Чтение онлайн

Согласно его мемуарам, последней остановкой Эйхмана в Европе была Генуя. Симон Визенталь утверждал, что Эйхман путешествовал через Рим, и хотя это предположение не лишено смысла, с точки зрения логистики оно малопонятно. Встреча Эйхмана с Худалом выглядела бы мрачно привлекательной, но маловероятной, и никаких доказательств этому нет. Беглец получал всю необходимую помощь за пределами Рима, и совершение фиктивной поездки в итальянскую столицу было бы ещё большим риском. 1 июня 1950 года в Генуе Эйхман получил паспорт Красного Креста, с указанием его профессии "техник", которым он, в ужасающем смысле, и был. На фотографии был изображен лысеющий "Клемент" с плотно сжатыми губами, в круглых очках, строгом галстуке-бабочке, белой рубашке и спортивном пиджаке. На верхней губе у него красовались невзрачные усики. Он был очень похож на ничем не примечательного заместителя директора школы [814] . Паспорт был подписан другим отзывчивым священником, францисканцем по имени Эдоардо Дёметер, которому Худал напрямую предоставлял проездные документы [815] . В течение двух недель, пока Эйхман ожидал отплытия парохода в Буэнос-Айрес, старый монах по имени "Патер Францискус", вероятно, и являвшийся Дёметером, "держал его в безопасном месте, подальше от посторонних глаз". "Мы стали близкими друзьями, — писал Эйхман, — сыграли много партий в шахматы и выпили много бокалов кьянти". 16 июня, за день до отплытия, Дёметер пригласил Эйхмана на мессу, несмотря на то, что беглец официально покинул Церковь в 1937 году. "Это не повредит", — сказал Дёметер, а Эйхман похлопав священника по плечу назвал его "моим добрым старым фарисеем". Он пошёл на мессу и получил благословение Дёмётера. Для Эйхмана это было наименьшим, что он мог сделать. "Странно, как на протяжении всего моего пути бегства мне помогали католические священники, — писал он позже. — Они делали это не задавая вопросов. В их глазах я был просто ещё одним беженцем" [816] .

На следующий день Эйхман покинул Европу на корабле Giovanni C. Во время отплытия Эйхмана сфотографировали на палубе между двумя попутчиками. На нём была та же одежда, что и на фотографии в паспорте, за исключением шляпы и лёгкой улыбки на лице. "Я чувствовал себя загнанным зверем, наконец-то оторвавшимся от преследователей, — вспоминал он. — Я ощутил глоток свободы. Но я также почувствовал и печаль. В кармане я носил горсть земли, собранной на своей родине во время путешествия через горы" [817] .

Так называемые "Ватиканский" и "Иберийский" маршруты были не единственными путями бегства нацистов из Европы. В середине 1946 года шведские и датские власти узнали о сети перевозившей разыскиваемых лиц из Дании в Швецию, откуда они отправлялись в Аргентину [818] . Сеть финансировалась немецким бизнесменом Фридрихом Шлоттманном и управлялась аргентинцем немецкого происхождения лет двадцати с небольшим по имени Карлос Вернер Эдуардо Шульц. На ранних этапах существования сети Шульц выдавал себя за представителя аргентинской Евангелической церкви в Ла-Плате и убеждал норвежцев освобождать нацистов, находящихся в тюрьмах, для эмиграции в Аргентину. Консульство Аргентины в Стокгольме с радостью оказывало Шульцу помощь и предоставляло его подопечным необходимые документы для въезда в Аргентину. Шульц же предоставлял поддельные паспорта Красного Креста, которые часто были настолько непрофессионально оформлены, что на них даже не было фотографии владельца [819] .

В 1947 году аргентинцы осознали огромный потенциал этого нового "скандинавского маршрута" и обратились за помощью к бывшему офицеру СС Гюнтеру Тёпке, чтобы тот переправлял разыскиваемых нацистов, а также учёных и техников из Германии в Швецию через Данию. В течение нескольких месяцев работа "Датской группы" шла гладко, и Тёпке снабжал Шульца множеством хороших скальпов для Перона. Среди них был Курт Танк, конструктор самолета Focke-Wulf 190, которому удалось бежать в конце 1947 года. Вместе с Танком путешествовал австрийский учёный-атомщик сомнительной репутации по имени Рональд Рихтер, который, как мы увидим, основал злополучный ядерный проект Перона [820] . Среди других известных личностей были гауптштурмфюрер СС Курт Гросс, видный деятель нацистской шпионской деятельности в Испании и Южной Америке во время войны, и датчанин Карл Ваернет, врач СС, утверждавший, что он открыл "лекарство" от гомосексуализма. Ваернета часто называли "датским Менгеле", он проводил эксперименты над подопытными людьми, кастрируя их и имплантируя искусственные половые органы [821] .

