Чтение онлайн

Вскоре были разработаны планы ареста Павелича, но поскольку он, по-видимому, находился под защитой Ватикана, такая операция могла быть проведена только тогда, когда преступник находился вне его границ. Такая операция была бы "чрезвычайно сложной", предупреждал американский генерал, "требующей тщательной координации властей США, Великобритании и Италии и сохранения абсолютной секретности" [549] . Тем не менее, 7 июля 1947 года начальник оперативного отдела CIC в Риме передал приказ от помощника начальника штаба американских войск на Средиземноморском театре военных действий, который "желает, чтобы субъект [Павелич] был взят под стражу при первой же возможности". Этот приказ, должно быть, вызвал панику, потому что семь дней спустя внизу документа была добавлена приписка: "Новые инструкции: "Руки прочь"" [550] . В результате Павелич так и не был арестован.

Этот новый приказ, по-видимому, является доказательством того, что союзники укрывали человека, чье прошлое было столь же отвратительным, как и у Гитлера. Хотя маловероятно, что Павелич использовался в качестве агента, он все же был влиятельной фигурой среди остатков усташей, некоторые из которых использовались британцами и американцами в разведывательной войне против Тито. Если бы Павелича передали Тито, то агенты усташей, возможно, были бы менее склонны служить своим новым хозяевам [551] . Этот аргумент был выдвинут на встрече в британском посольстве в Риме 11 августа 1947 года лейтенанта Джорджа Ф. Блунды из разведывательного управления армии США с двумя офицерами MI6. Один из офицеров MI6, командир эскадрильи Дерек Вершойл, бывший литературный редактор журнала The Spectator, сказал Блунде, что американцы должны арестовать Павелича без участия британцев. Блунда отказался и сказал, что такой арест "не будет отвечать нашим интересам, поскольку ряд хорватов использовались в качестве информаторов… [и они] известны своей лояльностью к антикоммунистической деятельности Павелича и его католическому фанатизму" [552] . В результате союзники переложили ответственность на итальянцев, которые, как было решено, должны были произвести фактический арест под наблюдением британцев и американцев. Однако арест так и не состоялся, поскольку Вершойл заявил, что ему не удалось выманить Павелича за пределы территории Ватикана. Другой возможной причиной было то, что Павелич в сентябре перенес серьёзную операцию, представлявшую угрозу для его жизни [553] . Кроме того, арест Павелича выявил бы соучастие некоторых элементов Ватикана в его укрытии. Как писал агент Гоуэн: "Связи Павелича настолько обширны, а его нынешнее положение настолько компрометирует Ватикан, что любая экстрадиция [Павелича] нанесла бы сокрушительный удар Римско-католической Церкви" [554] .

Павелич, возможно, и не был агентом разведслужб союзников, но ему, безусловно, позволили сбежать. В следующем году он даже смог покинуть территорию Ватикана. 11 октября 1948 года некий венгр, в очках и с густой бородой на лице, по фамилии "Пал Араньош", имевший паспорт Красного Креста под номером 74369, поднялся в порту Генуи на борт итальянского парохода Sestriere. 6 ноября, по прибытии в Буэнос-Айрес, его вывели с судна агенты Перона [555] . Однако Павелич был одним из немногих хорватов, которым удалось добраться до Южного полушария без помощи Крунослава Драгановича. Павелич справедливо полагал, что священник был слишком близок к британцам и американцам [556] . Как Поглавнику удалось сбежать, до сих пор остается загадкой, и можно лишь предположить, что ему помогал кто-то из Ватикана или он просто сам организовал свой переезд [557] . Однако Павеличу, возможно, помогала другая тайная сеть, к которой мы вернёмся позже.

Драганович был не единственным католическим прелатом в Риме, занимавшимся переправкой военных преступников. Не менее важной фигурой был епископ Алоис "Луиджи" Худал, ректор австро-германской церкви и семинарии Санта-Мария-дель-Анима на улице Виа делла Паче, в двух кварталах к востоку от площади Навона. Иногда, сотрудничая с Драгановичем, Худал помогал спасать десятки нацистских военных преступников, включая двух самых известных: Франца Штангля и Адольфа Эйхмана. Позже Худал утверждал, что его миссия как священника заключалась в помощи любому, кто за ней обращался, будь то нацист, коммунист или еврей, но правда в том, что благотворительность Худала распространялась в основном на первых [558] . На самом деле, на протяжении многих лет симпатии Худала были на стороне гитлеровского режима, и в 1936 году он даже написал книгу под названием Основы национал-социализма, в которой пытался перекинуть мост между христианством и нацизмом. Худал отправил Гитлеру экземпляр книги с дарственной надписью: "Архитектору немецкого величия" [559] . Книга не была полной апологией нацизма, и в её заключении Худал утверждал, что когда "национал-социализм совпадает с новой философией жизни, возведённой до уровня догмы, [...] в таком случае молчание и ожидание были бы равносильны одобрению и одновременно отрицанию веры". Для Худала истинное лидерство могло исходить только от Церкви, и в заключительном абзаце книги он заявил, что нацизм никогда не может быть полностью принят Церковью: "Приведу слова апостола: "Богу следует повиноваться больше, чем человеку", а также другую фразу на протяжении веков часто звучавшую в Риме против многочисленных ересей: "Non possumus!"" [560] В результате этой позиции книга в Германии была запрещена, а после аншлюса, и в Австрии [561] .

