Безликий
Шрифт:
И пусть эти тайны прошлого вызывали у него неподдельный интерес, время было слишком дорого, чтобы тратить его на бесконечные лекции.
— Этого более чем достаточно, — с легкой улыбкой отозвался Клейн. — Я превыше всего ценю равноценный обмен и не позволю тебе сотрясать воздух без должной награды. Когда-нибудь в будущем, если представится случай, ты сможешь выменять на эти предания то, в чем будешь отчаянно нуждаться.
— … Как скажете, — с едва уловимой досадой в голосе покорно согласился Эмлин.
Ведь это был его первый в жизни шанс излить душу и поведать о величии рода Крови кому-то извне.
В повседневной суете, скованный необходимостью таиться, он не смел кичиться подобным перед смертными. А уж среди своих все и так знали эти предания назубок, да и должность наставника для молодняка ему явно не светила.
Клейн не стал тратить слова впустую. Вернув себе привычную, взирающую свысока ледяную надменность, он изрек:
— Ступай.
В следующее мгновение перед глазами Эмлина Уайта вспыхнуло ослепительное багровое сияние, стремительно поглотившее его без остатка.
Вынырнув из мимолетного головокружения, вампир обнаружил себя всё в том же салоне катящегося по мостовой наемного экипажа.
Следом перед его взором соткался иллюзорный пергамент, впечатав в память точный алгоритм ритуала мистического единения для вознесения мольбы «Шуту».
«Как только выкрою свободную минуту в обед и вернусь домой, немедля проведу ритуал. Буду умолять господина Шута выжечь из моей головы это проклятое ментальное внушение…» — от предвкушения сердце Эмлина забилось быстрее.
Лишь когда карета затормозила у Церкви Урожая, он взял эмоции под контроль и расплатился с кучером.
Переступив порог храма и узрев епископа Утравски, читающего проповедь жалкой горстке прихожан, вампир больше не почувствовал привычной, разъедающей душу тоски. Напротив, на сердце стало на удивление легко.
Пребывая в столь благостном расположении духа, он внезапно поймал себя на весьма странной мысли:
«Святой отец Утравски, кажется, ни разу даже не попытался вставить мне палки в колеса, когда я рыскал в поисках способа избавиться от его внушения… Что же у этого старика на уме?..»
…………
Восточный район, дешевая кофейня с сальными, заляпанными жиром столиками.
Клейн, явившийся ровно к назначенному часу, неспешно макал кусок овсяного хлеба в наваристую подливку от тушеной с молодым горошком ягнятины, попутно вслушиваясь в отчет старого Колера о собранных за неделю слухах.
Увы, ни крупицы по-настоящему ценных сведений в них так и не обнаружилось.
Дождавшись, пока старик иссякнет, сыщик немного поразмыслил и, выудив пару банкнот общим номиналом в два фунта, придвинул их через стол.
— Вы ведь уже расплатились! — отпрянув от неожиданности, Колер ошарашенно замахал руками.
Клейн ответил ему мягким смешком:
— На этой неделе я планирую отбыть на юг в отпуск. Вкалывал целый год без продыху, пора бы и кости погреть.
— Боюсь, вернусь я лишь недели через две-три, поэтому выдаю тебе гонорар авансом. Хех, и смотри, не забрасывай сбор новостей в мое отсутствие.
— С-сделаю в лучшем виде! — заикаясь от смеси безумной радости и жгучей благодарности, старый Колер бережно сгреб купюры.
В это самое мгновение он уже кристально ясно представлял, как именно отпразднует грядущий Новый год.
Он непременно купит ту самую отменную вяленую ветчину, на которую раньше лишь пускал слюни, и съест ее вместе со своим хлебом.
«Аж слюнки текут… Премного благодарен вам, детектив Мориарти!» — Колер сам не заметил, как шумно сглотнул.
Клейн подхватил шляпу и, тщательно подбирая слова, произнес:
— Ты и сам наверняка почуял: в последнее время Восточный район изрядно лихорадит.
— Не лезь на рожон ради моих поручений. Запахнет жареным — тут же уноси ноги и не смей совать туда свой нос.
Вся эта свинцовая, закрученная вокруг принца Эдсака чертовщина не на шутку тревожила сыщика, вот он и решил лишний раз предостеречь своего информатора.
— Понял, — старый Колер увесисто хлопнул себя по груди. — Я тот еще трус, так что рисковать шкурой точно не стану.
— Вот и славно, — одобрительно кивнул Клейн.
Внезапно в его памяти всплыла прачка Лив и двое ее обожающих книги дочерей, отчаянно жаждущих вырваться из этой клоаки — Фрейя и Дейси. Погрузившись в недолгие раздумья, он добавил:
— Приглядывай за семейством Лив. Не позволяй всякой швали их обижать. А случись в Восточном районе какой-нибудь бунт или заварушка, хватай их в охапку и веди в безопасное место.
— Бунт… Вы имеете в виду стачки фабричных? — с явным недоумением переспросил Колер.
— Что-то в этом роде, — уклончиво отозвался сыщик.
Это был тот максимум, который он мог себе позволить озвучить вслух. Проболтайся он чуть больше, и его неминуемо взяли бы на карандаш легавые или какие-нибудь запечатанные артефакты.
…………
В спальне, снизу доверху заставленной куклами всех мастей и размеров, выкроивший свободную минуту в обед Эмлин Уайт восседал на стуле, блаженно смакуя густой полумрак от наглухо задернутых штор.
Обведя взглядом свои владения, он решительно сжал кулаки:
— Пожелайте мне удачи!
Бросив эти слова в пустоту, вампир выудил наделенные духовностью материалы и принялся скрупулезно выводить почетное имя «Шута» вкупе со всеми причитающимися сакральными символами и магическими знаками.
Покончив с приготовлениями, он погрузился в ритуал мистического единения. Его духовность хлынула наружу, плавно воспаряя всё выше и выше, словно стремясь к недосягаемым, бесконечным высям.
Сквозь зыбкую пелену транса перед ним проступили мириады неописуемых, гротескных теней. Следом взору предстали семь ослепительных лучей, таящих в себе бездны неведомых знаний, а высоко над всем этим великолепием клубилась бескрайняя, первозданная серо-белая мгла.
А над бескрайней серой мглой возвышался смутно угадывающийся во тьме древний дворец, в недрах которого восседал окутанный туманом силуэт.