В течение нескольких месяцев шведы, казалось, терпели растущее число нацистов, прибывающих в их страну, а затем перебирающихся в Швейцарию и, в конечном итоге, в Буэнос-Айрес. Однако в апреле или мае они арестовали двух членов сети: Рихарда Крюгера, бывшего пилота Люфтваффе, и Сикстена Хааге, шведского студента. Хотя шведы пытались сохранить аресты в тайне, вскоре они получили огласку, и некоторые члены сети сумели скрыться. Полиция признала, что "идёт по следу мощной международной нацистской подпольной лиги, которая помогала огромному числу нацистов, чем Швеция когда-либо могла себе представить". В июне двое арестованных предстали перед судом и были осуждены, хотя их приговоры не оглашались. Естественно, что вся эта секретность лишь породила в прессе множество предположений, причём одна газета намекнула, что одним из клиентов сети был не кто иной, как Мартин Борман [822] . Сеть вскоре начала распадаться. 17 ноября 1947 года Шульц был арестован в Стокгольме, и во время суда признал соучастие членов аргентинского консульства. Вскоре после этого двум упомянутым членам сети и консулу вежливо предложили покинуть страну, а Шульца депортировали. Однако арест его не остановил, и в течение следующих нескольких лет он обосновался в Испании, где, как утверждалось, помогал сети Карлоса Фульднера [823] . В начале 1950-х годов он объявился в Буэнос-Айресе в качестве директора аргентинско-германской компании CAPRI [824] .

В феврале 1948 года британское посольство в Копенгагене сообщило МИД, что сеть Тёпке представляла собой не более чем "довольно небрежно спланированный заговор" [825] . Однако действия Тёпке, охарактеризованные как небрежные, выглядели на удивление изощренными по сравнению с деятельностью 70-летнего ветеринара на пенсии в Великобритании во второй половине 1946 года. В июне того же года двое бывших голландских эсэсовцев сбежали из лагеря для военнопленных на ипподроме Кемптон-Парк в графстве Суррей, в 15 милях к юго-западу от центра Лондона. Герман Мейер и Хендрих Тикен находились в лагере с августа предыдущего года, и к следующей весне они решили, что с них хватит. В военной форме британской армии, незадолго до полуночи 12 июня, они проделали дыру в колючей проволоке ограждения лагеря и прошли около 13 миль на юго-запад до Уокинга, где сели на автобус и проехали 6 миль на юг до Гилфорда. Примерно в полдень они постучали в дверь дома № 20 по Пьюли-Хилл, которую открыл крепкий усатый мужчина с ямочкой на подбородке. "Можно мне увидеть мистера Лиза?" — спросил Мейер. Мужчина оглядел их с ног до головы и ответил, он и есть Лиз. Затем Мейер спросил, могут ли они войти, и Лиз проводил их в гостиную [826] .

Два голландца, несомненно, выбрали человека, разделявшего, а возможно, и превосходившего их политические симпатии. Лиз, родившийся в Ланкашире на севере Англии в 1878 году, был специалистом по лечению верблюдов и удостоился редкой чести: его именем был назван верблюжий паразит нематод Thelazia leesei [827] . После службы, во время Первой мировой войны, в Королевском армейском ветеринарном корпусе Лиз вернулся в Англию, где основал успешную ветеринарную практику и опубликовал в 1928 году основополагающий труд "Трактат о заболеваниях верблюдов" [828] . Помимо парнокопытных, Лиз был также одержим ненавистью к евреями, и яростный антисемитизм привел его после войны к принятию фашизма. В 1924 году Лиз удостоился сомнительной чести стать первым законно избранным фашистом в Англии, получив место в совете Стамфорда. Однако яростный антисемит Лиз вскоре обнаружил, что его соратники по Британской фашистской партии на его взгляд слишком уж "кошерны", и в 1928 году он основал Имперскую фашистскую лигу, которую возглавлял с 1932 по 1940 год. В сентябре 1936 года Лиз был приговорен к шести месяцам тюремного заключения за "нарушение общественного порядка" путем публикации в газете, обвинений евреев в ритуальных убийствах. Приговор нисколько не смягчил крайности его взглядов, и в сентябре 1938 года, во время Мюнхенского кризиса, он обратился к Адольфу Гитлеру с предложением своих услуг. "Почти немыслимо, чтобы из-за этого дела началась война, — писал Лиз. — Мир ещё не совсем обезумел. Чехи никого не интересуют, кроме евреев и их приспешников" [829] . На протяжении большей части войны, согласно Положения 18B министерства обороны, Лиз находился в заключении, хотя в 1943 году был освобождён по состоянию здоровья. Болезнь не ослабила антисемитизма Лиза, и его книга Война с евреями за выживание (The Jewish War of Survival), по словам одного офицера MI5, содержала "одну из самых пагубных антиеврейских пропаганд, которые до нас дошли" [830] . Включая такие взгляды, как:

