Чтение онлайн

Абсурдность истории с "Die Spinne" была успешно запечатлена бывшим агентом британского Управления специальных операций (Special Operations Executive, SOE) в номере британского журнала The Listener от 28 июня 1951 года. Стэнли Мосс, который вместе с Патриком Ли Фермором похитил немецкого генерала у берегов Крита в апреле 1944 года, признался, что страдает от "общепризнанной британской слабости к изучению историй наших побежденных врагов" [649] . Мосс изучил историю "Ста дней" Муссолини — от его возвращения к власти до казни. Естественно, история его спасения Скорцени занимала в этом важное место, и поэтому, когда "любимого коммандос Гитлера" заметили пьющим перно на Елисейских полях днём 13 февраля 1950 года, Мосс немедленно отправился в Париж, чтобы взять у него интервью. В сопровождении друга, капитана Майкла Люка, Мосс прибыл во французскую столицу и обнаружил, что газеты уже подхватили его "охоту на лицо со шрамом". Эта шумиха привлекла внимание "невысокого темноволосого человека", называвшего себя капитаном Жаком Камински, утверждавшим, что работал на "Die Spinne" в Италии, но поссорился с организацией из-за денег. Камински поведал не только о том, что Скорцени является главой европейского отделения "Die Spinne", но и о том, что руководит этой глобальной организацией проживающий в Аргентине Мартин Борман. Имя Бормана обычно служит важным показателем того, что любая передаваемая информация крайне сомнительна, и этот случай не стал исключением, поскольку Камински должен был устроить двум британцам "охоту за коммандос". Вскоре после этого Камински представил их другому предполагаемому агенту "Die Spinne", приехавшему из Аргентины и случайно оказавшемуся в Париже. Агент, носивший кличку "Альфредо", ожидал их в кафе в 11 часов утра. Он выглядел как персонаж из дешёвого триллера — латиноамериканец по внешности, "одетый в очень элегантный костюм в меловую полоску, шляпу и соответствующие туфли". Чтобы завершить образ в стиле нуар, под столом сидела собака породы боксер. "Альфредо" рассказал им, что он тоже поссорился с "Die Spinne" из-за денег, но подтвердил, что Скорцени и Борман были двумя главами этой организации, и что сеть побегов нацистов действовала под прикрытием "южноамериканской импортно-экспортной фирмы". "Die Spinne" недавно организовала перелет двух асов Люфтваффе, а также "известного ученого", работавшего в фирме "Фокке-Вульф". Мосс был излишне уклончив в своём отчёте относительно названия фирмы и личностей. Их имена начали упоминаться в газетах, и на момент "откровения Альфредо" о присутствии Курта Танка и асов Ханса-Ульриха Руделя и Адольфа Галланда в южном полушарии было известно многим. Фирма, о которой говорил "Альфредо", — это CAPRI, основанная Карлосом Фульднером в Буэнос-Айресе как компания, в которой использовался труд его "рабов". Это тоже было хорошо известно, до такой степени, что немецкая община в Аргентине в шутку называла её "Compania Alemana Para Recien Immigrados" (Немецкая компания для недавних иммигрантов) [650] . Поэтому всё, что таинственный "Альфредо" рассказал Моссу и Люку, вряд ли являлось доказательством доступа к какой-либо инсайдерской информации или, тем более, свидетельством существования "Die Spinne". Мосс и Люк пообещали проверить перспективную зацепку в Цюрихе, предоставленную "Альфредо", но перед отъездом они проконсультировались с другом, работавшим на британскую разведку в Париже. И этот друг заявил, что Камински на самом деле был советским агентом, и хотя он, возможно, и проник в "Die Spinne", все, что он рассказал, взято из легенды, разработанной в Москве [651] . Мосс и Люк встречались с Камински ещё несколько раз, но в общем стало очевидно, что их контакт распространяет не что иное, как дезинформацию и пытается приписать Скорцени деятельность, за которую тот не несёт никакой ответственности. "Как и сам Скорцени, — писал Мосс, — мы поняли, что коммунисты используют нас как пешек". Результатом такой дезинформации является то, что история почти безвозвратно искажается, и существует опасность полагаться на разведданные как на точные источники истины.

