Чтение онлайн

Ну ее, буйную.

Вдруг среди свалки битвы промелькнул кто-то. Невысокий, юркий…

Мальчишка.

— Мамка! Мамка!

Щуплый, бледный, кинулся он к бешеной бабе, схватился за ногу, то ли ища защиты, то ли сам стараясь уберечь родительницу. Та на миг отвлеклась, и тут же два железных копейных жала блеснули в воздухе.

Нырнули. Вынырнули.

Баба пошатнулась, ноги ее затряслись, и она, теряя силы, рухнула на колени. Заслонила собой тихо плачущего мальчишку.

Вперед выехал крепкий мужчина с проседью в бороде, в дорогих доспехах. По всему видать, воевода. Хищно улыбнулось с алого щита золотое солнце.

— Вот и довелось повстречаться, атаманша! — В голосе воеводы не было ничего. Ни злорадства, ни злобы. Скука. Рутинная работа, погань разбойничью изводить.

Позади него затихал шум побоища — ратники добивали тех, кто еще дышал. Он все же позволил себе слегка улыбнуться и бросил дружинникам, не оборачиваясь:

— Я ж говорил, добрый знак очельника встретить!

— Проклятый ведун… — прошипела атаманша и, собрав последние силы, кинулась вперед…

Плывут видения, морочат.

— Отер?

Молодец, что ворочался в тревожной дреме, не сразу понял, был ли это очередной морок или же кто и впрямь звал его.

— Отромунд?

Он открыл глаза и долго глядел в серое небо Пограничья. Проклятое место без времени, без расстояния…

— Отер? Ты ли это?

Теперь он ясно различил голос и тут же вскочил. Сна как не бывало, потому как распознать этот зов он мог бы из сотен и сотен других. В долгих странствиях он будто слышал его, берег память о нем, хранил в сердце.

— Избава? — негромко прошептал он и стал озираться.

Дядька и Ханур спокойно сопели, лежа на земле, и дела им не было ни до причуд тумана, ни до манящего голоса княжны. Как в забытье провалились.

И тут он увидел.

Она была такой же, какой помнил он ее всю юность, какой виделся с ней в последний день перед своим не то походом, не то побегом, какой осталась она навсегда с ним. Хрупкий стан, покатые плечи, милое, любимое лицо. Разве что делась куда-то та вечная дерзкая манера держаться, слегка вздернутый подбородок и ощущение, что вот-вот упрет руки в боки, топнет ножкой и заставит мир крутиться вокруг нее. Не было больше того. Лишь кроткая растерянность и покорность.

— Где… где я? — В звонком девичьем вопросе слышалось недоумение.

Юноша поднялся и медленно пошел к призраку, и каждый шаг давался ему с неимоверным трудом. Будто брел он к прошлому, к несбывшемуся, к чему-то, что навсегда осталось там, в темной комнате на скамьях…

Он встал перед ней и понурил голову. Глядя в любимые глаза, тихие и печальные, что смотрели теперь на него, он все хотел и не решался взять ее за руку, коснуться, обнять. Не зная, сможет ли тронуть почти бесплотную девицу…

Отер открыл было рот, но не нашелся, что сказать, и лишь моргал, не в силах оторвать взгляда от любимого образа.

С чего начать? Как?

Он не мог найти нужных слов.

— Где я? — повторила девушка.

Ее лицо было почти живым, на нем вот-вот можно было бы прочитать хоть что-то, и в целом выглядела она как прежде, если бы не… Если бы юноша не видел сквозь нее слегка расплывчатые деревья, полог на земле и стелющийся густой туман. Она была вроде бы и здесь, но и не тут. Так, эхо, осколки памяти былого, что еще немного оставалось с ней.

Верно говорили старики, что нельзя духу ушедшему себя вспоминать, потому и сильно нельзя горевать об усопшем, чтобы не тянуть его назад прошлым, не звать. Да только как же не горевать, когда любимая…

— Ты, — слова давались тяжело. Все нутро сковало, и даже ставшая привычной уже тошнота Пограничья куда-то подевалась. — Ты… умерла.

Уж лучше рубить разом, подумал Отер и все же отвел взгляд.

На удивление, девица восприняла такую весть спокойно. Покачала головой, словно размышляя о своем, и вдруг мягко улыбнулась.

— Вот оно как получилось, — печально сказала она. — Мальчик?

Молодец судорожно кивнул.

— Знать, судьба такая, — она чуть склонила голову к плечу и внимательно поглядела на юношу, как часто смотрела когда-то. — А я ждала, ты не думай. Очень ждала. Я знала, что ты вернешься. Правда, видишь как вышло…

— Я… Я… — задохнулся Отромунд, и все то, что хотел он сказать, как оправдаться, вдруг куда-то улетучилось, и внутри осталась лишь гудящая пустота. Будто вырвали часть души и бросили куда-то.

Княжна вдруг протянула руку и ласково тронула своего суженого, провела ладонью по щеке, продолжая улыбаться. Будто успокаивала.

От неожиданно холодного прикосновения, больше похожего на дуновение ветра, Отер вздрогнул.

— Я все понимаю, Отер, — негромко и тягуче прошептала она. — Не кори себя. Никому из нас не подвластно изменить отведенное. И я рада, что довелось мне тебя еще хоть разок повидать…

Вдруг девушка на миг замерла, смотря куда-то мимо парня. Образ ее задрожал, поплыл, и Отер хотел было кинуться к ней, но тут княжна моргнула и удивленно посмотрела в глаза парню. Улыбнулась растерянно.

— Отер? — в голосе был покой и отрешенность. — Отер? Где я?

Глядя на покорно стоявшую княжну, юноша с обмиранием сердца понимал, что был прав — обрывки былой памяти.

— Избава… — прошептал он, неуклюже вытирая проступившие слезы.

— Она будет возвращаться, — раздалось за спиной молодца. Ханур стоял неподалеку и рассматривал призрак девицы. — Будет помнить то одно, то другое. Все больше о тебе. Ты говори с ней, в том зла не будет. Да и она все равно забывает почти сразу. Вот только не пытайся назад тянуть, а то знаю я вас, влюбленных. Удумаешь еще, а потом всем расплачиваться.

Отер, которого как раз начали посещать подобные мысли — схватить княжну, мчать назад да и сигануть в прореху, а там будь, что будет, лишь украдкой покосился на колдуна. Кивнул судорожно.

Девица стояла перед ним тихая и неподвижная.

— О чем говорить-то? — ляпнул Отер, чтобы сказать хоть что-то.

— О вас, о странствиях своих, о прошлом. Она будет слушать да идти, куда надо. А мы следом. Думаю я, что должен звать ее Лес. Так вот и выбредем.

Молодец робко взял девушку за руку, поглядел в широко распахнутые глаза и постарался улыбнуться: