Чтение онлайн

Отер невольно выдохнул и на всякий случай помахал рукой по обе стороны от себя. Дурнину, значит, смахнул. После чего стал спешно собираться. Оставаться здесь уж больно не хотелось, да и желательно было б добраться до родных границ побыстрее, мало ли степь злая какие еще напасти приготовила. Бормоча такие размышления себе под нос, парень споро сложил нехитрую свою поклажу в походный узелок, проверил перевязку с ножиком (про странные узоры, что мерещились ему, Отер старался не думать), нахлобучил на макушку шапку кочевью, одним махом выбрался из рытвины и застыл…

Шагах в десяти, в рассветной дымке стоял дядька. Он замер спиной к парню, упер копье в землю и глядел куда-то.

Пока Отер тер глаза, плевал через плечо и решал, мерещится ему или нет, бирюк бросил, не оглядываясь:

— Засоня! Уж час, как выйти можно было.

И тут молодца взяла злоба. Да что ж это творится, люди добрые. Ладно, по ночам от духов до мороков покоя нет, разговорами докучают, но днем-то? Когда время солнышка ясного и света белого. Совсем распоясалась нечисть поганая! Аль в степи другой уклад, и местным злым духам все нипочем? Так нет, Ыгбей вон сколько сказов баял про то. У них тут наоборот все куда строже с этим, и даже, например, нет небыльников, с кем в ладу живут степняки да в помощи. А этот, вон, стоит! Еще и дядькой прикидывается, хмарник!

Распаленный такой подлостью морока, парень в несколько прыжков оказался подле бирюка, выскочил перед ним и, от души плюнув на скрученную дулю, сунул прямо под нос злобному наваждению.

— На! — крикнул Отер и для пущего эффекта покрутил обережный шиш. На его памяти такое часто работало против домовых кикимор и прочей мелочи. Помнится, часто еще малышней забавлялись они, гоняя хлевников дулями по двору.

Впрочем, на призрака это не произвело должного воздействия.

Дядька внимательно осмотрел подсунутый кулак со всех сторон, закусил ус и, о чем-то поразмыслив, сказал серьезно:

— Весомо!

После чего легко подхватил копье и добавил:

— Теперь пошли?

Сверху вновь раздался резкий клекот, будто смех.

— Тю, ну припустил! — в очередной раз раздавался за спиной насмешливый голос дядьки. — Сколько ж повторять тебе!

Но Отер шел вперед, не оборачиваясь и стараясь не слушать. Он дал себе твердый зарок больше не говорить с приставучим мороком, не отвечать на его подначки и не спорить. Потому что последние пару часов, что докучливый призрак плелся следом, он успел почти убедить юношу, что и не является духом вовсе.

Что он, дескать, всамделишный дядька. Что пошел он искать непутевого своего подопечного в Ржавую Степь, что скитался от кочевья к кочевью… Юноша вскинулся было, что где ж это видано, что в диких землях спокойно разгуливает одинокий мужик да везде запросто выспрашивает, не видел ли кто дитятку. Однако дядька спокойно ответствовал, что именно так и было. Мир не без добрых людей. Даже в степи. И отчего-то Отер не нашелся, что сказать, ведь самого ж Хатлы отпустили лишь за удаль ратную, коль так разобраться. Дальше бирюк поведал, как вызнал он, будто у одних караванщиков объявился раб-урус, что те перед осенью едут к самым границам северным на выпас большой. Вот туда-то и припустил дядька да немного припоздал… Слушал дядьку Отер, думал про себя — ага, пешим ходом немного припоздал за кочевьем с табунами, а до того всю степь из конца в конец облазил невредимый. Ерничал молодец, но с каждой такой мыслью понимал, что все меньше кажутся ему такие небылицы сказками.

Потому и замолчал он, перестал болтать с призраком — потому как сам себе боялся признаться, что ему до слез, до крика хотелось поверить в это чудо. Что сыскал его дядька в Ржавой Степи, что за ним отправился в края лютые, что смог пройти… Но Отромунд прекрасно понимал, что такое только в былинах бывает аль у доблестных витязей да колдунов. Вот у Марьи, богатырши мертвой, вполне подобное приключиться могло бы. Потому как вся жизнь (да и после погибели) ее — это сплошная былина. Шагу не ступить, чтобы какое величие неведомое не стряслось. А они-то люди маленькие!

И желал поверить молодец, и страшился.

Оттого и топал спорым шагом по степи, оттого и не слушал духа.

— Вот же ж… — раздавалось позади. — Я столько лет подле тебя был. Думаешь, нынче брошу? Дудки!

Парень чуть было не огрызнулся, что уж больно дух болтливый для обычно замкнутого бирюка, да вовремя прикусил язык. Ишь, морок, чуть не поймал!

Парень стиснул зубы и припустил пуще прежнего.

Призрак вздохнул, хмыкнул и вновь забряцал ржавой кольчужкой, следуя по пятам.

Когда степь окрасилась в багряные закатные цвета, Отер все же решил сделать привал. Вдали все также колыхалось рыжее море, и не было в дымке ни намека на остроги, деревни или хотя бы чахлый лесок. И значило это, что еще одну ночь придется коротать под черным покрывалом Ржавой Степи.

Доставучий дух дядьки, что все это время неотрывно следовал за молодцем, как ни в чем не бывало расположился неподалеку от быстро сооруженного постоя и теперь с усталой улыбкой глядел в небо. Отер, который старался не замечать морок, деловито жевал жесткий кусок вяленого мяса. Рот и поцарапанные пальцы жгло, однако юноша не спешил запивать острую закуску. До сих пор в памяти свежа была трапеза в корчме Керста-острога. Нет уж, мы теперь ученые!

Вдруг в какой-то момент юноша хитро усмехнулся и коротко присвистнул, привлекая внимание дядьки. Бирюк оторвался от созерцания заката и вопросительно глянул на юнца. Щерясь аки довольная ласка перед беззащитной добычей, Отер протянул призраку ломоть темного мяса.

— Что ж ты весь день голодный-то? — притворно-лелейным голосом замурлыкал молодец. — Откушай с братом по оружию.

И застыл с угощением в руке. Вот сейчас дух бесплотный или отнекиваться начнет, или пропадет вовсе. Потому как всякому известно, что мороки бестелесны и лишь дурманить головы и могут.

Гордый своей придумкой, Отер тряхнул шматком угощения. Мол, ну, голодный ведь, бери!

Дядька медленно поднялся, уперся в копье и встал. Закатное солнце плескало на крепкое тело бирюка алые всполохи, и парень вдруг задумался, а отчего ж это свет не проникает сквозь него. Ведь должно бы…

Бирюк меж тем постоял немного, поразмыслил, а после кивнул чему-то и шагнул к юноше. Оказался подле него он так неожиданно быстро, что парень невольно вздрогнул. Дядька же присел на корточки, оглядел еще раз мясо и одним ловким движением ухватил угощение. Да и отправил его в рот.

Вот уж этого Отер никак не мог ожидать. Вся его хитрая затея в один миг осыпалась, и он с открытым ртом только и мог, что глазеть, как довольный бирюк смачно жует мясо, пуская на бороду темную от специй слюну.

— Так ты… Ты… не дух? — Недожеванная конина встала у Отера поперек горла. Он засипел и шумно сглотнул.

— А ты голова! — прочавкал с набитым ртом дядька. — Я тебе о том весь день талдычу, а ты уперся. Морок, морок! Башку включай, межеумок. Какой толк степи наваждения на тебя насылать, а?