Вероятность того, что существование организации "Die Spinne" и причастность к ней Скорцени, по меньшей мере является, преувеличением советских разведслужб (а вполне возможно, и полной выдумкой) повышается при изучении пропагандистской Коричневой книги (Brown Book), опубликованной в Восточной Германии 1966 году, в которой утверждалось, что Скорцени руководил "Die Spinne" из своего дома в Дении на побережье Коста-Бланка на юге Испании. "Делом его рук является создание нацистской секретной организации "Die Spinne", — сообщалось в книге, — которая не только располагала значительными ресурсами из награбленных СС богатств, но и пользовалась поддержкой ведущих немецких трестов" [652] . Хотя Скорцени действительно владел небольшой фирмой в Дении, никаких доказательств того, что он руководил сетью побегов, так и не было обнаружено [653] .

Почему же русские так хотели подставить Скорцени? Ответ прост. Скорцени действительно помогал нацистам, но делал это открыто и на виду у западногерманского правительства. Советы и их сателлиты рассматривали такое попустительство не иначе как реабилитацию военных преступников — обвинение, безусловно, обоснованное, поскольку, например, факты изложенные в Коричневой книге далеко не являются полным вымыслом. Весьма обаятельный и общительный Скорцени после войны якшался со всеми влиятельными нацистами и фашистами на планете, заработав себе известность, сделавшую его лёгкой мишенью для советской пропаганды и разведки. 10 января 1953 года немец, называвший себя "Гюнтер Бун", явился в посольство США в Мадриде и заявил, что Скорцени возглавляет "пророссийскую фракцию тайного испанского общества, состоящего из бывших членов СС". Кроме того, он предоставил "доказательства" того, что Скорцени ежемесячно переводил огромные суммы денег на счет своей жены, подразумевая, что его финансирует Москва. Бун умолял американцев обыскать кабинет Скорцени и даже предъявил им схему "системы кодов, используемой для документов, которые можно найти в его сейфе". Однако американцы быстро установили, что предоставленная Буном информация была в значительной степени ложью, и имела все признаки советской операции по дезинформации [654] . Но Бун не сдавался, и 27 февраля он явился под именем "Клуф" в американское консульство в Марселе. На этот раз у него была гораздо более убедительная история, и теперь он говорил о новой неонацистской организации под названием HIASS, стремившейся внедрить просоветски настроенных бывших офицеров СС в Западную Германию, чтобы "работать на "Новую Германию" под опекой Советской России". Клуф также нарисовал то, что, по его утверждению, было символом HIASS — замысловатую закорючку, — хотя он не был уверен, что на самом деле означает аббревиатура HIASS. Чтобы добавить правдоподобия, он смешал свои фантазии с некоторыми реальными фактами, но американцы снова сочли "Клуфа" неубедительным, и вполне вероятно, что предлагаемые им "разведданные" были очередной попыткой дезинформации со стороны стран советского блока. Если это не так, то трудно представить, как якобы нищий Клуф/Бун смог финансировать свои поездки по Южной Европе [655] .