Несмотря на свои очевидные сомнения относительно нацизма, Худал в итоге оказался в компании некоторых ведущих деятелей крайне правых в Европе и Америке. По слухам, во время войны, он разъезжал по Риму с флагом Великой Германии на своей машине, и даже говорили, что у него был золотой значок нацистской партии [562] . Те, кому довелось с ним встречаться, вспоминали Худала как "человека очень низкого роста, всегда пытавшегося выделиться" [563] . Другой свидетель вспоминал, как его "живые тёмные глаза выглядели добродушными под густыми бровями, а слегка пухлые губы говорили об открытости и честности" [564] . Родившийся в 1885 году австриец Худал был рукоположен в священнический сан в 1908 году, а в 1911 году стал служить к церкви Санта-Мария-дель-Анима. Во время Первой мировой войны он был капелланом в германской армии, а после её окончания вернулся в свой родной город Грац и занял должность профессора семинарии. В 1923 году он был назначен ректором церкви Санта-Мария-дель-Анима и оставался в Риме до конца своей жизни. В 1932 году Худал был разочарован тем, что не смог стать архиепископом Вены. По словам одного епископа, австрийское правительство обошло Худала стороной, потому что он был слишком "националистически настроен" [564] . Тем не менее, в следующем году Худал был рукоположен в сан титулярного епископа кардиналом-покровителем Санта-Мария-дель-Анима Эудженио Пачелли, ставшим в 1939 году Папой Пием XII.

Весной 1943 года Худал встречался с оберштурмбаннфюрером СС Вальтером Рауффом, первым применившим газовые фургоны-душегубки для убийства евреев в качестве альтернативы расстрелу, чтобы облегчить "значительную нагрузку" на тех, кто нажимал на спусковой крючок [565] . Согласно рассказу бывшего лидера гитлерюгенда Альфреда Яршеля, Рауфф наводил связи в Риме и Ватикане, чтобы создать потенциальную сеть для бегства [566] . Однако история Яршеля весьма сомнительна, поскольку она представлена в его книге 1969 года Бегство из Нюрнберга, опубликованной под именем Вернер Брокдорф. Эта книга представляет собой любопытное сочетание точных сведений и откровенного вымысла, причём первые помогают придать правдоподобие второму. Соперничая со многими абсурдными утверждениями Симона Визенталя, книга Яршеля является источником множества мифов, связанных с беглыми нацистами. Теоретически возможно, что Худал мог встречаться с Рауффом, когда тот служил в Италии, и также возможно, что они обсуждали пути бегства, но этому нет никаких доказательств.

Тем не менее, на протяжении войны Худал заработал репутацию, если не последователя нацизма, то, по крайней мере, явно ему сочувствующего. С началом войны в 1939 году Пий XII лишил церковь Санта-Мария-дель-Анима своего покровительства, а на Рождество ответ на поздравления Худала был цинично адресован "Арийскому колледжу", а не Санта-Мария-дель-Анима. Худал также обнаружил, что когда он сопровождал немецких и австрийских паломников в те части Ватикана, которые обычно были открыты для священника его ранга, путь им преградила швейцарская гвардия [567] . Политические взгляды Худала были настолько хорошо известны, что когда в июне 1944 года союзники вошли в город, церковь Санта-Мария-дель-Анима была ими обыскана. В отчёте Управления стратегических служб (OSS) Худал был назван "отступником в полном смысле этого слова, принадлежащим к категории беспринципных и бесчестных священников, вмешивающихся в политику" [568] .

Если у Пия XII и были какие-либо сомнения относительно Худала, то, похоже, они утихли после освобождения Рима. Худалу было поручено возглавить группу "Австралийская помощь" ("Assistenza Austriaca"), входившую в состав Папской комиссии по оказанию помощи беженцам [569] . Худалу был выдан пропуск для посещения лагерей интернированных лиц с целью оказания "обычной религиозной помощи католикам" [570] . Для Худала это стало буквально божественным благословением, поскольку позволило ему создать свою сеть для бегства нацистов. "Я благодарю Бога за то, что Он [позволил мне] посещать и утешать многих жертв в узилищах и концентрационных лагерях, — писал он много лет спустя, — и [помогать] им бежать с поддельными удостоверениями личности". Мотивацией Худала было убеждение, что война была не чем иным, как "соперничеством экономических систем", поданном в приукрашенном виде массам с помощью "броских фраз вроде демократии, расы, религиозной свободы и христианства". Поэтому Худал утверждал, что чувствовал себя "обязанным после 1945 года посвятить всю свою благотворительную деятельность главным образом бывшим национал-социалистам и фашистам, особенно так называемым "военным преступникам"" [571] . Конечно, в то время Худал никогда бы не осмелился на такую дерзость, поэтому он позаботился о том, чтобы наладить хорошие отношения с союзниками и представить себя как преданного католического священника. В докладе OSS отмечалось, что члены группы "Австралийская помощь" "почти до уничижения стремились сделать все, чтобы угодить союзникам […] Они жадно цеплялись за любой намек на интерес союзников к ним, каким бы низким ни был источник этого интереса" [572] . В результате такого низкопоклонства OSS считало их "небольшой группой идиотов", но предупреждало, что они могут представлять угрозу, если станут общаться с бывшими военнослужащими Вермахта.

