Чтение онлайн

— Дурни вы, богатыри, — в последнее слово он вложил столько издевки, что ей можно было бы потопить ладью. — Не водится в Пограничье ни нечисти, ни нежити. Разве что стражи какие были… Да и те давно поразбежались.

— А кто ж тогда… там? — с испугом спросил Отер, не сводя отчего-то глаз с плевка колдуна и кивнув в сторону тумана.

— Как кто? — изумился Ханур. — Княжна.

— Это которая? — брякнул молодец с непонятки.

Колдун смеялся так сочно и так громко, что в тишине хохот его буквально оглушал. Казалось, что нынче все Пограничье теперь услышит да прознает о них, однако ж против ожидания эхо не подхватило веселья колдуна, не разнесло по округе, а так и утопило его в тумане.

— Тут же за какую березу ни загляни, на княжну наткнешься, — утер проступившие слезы Ханур. — Ну, паря, ну потешил.

И, глядя на набычившегося юношу, развел руками и уточнил:

— Наша княжна. Избавушка девица. Суженая твоя.

Парень заморгал глазами и только и мог, что открывать рот как рыба. Дядька же опустил копье и негромко бранился на собственную глупость.

— Я не буду дожидаться, — усмехнулся колдун, — пока ты начнешь задавать глупые вопросы, а потому скажу. Ведет она нас. Куда надо ведет. Потому как Лес чуять должна, зовет он ее, как и каждую душу. А мы следом идем. Вот я ее и выпустил рядом. Да и ей не лишнее будет… Не все ж в утайке нести ведогонь. И мне не на пользу такое. Итак, вон, гостей полна изба…

Он осекся и, резко развернувшись, заспешил дальше.

— Избава… — еле слышно повторил Отер. Он хотел было кинуться в туман, разыскать зазнобу, прижать, приласкать, но отдаляющийся колдун крикнул через плечо:

— Если глупость удумал, то пустое. Не вспомнила она себя еще. Зазря пропадешь.

Он все же остановился, покосился на замявшегося парня и добавил негромко:

— Наберись терпения.

Отер насупился, но спорить не стал и побрел следом.

Порой то тут, то там мелькал хрупкий силуэт княжны.

* * *

Усталость навалилась на плечи, подобно мешку. Ноги давно стали будто свинцовыми, а все тело ломило. Даже шагавший всю дорогу бодро Ханур уже порядком сдал и тащился теперь чуть ли не позади Отера и бирюка.

А вокруг все также покоилось Пограничье. Неизменное, вечное.

Не было здесь, кажется, ни восходов, ни закатов да и вообще все кругом было так и такое же, как будто только сейчас вывалились они из прорехи. Даже, кажется, деревья те же… Хотя, кто их разберет в таком тумане.

Избава, что мелькала зыбкой тенью, появлялась то реже, то чаще, и парень даже как-то попривык к этому. Перестал окликать девицу, пытаться подманить или же подкараулить у какой сосны. Может, смирился, а может и поверил Хануру, что всему своя пора наступить должна.

И впрямь, коль себя вспомнит, то уж точно явится. Тогда-то и будет большой труд все растолковать несчастной.

От этой внезапной мысли Отер вздрогнул и остановился. Что ж раньше-то не приходило ему в голову такое. Как будет он объясняться с любимой, как в глаза ей посмотрит? На остолбеневшего юношу налетел задумавшийся дядька, а там уж и колдун добавил, и все трое повалились прямо на землю.

Так и сели, где были, тяжело дыша и чувствуя, что не в силах больше ступить ни шагу.

Развалившись как были, даже не скинув плащей и походных котомок, троица путников не могла сделать ничего кроме как бездумно озираться по сторонам. Отер хотел было спросить у всезнающего колдуна, а возможно ли вообще развести костер в Пограничье да обогреться (все же промозглость осени, кажется, проникала даже сюда), но тут взгляд его остановился на дальнем буреломе. Груда поваленной земли, торчащая стеной, ощетинилась сухими корнями и ветками, напоминая поверженное чудище (отчего-то неприятно вспомнилась битва с пущевиком), но не это привлекло внимание молодца.

Там, у самой низины, что-то тускло поблескивало. Туман все силился укрыть свою добычу, спрятать, но тщетно — загадочная цацка то и дело подмигивала неверным светом. И так это вдруг заинтересовало парня, что он, превозмогая усталость, медленно встал и побрел к бурелому.

Дядька, что долго пытался хоть как-то собраться с духом, не сразу приметил парня, а когда обернулся, то обнаружил последнего замершим на краю туманной границы. Он окликнул юношу раз, другой, но не получил ответа, а потому в немалой тревоге заставил себя подняться и поспешил к другу. Когда же бирюк добрался до молодца, то из-за его широкой спины еле разглядел, что скрывал навал бурелома, но когда увидел…

Железный кругляш, уже порядком тронутый ржавчиной, тускло поблескивал в сером мареве, и на нем, будто грозя путникам, сжимался вытравленный сжатый кулак. Приметный знак варяжек. Ниже шла длинная кольчужка, забранная поясом, рубаха, порты…

А над всем этим застыло спокойное лицо Яры.

Вот только узнать молодую воительницу было трудно. От былой молодости и румянца не осталось и следа. Теперь кожа ее, бурая, пергаментная, обтягивала угловатый череп. Вместо губ чуть приоткрытая полоска рта с чернеющим провалом. И только светлые, как у всех северян, волосы, сплетенные в тугую косу, выглядели все такими же живыми. Это яркое пятно блеклого золота среди серого однообразия Пограничья вдруг показалось Отеру и дядьке таким слепящим, режущим глаза, что оба невольно прищурились. Сморгнули.

Когда-то крепкое девичье тело варяжки теперь напоминало высушенный скелет, обряженный в боевое облачение. Так выглядели древние мертвяки в разоренных курганах, настолько былинных, что даже паутина и пыль в них превратились в камень. И если бы не твердая уверенность молодца, что встречались они не так уж и давно, то можно было б сказать, что погибла девушка лет сто назад.

— Да как же так, — растерянно пробормотал парень, в задумчивости разглядывая покойницу. Та сжимала в руках боевые топорики, однако ж трудно было сказать, ушла ли она в пылу битвы или же просто по привычке держала оружие наготове.

— Знакомица твоя? — спокойно спросил подошедший колдун. И Отер не нашел в себе сил огрызнуться. Сказал только:

— Встречались раз. В домовине одной ночь коротать довелось, а после… — К горлу вдруг подкатил ком, и молодец на миг запнулся, но продолжил: — Она все подвигами грезила. Хотела мир порушенный исправить, вернуть все как было. Вот и искала пути в Пограничье, значит. Тогда и нашла.

— Это как это? — в скучном голосе Ханура вдруг послышался интерес. Урод подался вперед, отстранил дядьку и жадно заглянул парню в лицо.

— Да как-как, — пожал плечами Отер. — Взбрело ей в голову всякое. Она с рассветом и помчала в чащу. Мы с дядькой за ней. Носились, носились, что твои рыси… Насилу нагнали, а тут вдруг р-раз и кругом дырки стали возникать. Прорехи. Вот такие же, что ты давеча разверз. Мы и глазом моргнуть не успели, а девка эта бешеная туда шмыгнула… Вот, значит, чем обернулось…

— Как занятно, — прошипел колдун, пристально разглядывая покойницу, но Отер пропустил это мимо ушей. Он все думал о своем, и привиделось ему отчего-то, будто сам подтолкнул он неистовую Яру в ночь темную, в щель поганую направил. Хоть и дурость пригрезилась, а все тошно на душе стало.