Подобно тому, как статья Сефтона Делмера прошла через "цикл проверки", в ходе которой союзники ходили по кругу, история отношений Скорцени с "Die Spinne" и ODESSA прошла через аналогичный процесс. В этой истории есть некоторая незначительная правда, но она была искажены и преувеличены до неузнаваемости агентами разведслужб, журналистами и охотно внимавшими им людьми. Вероятно, Скорцени действительно помог некоторым нацистами бежать, возможно, выступал в качестве связующего звена между беглецами и их пособниками, но предположение о том, что австриец руководил каким-то тайным обществом, является надуманным, не в последнюю очередь потому, что почти каждый его шаг отслеживался американцами, и, по всей вероятности, спецслужбами некоторых других странами. Тот факт, что информация Буна была так легко отвергнута, объясняется интенсивностью слежки, установленной за такими людьми как Скорцени. Так, например, когда Бун рассказал американцам о сейфе Скорцени, Роберт Бик, исполняющий обязанности военного атташе в посольстве, смог предоставить ЦРУ точные сведения о этом сейфе [656] . Короче говоря, если бы Скорцени руководил сетью побегов, американцы бы об этом знали.

В середине 1940-х годов разведслужбы союзников получили ещё несколько донесений об ODESSA, но они указывали на то, что организация была не более чем общим термином, используемым бывшими нацистами, желавшими продолжить борьбу. Более того, характер ODESSA, по-видимому, менялся в зависимости от того, кого допрашивали. В декабре 1947 года CIC допросил в Донаувёрте бывшего офицера СС Роберта Маркворта, арестованного за попытку подкупа. Маркворт утверждал, что выполнял секретную миссию для ODESSA, целью которой было внедрение в советскую военную администрацию, и это не имело никакого отношения к сети побегов [657] . Ранее в том же году информатор сообщил американцам, что связаться с организацией можно довольно просто, потолкаться в толпе людей на одном из главных железнодорожных вокзалов, пока "к вам не подойдет кто-нибудь и не произнесёт слово ODESSA". Анонимный информатор добровольно предоставивший американцам эти сведения заявил, что, сам попытал счастья в Ганновере, где встретил некоего "Герберта Рингеля", утверждавшего, что целью ODESSA было "планирование будущей революции". Приказы распространялась внутри ODESSA через сеть контактов, ни один из которых не знал имени следующего человека в цепочке. Методом идентификации агентов было наличие "трёх маленьких точек в форме треугольника у основания большого и указательного пальцев правой руки". "Рингель" также показал информатору "удостоверение ODESSA", на обложке которого был изображен предполагаемый символ организации: две скрещенные стрелы, наложенные на буквы ODESSA. Американцы присвоили информатору индекс F3, что указывало на невозможность проверить его надежность и на то, что его информация только предположительно правдива [658] . На самом деле, то, что он сообщил, с большой вероятностью было очередной дезинформацией, причём совершенно любительской. Представление о том, что ODESSA выдаёт своим членам удостоверения личности, было абсурдным, как и наличие трёх точек на руке. Также кажется невероятным, что член ODESSA стал бы делиться такими секретами с незнакомцем на ганноверском вокзале. В том же году в Розенхайме CIC раскрыл ещё одну организацию, называвшую себя ODESSA, хотя, судя по всему, она состояла всего из десятка человек, некоторые из которых ранее побывали в тюрьме за кражи и хранение оружия. CIC сообщил, что внедрился в эту группу, и отметил, что слово ODESSA использовалось как своего рода пароль. Лидер группы, Ханс Шухерт, был описан как "фанатичный эсэсовец, всегда приветствующий своих друзей словами "Heil ODESSA"". В кабаре гостиницы "Plestkeller" в Цигельберге, недалеко от Розенхайма, [659] Шухерт попросил исполнить номер для членов СС. "Теперь танец для ODESSA, — сказал он. — Это значит для СС". Хотя многие из присутствующих были шокированы, никто — включая нескольких полицейских — не выразил никакого протеста [660] .