Но Худал идиотом не был, и он действительно наладил контакты с немецкими военными. Его главным помощником в работе с "беженцами" был капитан Рейнхард Копс, служивший в Абвере и задержанный британцами в Гамбурге. В 1947 году, после года проведенного в лагере, он сбежал и, сменив имя на "Ганс Малер", добрался в Рим. Как и многие беженцы, Копс находил пропитание в папской столовой, открытой для всех нуждающихся. Там Копс с радостью обнаружил находившихся в подобной ситуации множество немцев, все из которых были из "лучших семей". Вскоре он связался с Худалом, который устроил его на работу в библиотеку Салваторского ордена недалеко от площади Святого Петра. В канун Рождества Худал собрал Копса и около двухсот своих "беженцев" на праздник и сказал им: "Можете быть уверены, полиция вас здесь не найдёт, это не первый раз, когда люди живут в катакомбах Рима". Копс фактически стал связующим звеном между организацией Худала и Делегацией по иммиграции из Европе в Аргентину (Delegation for Argentine Immigration in Europe, DAIE) в Генуе. Контактом Копса в DAIE был бывший итальянский офицер Франц Руффиненго, который также помогал Драгановичу переправлять его людей в Аргентину. "В Риме я пожимал руку, протянутую мне Францем из Генуи", — позже напишет Копс. В какой-то момент Копс даже проживал в Генуе, где делил квартиру с хорватскими и немецкими беженцами, нашедшими убежище у одного из агентов Драгановича [573] .

Именно Руффиненго обучил Копса, прокладывать маршруты бегства. После того, как "Австрийская помощь" — действовавшая как своего рода псевдоконсульство — предоставляла "беженцу" удостоверение личности, подписанное Худалом, беглец подавал заявление на получение паспорта Красного Креста, часто выдававшегося без лишних вопросов. Поскольку Красный Крест был сильно перегружен, не было никакой надежды на то, что его сотрудники смогут проверить личность всех заявителей. Кроме того, подпись епископа имела большой вес, и хотя подозрения в отношении Худала были широко распространены в разведывательном сообществе, о них почти никто не упоминал. Затем беглец добирался до Генуи, где ему помогали Копс, Руффиненго, агент Драгановича, DAIE, а также представители "Национального комитета по эмиграции в Аргентину" (National Committee for Emigration to Argentina), который поддерживал другой высокопоставленный прелат, архиепископ Джузеппе Сири [574] . После получения необходимых документов беглеца сажали на пароход, направлявшийся, чаще всего, в Буэнос-Айрес. Иногда Худал платил Драгановичу за его услуги, потому что, как говорится в отчёте CIC, Драганович "не проявлял интереса к делам, не касавшимся усташей и нацистов и не приносившим ему особой финансовой выгоды". Как говорили, хорватский священник получил от Худала "крупное вознаграждение" [575] .

До сих пор неясно, откуда Худал получал эти средства. "Австралийская помощь" получала ограниченные пожертвования от Ватикана, но этого было бы недостаточно для оплаты проезда тысяч беженцев, которых Худал хотел отправить в Южную Америку [576] . Деньги также поступали от американской организации "Служба помощи во время войны — Национальная католическая конференция благотворительности" (War Relief Services — National Catholic Welfare Conference, NCWC), выписавшей чек на Банк Рима на сумму чуть менее 30.000 лир [577] . Однако, поскольку проезд до Буэнос-Айреса мог стоить около 100.000 лир, такое пожертвование было ничтожным. Многим беглецам приходилось самим доставать деньги, и, поскольку — по словам Копса — некоторые из них происходили из "лучших семей", это не представляло большой проблемы. Организация Худала не была богата деньгами, и даже если Ватикан закрывал на это глаза, нет никаких доказательств того, что он выделил "Австралийской помощи" больше, чем любому из двадцати других региональных отделений Папской комиссии по оказанию помощи беженцам. Поэтому для реализации своего грандиозного плана Худал решил обратиться к человеку, находившемуся на другом конце этой "крысиной тропы" — Хуану Перону. В августе 1948 года епископ написал президенту Аргентины письмо выдержанное в несколько лицемерном тоне: