Чтение онлайн

— Мы отведем тебя, Избава. Отведем.

Княжна послушно кивнула и прижалась к груди парня, которому стоило неимоверного труда не разрыдаться прямо здесь, столько горя и тоски бурлило в нем.

* * *

Они кружили по Пограничью.

Кажется, дни сменялись днями, если считать, сколько они ложились на ночлег. Или же дрема одолевала их все чаще и, сами того не понимая, впадали они в сонное забытье. Среди тумана и марева, погружаясь в видения, упорно брели они незнамо куда.

Избава появлялась все чаще и, наверное, только в те моменты Отер хоть ненадолго выныривал из водоворотов наваждений. Они говорили о разном, но каждый раз вдруг княжна замирала, чтобы тут же очнуться, не помня ничего, что было до того. И тогда парень тихо отходил прочь и дальше шел понурый и мрачный.

Дядька не лез, понимал, что не помочь тут ни словами, ни делами, и самое лучшее, что можно — это побыстрее разделаться с этим всем. Коль получится Избаву в Лес к предкам доставить, чудно, а коль нет… ну так что уж поделать.

Так и пробирались все дальше.

Колдун же, что поначалу чуть не скакал от радости, видя, что дух княжны уверенно ведет их, с каждым днем становился все мрачнее. Он все больше ворчал, начал опять бормотать себе под нос, и Отер не без основания стал опасаться, что урода опять хватит приступ безумия. Вот только этого им не хватало посреди Пограничья.

В конце концов Ханура не выдержал.

Когда брели они меж кривых, будто закрученных в узлы сосен, а ведогонь княжны мелькал где-то впереди в белесой дымке, он вдруг остановился и обернулся к спутникам. Узкие плечи его понурились, и даже клочковатая борода как-то опала, повисла сосульками.

— Оплошал я! — нехотя буркнул он. — Думал, что манит Лес дух неприкаянный, что плевое дело будет. Раззадорим Избаву, да она нас и приведет прямиком к воротам заветным. А там уж думать останется, как ведогонь девицы переправить, как запор сломать… А оказалось…

Он вздохнул и закончил:

— Кажется, что в этом и беда — не чуют души Леса, не могут сыскать к нему путь-дорогу. Блуждают по Пограничью, носятся туда сюда, пока в отчаянии не вываливаются обратно в мир живой! Не думал я, что так оно обернется…

Дядька злобно и витиевато выругался, в красках расписав, что он думает про колдуна и его бредовые затеи. И Ханур, видимо неимоверно подавленный, даже не ответил бирюку. Что само по себе было диво, потому как отчего-то крепко невзлюбил урод пестуна Отерова.

Молодец почесал в затылке, понимая, что от криков и ругани толку не будет вовсе, и спросил:

— Так. А делать-то чего теперь?

Ханур лишь развел руками и плюхнулся на ближайшую корягу. Думать, значит.

Парень проводил взглядом мечущийся неподалеку призрак Избавы и тяжело выдохнул.

Застряли, выходит.

Путники крепко кумекали вот уже несколько часов.

Позади остались жаркие споры, крики, свара и почти что драка, когда дядька и впрямь чуть не полез на огрызнувшегося особо едко колдуна. Не помогли и умные разглагольствования. Ни к чему не привели в сотый раз повторенные действа, что позади остались. В надежде выискать какую лазейку, припомнить, может, что упущено было, да только куда там. Уж коль даже Ханур, странный чаклун, что и про прошлые обряды до раскола знал, и пути в Пограничье, и явно еще немало скрывал, и тот сидел понуро, то что уж говорить. Дело и впрямь было дрянь.

Дядька было выдвинул мысль, а не завел ли их подлый чернец в западню, дабы сгубить, но юноша разом отсек ее, заявив, что коль хотел бы сгубить, то сам бы в прореху и не лез, да оставил тут дураков и всех делов. Бирюк недовольно поворчал, но с доводом согласился.

Теперь же все трое сидели кругом, понуро опустив головы и размышляя.

Вдруг Отер вскинулся и треснул себя ладонью по лбу так сильно и звонко, что даже туман, что медленно подбирался к путникам, в испуге отпрянул:

— Дядька! Дядюньчик! — Он заплясал вокруг пестуна и колдуна, поднимая в воздух целый ворох сухих иголок. — Как же я забыл! Ты же сам говорил?

Бирюк недоуменно хмыкнул и непонимающе воззрился на парня. Его примеру последовал и Ханур.

Молодец подскочил к ним и жарко затараторил:

— Дядька! Сам же говорил! Тогда, в чаще. Когда от Блуда уходили!

Парень хлопнул себя по одеждам в области живота и хохотнул, удивляясь несмышлености остальных:

— Яйцо! Ну же! Как сейчас помню ж — твои слова.

Он резко выпрямился и забасил, явно пытаясь подражать образу бирюка:

Говорила знахарка-матушка да все загадками. Три раза яичко пособит. Куда надо доведет, когда надо — выручит, откуда надо вытащит…

— К-какое яйцо? Ты что несешь, Отер, сын купца Вала? — совершенно растерянный Ханур переводил взгляд на гогочущего молодца и на начавшего вдруг тоже щериться дядьку.

А после и вовсе захотел спрятаться за ближайшую сосну, когда бирюк тоже вскочил и заскакал, следуя примеру юнца. Седина в бороду.

Когда же оба спутника колдуна чуть успокоились, то кинулись они к нему. Юноша полез за пазуху с глупым хихиканьем и позже выудил наружу ладонь с чем-то. Колдун подался вперед и с удивлением рассмотрел на раскрытой руке небольшое яйцо.

— Вот, колдун. Глянь-поглянь на подарочек. Это яичко нас уж раз выручало, может и теперь сгодится. «Куда надо — доведет! Когда надо — выручит. Откуда надо — вытащит!» Смекаешь? Тогда от Блуда к Избаве вытянуло, за уши. Чудом ушли. Нынче тоже сладиться может.

— Верно ты припомнил, — скупо усмехнулся бирюк и с одобрением хлопнул по плечу парня. — Сладится!

Колдун не сводил взгляд с тусклого кругляша, теребил бороду и бормотал себе под нос:

— Не прост ты, Отер, сын Вала. Ох, непрост. — он поднял взгляд на спутников и кивнул. — Может и выйдет толк с затеи.

Вскоре, когда дядька и Отер унеслись вперед, следуя за ожившим и укатившимся куда-то в туман яйцом, Ханур на миг задержался на опустевшей полянке.

Он все также нещадно теребил бороду, которая вот-вот готова была пойти клочками.

— Не так прост… — повторял он, будто наговор читал.

— В чем тайна его вызнать надо! Где силу взял. Сгодиться может, — вкрадчиво шепнул на ухо Тот, То Знает.

Ханур кивнул и пробормотал:

— Не так прост… Или же… — Он покосился через плечо и процедил: — Или же дуракам везет.