства своих контактов с Менгеле [1588] . Однако 31 мая 1985 года, когда полиция прибыла в его дом по адресу Нордштрассе 3 в Гюнцбурге, Седльмайер был искренне удивлен. Немцы приняли меры предосторожности, задействовав в расследовании полицию не из Гюнцбург, и после тщательного обыска обнаружили адреса, номера телефонов и даже фотокопии писем Менгеле и от Менгеле [1589] .

Наиболее перспективными оказались адреса в Сан-Паулу, и уже через несколько часов после начала поисков к бразильцам обратились за помощью. Под личным руководством начальника городской полиции Ромеу Тумы бразильцы следили за домами, принадлежащими семьям Боссерт и Штаммер. Через четыре дня в обоих домах были проведены обыски, и в доме Боссертов по адресу Миссури-стрит, 7, был обнаружен целый арсенал предметов, связанных с Менгеле, включая рукописи, фотографии и даже рождественскую открытку, отправленную Рольфом Менгеле два года назад. Сразу после обнаружения свидетельств двое сотрудников немецкой федеральной уголовной полиции вылетели в Бразилию, чтобы допросить Боссертов. После двух часов допроса Боссерты сломались и признались, что Менгеле похоронен на кладбище в Эмбу, примерно в 15 милях к западу от дома Боссертов. "Я не думал, что нас можно найти так быстро", — сказал Вольфрам Боссерт [1590] . Новости вскоре просочились в прессу, и американцам и израильтянам показалось, что немцы пытаются присвоить всю славу себе. "Немцы сразу же отправились в Бразилию, не сообщив нам об этом", — вспоминал Дэвид Марвелл, член группы OSI по расследованию дела Менгеле. — Мы узнали об этом по CNN" [1591] . Нил Шер был столь же недоволен. "Если бы это мы совершили прорыв, — сказал он, — мы бы поделились этим с другими странами, прежде чем объявить об этом публично" [1592] .

6 июня огромная толпа, состоящая из сотен полицейских и репортёров, собралась на небольшом кладбище в Эмбу, чтобы посмотреть, как трое могильщиков раскапывают могилу "Вольфганга Герхарда". Выкопав яму глубиной почти в полтора метра, они добрались до гроба, который им не удалось вытащить. Вместо этого могильщикам было приказано разбить крышку, и вскоре они начали извлекать жуткую кучу костей и обрывков одежды, которые перенесли на большой металлический поднос, позаимствованный из морга в Сан-Паулу. В какой-то момент директор морга, Хосе Антонио де Мелло, взял череп и высоко поднял его для фотографов [1593] . "Мы должны без труда определить расу, рост и цвет кожи", — объявил он [1594] .

В течение следующих двух недель мировая общественность ждала и строила предположения. Многие считали, что найденные кости не принадлежат "Ангелу смерти". "Это седьмая смерть Менгеле, — заявил Симон Визенталь. — Только в Парагвае его трижды находили мёртвым, и всегда свидетели подтверждали, что это именно он. В одном из этих случаев мы нашли тело женщины" [1595] . Визенталь настаивал на том, что семья Менгеле пытается провернуть невероятную мистификацию. "Когда будет доказано, что останки не принадлежат доктору Менгеле, — сказал он, — это покажет, что он жив, и это семейный заговор". Визенталь также утверждал, что в 1964 году канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр предложил президенту Стресснеру 16 миллионов марок за экстрадицию Менгеле, но просьба была отклонена. Визенталь сказал, что помнит, как Фриц Бауэр рассказал ему об этом предложении. "Он попросил меня молчать о Менгеле в течение следующих нескольких месяцев", — вспоминал Визенталь [1596] . Западные немцы тут же высмеяли рассказ Визенталя. Мало того, что тогдашний посол Западной Германии в Парагвае отверг его как чистую выдумку, так ещё и чиновники в Бонне быстро указали на то, что, поскольку Аденауэр ушёл в отставку в октябре 1963 года, эта история не может быть правдой. Визенталь смущенно заявил, что ошибся с датой и имел в виду 1963 год [1597] . Однако, поскольку нет никаких доказательств того, что Визенталь обсуждал дело Менгеле с Бауэром в 1963 году, это утверждение, вероятно, является ещё одной выдумкой охотника на нацистов. По крайней мере, его скептицизм не был единственным, поскольку многие не были убеждены, что останки "Вольфганга Герхарда" на самом деле принадлежат Менгеле. Супруги Кларсфельд, израильтяне, OSI, Тувия Фридман — все сомневались в смерти этого человека. Когда Рольф Менгеле 11 июня объявил о смерти своего отца, подозрения не утихли. "Пока останки не будут передана международной группе патологоанатомов, включая западногерманских и американских, — сказал Иссер Харель, — и они не решат, что это Менгеле, эта история не имеет под собой никаких оснований" [1598] . Но семья Менгеле с пренебрежением относилась к скептикам. "Ложные следы были созданы охотниками за нацистами, такими как Визенталь и Кларсфельд", — сказал 34-летний племянник Менгеле, Дитер [1599] . Несмотря на долю правды в этом заявлении, члены семьи Менгеле, десятилетиями лгавшие о местонахождении Йозефа, едва ли могли привлечь к ответственности таких, как Визенталь и Кларсфельд.