В книге также содержалось предположение, что сын Чарльза Линдберга, похищенный в марте 1932 года, стал жертвой еврейского ритуала в день праздника Пурим. Именно благодаря публичному выражению подобных взглядов служба безопасности внимательно следила за деятельностью Лиза, вскрывая его почту и иногда прослушивая телефон.

Таким образом, Мейер и Тикен выбрали для помощи в побеге довольно неподходящего человека. Тем не менее, Лиз был готов помочь, хотя и не хотел, чтобы его жена или домработница об этом узнали. Он позволил беглецам переночевать, а на следующее утро, принеся им завтрак, предоставил информацию об аргентинском посольстве в Лондоне. Он также дал им адрес компании Nu-Era Household Products в Далстон-Джанкшен (Ист-Энд, Лондон), где двое беглецов могли бы найти более подходящее убежище. Лиз сказал им, что по прибытии им следует спросить мистера Альфреда Купера, но если его там не окажется, им следует отправиться на улицу Феллоуз, 57, к мистеру Маккарти [832] . По обоим адресам Лиз посоветовал им использовать пароль: "Нас послал человек, который очень любит кошек". (Лиз действительно любил кошек, особенно свою собственную кошку Нэнди, которой он приписывал шестое чувство. В 1940 году Лиз заметил, как Нэнди стала особенно ласковой за два дня до его ареста и заключения [833] . Хозяин и не подозревал, что вскоре кошка снова продемонстрирует свои "радарные" способности.) Лиз также выделил беглецам 5 фунтов, и утром 15 июня беглецы сели на автобус Green Line из Гилфорда до Марбл-Арч в Лондоне. Вместо того чтобы сначала направиться в офис Nu-Era Household Products, Мейер и Тикен пошли в дом на улице Феллоуз, где дверь открыла женщина, которую позже они узнали как миссис Маккарти. Мейер сообщил ей, что их послал их новый друг-фелинофил, после чего недоумевающая женщина захлопнула перед ними дверь. В Nu-Era беглецам повезло больше, и вскоре их взял под свою опеку Рэй Алфорд, приютивший их в своём доме по адресу Афтон-роуд, 62, в районе Хакни.

В доме часто бывали незнакомые люди, поскольку Алфорд признался, что во время войны сдавал его в качестве убежища дезертирам, и что он сам, как и Альфред Купер, тоже были дезертирами. Мейер и Тикен оставались в доме на Афтон-роуд до начала сентября, и проводили время за чтением и учёбой. Единственным ярким событием их пребывания стал визит Мейера в дом аргентинского посла на Белгрейв-сквер в конце июля. К несчастью для Мейера, посла либо не было дома, либо он не захотел его видеть, но ему посоветовали встретиться с ним в 9:30 следующего утра в здании посольства на Уилтон-Кресент. Мейер пришёл на встречу, хотя с ним беседовал человек, назвавшийся "советником посла". "В комнате для допросов, я выложил карты на стол, — вспоминал Мейер, — и рассказал ему все о себе и Тикене […] Я рассказал ему о нашем плане отправиться в Аргентину и спросил, может ли он предоставить для этого необходимые документы" [834] . Дипломат отказался помочь, хотя и был дружелюбен, и пообещал ничего не сообщать британцам. Подавленный Мейер вернулся в Ист-Энд и поведал своему спутнику плохие новости.

Около полуночи 7 сентября в дверь дома номер 62 постучали. Дверь открыл отец Рэя Алфорда, а он сам находился с двумя беглецами. Через несколько секунд он повернулся к ним и прошипел: "Бежим! Полиция!" Они выскочили из задней двери, пробежали через сада, взобрались на невысокую стену, а с неё на крышу мастерской. Пролежав там некоторое время, пока полиция осматривала дом и сад, беглецы спустились с крыши и перепрыгнули через забор на соседнюю улицу. Они быстро добрались до дома № 57 по улице Феллоуз, где их приняла семья Маккарти. Три дня спустя Лиз узнал о случившемся из письма одного из своих соратников, Энтони Гиттенса. Письмо, перехваченное MI5, было написано кодовым языком, но криптографам из службы безопасности не составило труда его прочесть: