Чтение онлайн

12 ноября в Гамбурге Барбье попал в ещё более неприятную ситуацию. В тот вечер он и двое его соратников ехали в трамвае, когда Барбье заметил, что за ними следует машина британской военной полиции. Барбье и его сообщники вышли из трамвая на вокзале, и, направляясь к своему поезду, были задержаны сотрудниками британской полевой службы безопасности. "Ну что ж, друг мой, — сказал британский капитан, — мы не американцы. От нас ты не убежишь!" Позже Барбье утверждал, что его отвели в комендатуру и избили, что сделало его на всю оставшуюся жизнь британоненавистником. Хотя неизвестно, рассказал ли Барбье британцам что-либо, но похоже, что в этом не было особой необходимости, поскольку британцы изъяли у него записную книжку. Она содержала записи о его деятельности и, что особенно важно, адреса множества контактов. Для бывшего офицера гестапо это был полный провал. Два дня задержанные томились в камерах, переоборудованных из угольного подвала. Однако вечером 14 ноября Барбье удалось открыть замок своей камеры куском металла, и трое задержанных, прокравшись мимо поглощённого игрой на флейте охранника, оказались на свободе. Барбье вернулся в Кассель, где 11 декабря присутствовал при рождении своего второго ребёнка, Клауса-Йорга [907] .

В начале февраля 1947 года британцы и американцы решили распустить не только ODS, но и другие организации сопротивления, за которыми они следили в течение последних нескольких месяцев, включая одну с зловещим названием Организация по исследованиям бактериологической войны. В ночь с 22 на 23 февраля, в ходе операции "Selection Board" ("Отборочная комиссия"), были арестованы 96 членов этих групп [908] . Одной из важнейших целей был сам Барбье, чья записная книжка оказалась бесценной для отслеживания подозреваемых. Однако в ту ночь Барбье остановился не по своему обычному адресу в Марбурге, а в доме своего друга Фридолина Беккера в Касселе. Поскольку Беккер тоже был целью операции, CIC навестил его дом в предрассветные часы. Во время облавы у Барбье было достаточно времени, чтобы спрятаться в ванной, а затем выпрыгнуть из окна в задней части здания, пробежать через сад и скрыться в ночи [909] . Таким образом Барбье снова остался один.

Казалось, что бывший "Лионский мясник" жил беззаботной жизнью. Однако есть свидетельства, позволяющие предположить, что постоянные выскальзывания Барбье из рук союзников были связаны скорее с мошенническими сделками, чем с удачей. Первое указание на то, что Барбье мог "договариваться" со своими потенциальными преследователями, кроется в характере его отношений с Эмилем Хоффманом. Информация, полученная в результате "Selection Board", показывает, что Барбье точно знал, на кого самом деле работает Хоффман — на британцев. "Без сомнения, Барбье знал об этом уже несколько месяцев, — говорится в совершенно секретном отчёте разведки США от мая 1947 года. — Считается, что Барбье использовал Хоффмана и, сотрудничая с британцами, надеялся избежать выдачи французам" [910] . Отчёт британской разведки того же месяца почти подтверждает мнение американцев.

К сожалению, документ в этом месте значительно отредактирован. Вполне вероятно, что оба считали, что британцы позволили им сбежать, и тот факт, что документ отредактирован, это подтверждает.

Но, как оказалось, Барбье не от чего было бежать, поскольку он даже не был целью операции "Selection Board". В следующем абзаце документа говорится: "Более того, поскольку Барбье был исключен из списка целей "Selection Board" по общему соглашению с 16-м (Гамбургским) разведуправлением, штабом разведотдела CIC и штабом EUCOM…" [911] Это предложение имеет решающее значение, поскольку оно ясно показывает, что Барбье находился под защитой как минимум трёх разведслужб союзников. Нет сомнений в том, что Барбье уже в какой-то степени работал на союзников, и они стремились защитить его, несмотря на то, что знали о чудовищности его преступлений. В отчёте ЦРУ, составленном в 1974 году, указывается, что Барбье, безусловно, работал на эту разведслужбу в 1946 году в качестве "ценного источника" [912] . Как показал совершенно секретный британский отчёт, опубликованный в декабре 1946 года, арест Барбье в Гамбурге в ноябре предыдущего года произошёл по ошибке: "В начале ноября полковник Беккер или Барбье, доктор Вилкеннинг и ещё один человек были непреднамеренно арестованы. Они сбежали в течение 24 часов, но не раньше, чем у них были изъяты записи с множеством адресов" [913] . Возможно, этой троице просто позволили сбежать, хотя доказать это невозможно. Некоторое время спустя Барбье скажет американцам, что его арест в Гамбурге заставил его потерять "всякий интерес к британцам и всякую веру в их обещания" [914] . Неизвестно, какие обещания — если таковые были — британцы дали Барбье, но вполне возможно, что они гарантировали его свободу в обмен на ценную информацию.