К началу 1950-х годов сообщения об ODESSA и "Die Spinne" утихли, и если эта организация когда-либо и существовала, то, как и все остальные неонацистские ячейки со своими грандиозными идеями, она к тому времени распалась. Многие нацисты, включая Скорцени, открыто помогали своим бывшим товарищам, жертвуя деньги таким организациям, как "Bruderschaft" и HIAG (Ассоциация взаимопомощи бывших членов Ваффен СС), полное немецкое название которой — Hilfsgemeinschaft auf Gegenseitigkeit der Angehorigen der ehemaligen Waffen SS — звучало схоже с ODESSA. Такие организации не преследовались как западными немцами так и союзниками, но, как и все группы, в состав которых входили бывшие нацисты, они находились под тщательным наблюдением спецслужб [661] . А когда какая-либо группа становилась слишком амбициозной и угрожала подорвать зарождающуюся демократию Федеративной Республики, её принудительно распускали. Самым сенсационным примером этого стал арест в ночь с 14 на 15 января 1953 года британцами группы "Naumann Circle". Возглавляемая Вернером Науманом, бывшим министром пропаганды Рейха и спутником Мартина Бормана по бегству из бункера фюрера, эта группа ставила перед собой цель ни много ни мало — восстановление нацистского государства. "Давайте организуем заговор из нескольких сотен человек, — сказал Науманн в речи, произнесенной в Дюссельдорфе 2 ноября 1952 года, — и мы станем силой, которая сначала будет действовать за кулисами, но однажды, публично добьется реализации своих идеалов" [662] . Документы изъятые у Науманна показали, что он находился в центре обширной сети нацистов, таких как Скорцени, Рудель, Аксманн и Лаутербахер, а также их сторонников-иностранцев, таких как супруги сэр Освальд и Диана Мосли, и Эберхард Фрич, издатель газеты Der Weg в Буэнос-Айресе, на которого работал помощник Худала Рейнхард Копс. Кроме того, Науманн, по-видимому, создал сеть агентов СС, подчинявшихся лично ему [663] . Если ODESSA и существовала в какой-либо форме, то руководил ей скорее всего Науманн и те, кто входил в его окружение — все до единого нацистские "аристократы". Однако в документах, изъятых у Науманна, нет никаких упоминаний о каких-либо организациях, занимавшихся организацией побегом, или об ODESSA, и "Die Spinne" [664] .

Интересно, что в записи дневника Науманна от 21 августа 1950 года описывается встреча с Артуром Аксманом, бывшим лидером гитлерюгенда и ещё одним выжившим после бегства из бункера фюрера. Во время беседы за послеобеденным кофе Аксман сказал Науманну, что его "привлекает план Скорцени" и что он готов "ему помочь" [665] . На первый взгляд, это может показаться намеком на что-то вроде ODESSA, но, скорее всего, речь идет о плане Скорцени по формированию 200-тысячной армии, которую можно было бы перебросить из Испании в случае войны с Советским Союзом. В том же месяце Скорцени находился в Германии, пытаясь заручиться поддержкой для очередного из своих чрезмерно амбициозных планов [666] . К весне 1952 года план, по-видимому, трансформировался в желание переправить в Испанию через Швейцарию бывших офицеров СД, Абвера и СС, "имеющих опыт специальных операций" [667] . Позже, в том же году, ЦРУ получило от надёжного информатора "ветерана Люфтваффе" информацию о том, что Скорцени находится в сговоре с Науманном в попытке создать "подпольную организацию из лиц придерживающихся нацистских взглядов с непосредственной целью предотвращения интеграции Германии с западными державами и с конечной целью восстановления авторитарного немецкого государства" [668] . Арест членов "Naumann Circle", несомненно, нанес сокрушительный удар по планам Скорцени, и нет никаких доказательств того, что он хотя бы частично преуспел в реализации своей мечты. Вплоть до своей смерти в 1975 году Скорцени был замешан во всевозможных интригах (от поставок оружия египетскому президенту Гамалю Абдель Насеру до интимной связи с Эвитой Перон) некоторые из которых, вероятно, имели место быть [669] .