21 июня 1985 года группа экспертов-криминалистов из шести американских учёных, сообщила, что "скелет принадлежит Йозефу Менгеле с достаточной научной точностью". Как и Менгеле, человек, найденный в Эмбу, был мужчиной европеоидной расы, примерно того же возраста и роста, имел характерно высокие надбровные дуги и, по всей вероятности, большой промежуток между передними зубами. Дополнительные доказательства были предоставлены доктором Ричардом Хелмером из Кильского университета, который относительно новым методом "электронного супрапозиционного сопоставления", объединил фотографии лица Менгеле с фотографией черепа из Эмбу. Полученные изображения хоть и выглядели жутковатыми, помогли убедить многих в том, что череп принадлежал врачу из Освенцима [1600] . Однако, несмотря на убедительность доказательств, сомнения все ещё оставались. Дэвид Марвелл из OSI сказал:

Марвелл смог убедить своего начальника, Нила Шера, что необходимо найти больше доказательств, и Шер согласился продолжить расследование. Среди тех, кто также продолжал сомневаться в результатах судебно-медицинской экспертизы, был Эли Розенбаум, ставший в ноябре 1986 года членом Всемирного еврейского конгресса (WJC). Хотя Розенбаум считал весьма вероятным, что Менгеле умер, одним из его первых действий в качестве главного юрисконсульта WJC было убедить руководителей провести частное расследование. Утечка из WJC одного документа породила предположение, что семья Менгеле действительно пыталась обмануть весь мир: "Менгеле, с точки зрения научных, финансовых и логистических ресурсов, был в состоянии осуществить довольно изощренную мистификацию" [1602] .

Единственным человеком, который верил в смерть Менгеле, был, по крайней мере, некоторое время, Симон Визенталь, который в своём годовом бюллетене в конце января 1986 года написал: "Таким образом, это дело для нас закрыто" [1603] . Тем временем команда OSI добилась определенных успехов в сборе новых доказательств. В Германии она обнаружила автобиографию Менгеле, подтвердившую большую часть показаний, данных такими людьми, как Штаммеры и Боссерты. Однако настоящий прорыв произошел в марте того же года, когда консул США в Сан-Паулу Стивен Дачи решил провести собственное расследование. По странному совпадению, свойственному литературному жанру "фантастика", Дачи до поступления на дипломатическую службу был стоматологом и патологоанатомом. Заинтригованный подготовленными OSI переводами на английский некоторых автобиографических произведений Менгеле, Дачи заметил, что тот для лечения корневых каналов зубов обращался к "доктору Гаме в Саме". Поначалу полиция не смогла найти доктора Гаму, но Дачи предположил, что город "Сама" это на самом деле пригород Сан-Паулу Санто-Амаро. Вместе со своим заместителем, Фредом Капланом, Дачи просмотрел телефонный справочник и обнаружил в нём "доктора Херси Гонзага Гама Анджело". Дачи посетил доктора и выяснил, что тот не только специализируется на лечении корневых каналов, но в 1978 году лечил некоего "Педро Хохбихлера", указавшего свой адрес как 5555 Алваренга Роуд. Поскольку адрес совпадал с адресом последнего убежища Менгеле, а псевдоним был одним из тех, которые он использовал, не оставалось сомнений в том, кого лечил доктор Гама. Гама рассказал американцам, что направившим пациента к нему дантистом был доктор Касумаса Тутия, и когда Дачи посетил и его, он узнал, что Тутия сохранил рентгеновские снимки. "Когда он выложил эти снимки на стол, это было как выигрыш в лотерею, — сказал Дачи. — За сорок лет никто так и не нашёл ни одного рентгеновского снимка Менгеле. Мы же отыскали человека, у которого их было восемь" [1604] . В ноябре 1986 года группа экспертов-криминалистов опубликовала новый отчёт, в котором теперь с уверенностью заявляла о смерти Менгеле.