Однако вскоре после операции "Selection Board" британцы решили Барбье арестовать [915] . К сожалению, у них не было ни малейшего представления о том, где скрывался бывший гестаповец, и в результате был арестован и допрошен Эмиль Хоффман. Хоффман сообщил британцам, что Барбье будет в Мюнхене в середине или конце мая и его можно будет найти в ресторанах "Humpelmayer" или "Roxy" с полудня до двух часов дня с 15 по 21 мая [916] . Хоффман предупредил британцев, что Барбье будет трудно поймать. "Прежде чем зайти в паб, Б. принимает меры предосторожности, — написал он 6 мая находясь в камере британской военной тюрьме в Бад-Ненндорфе. — Ни в коем случае нельзя гарантировать, что если полиция обнаружит его в пабе, то обязательно задержит. Он ловко избегает ареста, несмотря ни на какие обстоятельства". Хоффман также указал, что Барбье и его жена, "способная, умная, легко приноравливающаяся к любой ситуации и верная ему на сто процентов женщина", могли находиться в горах Райхенхалля, Берхтесгадена или Гармиша [917] .

Но Барбье не было ни в одном из этих мест, и даже если бы британцы его арестовали и попытались завербовать, они бы вскоре обнаружили, что американцы их опередили. 28 марта 1947 года, через месяц после арестов, в ходе операции "Selection Board", Барбье, на железнодорожной станции Мемминген встретил знакомого. Этим человеком был Курт Мерк, бывший офицер Абвера из Дижона, сотрудничавший с Барбье во время войны, в борьбе с французским Сопротивлением [918] . Теперь же Мерк работал на CIC в Мюнхене под руководством Роберта С. Тейлора. Мерк сразу же оценил потенциальную пользу, которую Барбье мог принести CIC, и нанял его с одобрения Тейлора и его начальника, подполковника Дейла Гарви, который оговорил, что Барбье должен "разорвать любые связи с незаконными элементами из СС и лицами из списка "Selection Board"" [919] . Барбье явно стремился произвести впечатление на своих новых работодателей, поскольку Тейлор считал его "честным, высокоинтеллектуальным и абсолютно бесстрашным человеком" [920] . Но даже когда Барбье стал работать на CIC, другие подразделения этой спецслужбы все ещё пытались его арестовать. В апреле и мае CIC разыскивал Барбье в Штутгарте и Марбурге, и только в конце мая в штаб-квартире корпуса поняли, что их люди преследуют человека, который фактически стал одним из них. Тейлор разъяснил ситуацию своему начальству и попросил, чтобы его новому источнику "было позволено сохранять свободу, пока он работает на агентство". Он добавил, что "ценность Барбье как информатора бесконечно перевешивает любую пользу, которую он может принести в тюрьме" [921] . Отсутствие ответа из штаб-квартиры CIC было воспринято как фактическое одобрение, и Барбье вскоре стал неотъемлемой частью сети Мерка, носившей кодовое название "Buro Petersen" ("Бюро Петерсена").

Использование Тейлором преступника, подобного Барбье, не обязательно противоречило руководящим принципам CIC. В мае 1947 года CIC издал директиву, с пояснением, что, хотя желательно использовать агентов, чьи идеалы схожи с идеалами Соединенных Штатов, это не исключает возможности задействования информатора типа "зарежь своего соседа", если кажется, что от этого можно получить определенную выгоду. Под этим понимается, что для обеспечения адекватного охвата необходимо использовать все типы личностей" [922] . На самом деле, у CIC не было запрета на использование бывших нацистов, и поэтому, с его точки зрения, не было ничего плохого в том, что Тейлор и Гарви завербовали человека, подобного Барбье [923] . Даже если это вызывало определенное моральное сомнение, считалось, что разведывательную войну против коммунистов нельзя выиграть честным путём. Как мы увидим, американцы были не единственной страной, использовавшей нацистских преступников в качестве агентов разведки, и отказ от этого поставил бы их в невыгодное положение. Позиция CIC основывалась на проверенном временем принципе "враг моего врага — мой друг", сочетающимся с консеквенциалистским подходом, когда цель оправдывает средства. В войне против Советов лучшими агентами не всегда были обладатели безупречной репутации.