Но что можно сказать о донесении, поступившем в ЦРУ в середине 1952 года от беженца венгра, в котором говорилось о Кларе Штауффер и Шайдлерах, работавших на ODESSA? Штауффер, безусловно, помогала нацистам бежать, но опять же, нет никаких сведений о том, что её организация действовала под названием ODESSA или "Die Spinne". Супруги Шайдлеры, однако, представляют собой гораздо более неоднозначную ситуацию. После ареста капитаном Мэттсоном в мае 1945 года Артур Шайдлер был интернирован, и пока он находился в заключении, свободная в сексуальном плане Ирис завязала роман с американским полковником. В начале 1947 года влюблённый офицер разрешил Ирис навестить мужа, чтобы получить от него разрешение на развод. Во время обсуждения расторжения брака, Артур Шайдлер сообщил жене, что часть золота, которое они с Кальтенбруннером спрятали, куда-то пропала [670] . Как ему удалось это выяснить, находясь за решеткой, остается неясным, но с тех пор Ирис больше не стремилась к разводу, возможно, из-за вновь разгоревшейся симпатии к мужу обладавшему потенциальным доступом к огромному богатству. Слухи о том, что Шайдлеры владеют спрятанными сокровищами, начали распространяться по региону Зальцкаммергут, и в середине 1947 года Ирис была допрошена полицией города Бад-Аусзе. Хотя Ирис отрицала какую-либо причастность к спрятанным сокровищам, она согласилась "сотрудничать в поиске золотых и валютных активов". Ирис также передала слухи о существовании тайника, за оградой концлагеря Эбензее, филиала Маутхаузена, и предположение о том, что "значительное количество золота" было спрятано в 15 милях к северу от Альтаусзе в подвале дома в Альтмюнстере, в котором жила фрау Коплин [671] . Если Ирис и отыскала золото, то тщательно это скрывала, поскольку нет никаких доказательств того, что она разбогатела. В сельской местности слухи распространяются быстро, и, несомненно, репутация Ирис как распутной женщины легко подкреплялась столь же пикантными рассказами о чердаке, набитом золотом. Каждый раз, когда Ирис угощала всех выпивкой, местные жители перешёптывались, что всё это оплачено из тайника с золотом [672] . Однако у Ирис всё же был секрет, не имевший никакого отношения к золоту или ODESSA: она была информатором CIC. До отъезда из Альтаусзе в конце 1940-х годов Ирис поставляла американцам информацию о различных нацистских деятелях [673] . В этот период, как говорили, она также поддерживала некие отношения с Вильгельмом Хёттлем после его освобождения из замка Клессхайм в декабре 1947 года [674] . Неясно, возобновили ли они интимные отношения, но Ирис, безусловно, стала частью зарождающейся сети, во главу которой американцы поставили Хёттля [675] . Однако отношения со временем испортились, и, согласно одному из донесений 1952 года, "эти люди находятся в состоянии разлада уже около двух лет" [676] .

В конце 1940-х годов Ирис переехала в Зальцбург, где открыла магазин одежды, но продолжала поставлять информацию CIC. Пока Артур всё ещё находился в заключении, Ирис вскоре закрутила роман с сотрудником отеля по имени Хайнц Гриммс. Братом её нового возлюбленного был журналист-коммунист по имени Вилли Гриммс, который, несмотря на свои политические взгляды, передавал через Ирис донесения в CIC. Её роман с Хайнцем закончился после его ареста за махинации на чёрном рынке, и когда её муж в 1948 году вышел на свободу, Ирис всякий раз при упоминании Гриммса проявляла беспокойство. В 1950 году она открыла в Зальцбурге, по адресу Франц-Йозеф Кай, 9, бутик под названием "Wiener Modelle", и по тому же адресу Артур работал продавцом в фирме торговавшей инструментами и автозапчастями. Тем не менее, Ирис продолжала работать на разведслужбы, хотя, по-видимому, не только в интересах американцев. В конце 1951 года CIC получила информацию о том, что магазин Ириса служил местом встречи предполагаемых агентов печально известной своей жестокостью венгерской тайной полиции AVH (Allamvedelmi Hatosag). Одним из посетителей магазина Ирис якобы был бывший журналист Иштван Сереньи, заключенный в тюрьму коммунистами, а затем завербованный для шпионажа в Австрии. Вскоре, как утверждалось, Сереньи примкнул к тайной группе бывших членов ультраправой партии "Arrow Cross" ("Скрещённые стрелы"). С декабря 1951 по январь 1952 года CIC прослушивал телефон Шайдлеров и вскрывал их почту, но не нашёл никаких доказательств связи Ирис с Сереньи, а всё, что подтвердилось, это то, что она действительно торговала одеждой, а Артур занимался импортом и продажей автозапчастей [677] .