В течение всего 1947 года CIC был в восторге от работы Барбье. Сменивший Тейлора, специальный агент Камиль С. Хайду, сообщил, что Барбье снабжал "агентство чрезвычайно ценными сведениями". Новый агент Мерка был настолько впечатляющим, что вскоре стал его заместителем и возглавил часть сети, следившей за деятельностью французской разведки в американской и французской зонах Германии. Таким образом, Барбье снова работал против французов — изменился только его работодатель. "В этом качестве, — сообщал Хайду, — субъект до сих пор демонстрировал чрезвычайно впечатляющие результаты" [924] .

Несмотря на его "хорошую работу", в CIC были люди, желавшие допросить Барбье о бывших эсэсовцах и членстве в ODS. В октябре оперативник штаба CIC приказал Гарви арестовать Барбье и доставить его в разведцентр Европейского командования (EUCOM) под Франкфуртом для "подробного допроса". Хайду и Гарви протестовали, поскольку такой шаг серьёзно ослабил бы сеть Мерка, но их протесты были проигнорированы. 11 декабря после нескольких недель все более настойчивых требований Барбье был арестован.

Следователей допрашивавших Барбье почти не интересовала его деятельностью во время войны. Вместо этого заданные ему вопросы касались контактов с бывшими эсэсовцами и послевоенными нацистскими группировками. Барбье находился под стражей пять месяцев, и хотя он признал, что был в Лионе, он, как и ожидалось, был крайне разборчив в рассказах о своей деятельности там и не признал, что служил в гестапо. Следователи могли бы оказать на него более жесткое давление, ведь Барбье как офицер гестапо разыскиваемый французами за массовые убийства находился в списке CROWCASS, — но американцы просто не хотели ничего знать. К маю они были готовы позволить ему возобновить прерванную арестом деятельность. CIC признал, что Барбье подпадает под категорию лиц подлежащих аресту, но не желал его заключения в тюрьму, поскольку "его знания о миссии корпуса, его агентах, средствах и т. д. слишком обширны". Если бы Барбье сбежал, он мог бы передать всю имеющуюся у него информацию другой разведслужбе. CIC не хотел рисковать, и 10 мая 1948 года Барбье было приказано вернуться в Мемминген [925] .

Однако, прежде чем отправиться в путь, ему предстояло пройти ещё один допрос — со стороны французов. Прошлой осенью Луи Бибе, французский агент контрразведки, работавший в Германии, прослышал о том, что Барбье работает на американцев. После многих недель переговоров, CIC наконец разрешил французу допросить Барбье. Допрос состоялся 14 мая в старом офисном здании в Хёхсте, недалеко от Франкфурта. В присутствии сотрудника CIC Барбье, производивший впечатление "худого и крайне нервного человека", отрицал свою истинную личность. "Я сказал ему, что у нас есть неопровержимые доказательства того, что он Барбье, — вспоминал Бибе, — но он продолжал это отрицать". Ход допроса встревожил сотрудника CIC, прекратившего его всего через десять минут. Однако Бибе смог снова допросить Барбье 16 июля в Мюнхене, где обнаружил гораздо более уверенного в себе человека, признавшего, что он и есть Барбье. "Крепкий орешек", — заметил Бибе сотруднику CIC [926] . Главный вопрос касался тайны того, кто выдал Жана Мулена гестапо. Французы подозревали в этом и собирались судить Рене Арди, но, к их большому разочарованию, Барбье ничего им не сказал. "Они были готовы разорвать его на части, — вспоминал офицер CIC Джон Уиллмс. — Я бы сказал, что этот парень дразнил французов. Он чувствовал себя настолько уверенно, что мог дать им откровенные ответы" [927] . Барбье явно получил от CIC твёрдые гарантии, что его не передадут французам. CIC должен был сдержать своё слово, поскольку знал, что если он приобретет репутацию обманщика своих информаторов, такие источники сведений вскоре иссякнут [928] .