Возможно, венгерским журналистом, снабдившим CIC информацией об ODESSA в середине 1952 года, был Иштван Сереньи. Даже если слежка CIC не выявила связь Шайдлеров с Сереньи, в таком небольшом городе, как Зальцбург, венгр мог узнать о них из слухов, являвшихся не более надёжным источником информации, чем пересуды в кружке вязания. Слухи о существовании ODESSA распространялись повсеместно, как и слухи о любом другом предполагаемом тайном обществе. Но был ли источником информации именно Сереньи или нет, достоверна она была или нет, венгерский журналист, безусловно, знал то, что в 1952 году в Европе было известно очень немногим: вымышленное имя Анте Павелича "Пал Араньос" и номер его паспорта Красного Креста — 74369.

Ещё одним человеком, интересовавшимся Шайдлерами, был Симон Визенталь. 3 апреля 1952 года Визенталь написал длинное письмо журналисту Оттмару Кацу, касающееся нацистского золота и того, как сокровища припрятанные Кальтенбруннером якобы использовались для финансирования маршрутов побега нацистов. В письме, некачественная копия которого хранится в Национальном архиве в Вашингтоне, Визенталь, по-видимому, утверждает, что Артур Шайдлер играет ключевую роль в переправке награбленного. Визенталь также поведал Кацу о различных тайных нацистских обществах, таких как "Scharnhorst", "Sechsgestirn", "Edelweiss", "Spinne" и PAX. Упомянул он и об ODESSA, которая, как он сообщил Кацу, доставляла беглецов к епископу Худалу в Рим, а откуда они переправлялись в Мадрид и Южную Америку [678] . Интересно, что в своём письме Визенталь, в отличие от мемуаров 1967 года Убийцы среди нас, не делает никаких дальнейших заявлений относительно ODESSA. В этой версии Визенталь утверждает, что узнал об организации во время Нюрнбергского процесса от бывшего высокопоставленного офицера Абвера, которого он называет "Ганс". Таинственный "Ганс" подробно описывает деятельность ODESSA, указывая имена, места, маршруты и личности некоторых из тех, кому удалось сбежать, включая Мартина Бормана и Адольфа Эйхмана [679] . Таким образом, картина, которую Визенталь якобы представил в 1946 году, представляет собой совершенно иную и гораздо более масштабную версию, чем та, что описана шесть лет спустя в письме к Оттмару Кацу. Почему же так получилось? Возможно, Визенталь преднамеренно скрыл от Каца информацию, но это маловероятно, поскольку письмо довольно длинное и содержит множество сведений о других открытиях. Более вероятное объяснение этого несоответствия заключается в том, что Визенталь в 1960-х годах хотел представить себя более осведомлённым, чем другие, тогда как всё, что он действительно знал о предполагаемой ODESSA в начале 1950-х годов, — это то, что он поведал Кацу. Визенталь также заявил, что, "узнав больше об операциях ODESSA, я понял, почему разведслужбы союзников ничего об этом не знали". Как мы уже видели, эти разведслужбы знали об ODESSA очень многое, а подобное заявление типично для самовосхваления Визенталя.