Безликий
Шрифт:
Вдобавок ко всему, раскаленный воздух вообще не подпадал под категорию пламени, пригодного для «скачка».
Щелк!
Клейн вновь звонко щелкнул пальцами, заставляя и без того доведенный до критической точки воздух мгновенно, сокрушительно взорваться ревущим огнем.
Юноша растворился в пространстве, материализовавшись в новорожденной вспышке. Он отчаянно пытался переждать первую, самую сокрушительную ударную волну от столкновения метеорита с землей.
Увы, как бы Клейн ни ухищрялся и на какие бы смертельные риски ни шел, вырваться из зоны поражения было физически невозможно. Перед ним маячили лишь два пути: либо скользнуть в чудом уцелевший от прямого попадания кусок чащи и принять на себя чудовищную взрывную волну, либо, подобно цирковому акробату, продолжать скакать полыхающим мячиком в воздухе, дожидаясь, пока исполинский «гриб» взрыва не поглотит его без остатка.
В это короткое мгновение юноша, казалось, уже воочию видел собственный конец: обугленное, разорванное в клочья тело, на котором всё еще тлеют языки пламени.
Но не успела эта обреченная мысль угаснуть в сознании, как мир перед глазами внезапно преобразился. Красные тона налились густым багрянцем, желтые — слепящим золотом, а белые обрели кристальную чистоту. Бесчисленные насыщенные краски диковинно наслоились друг на друга, соткав из реальности поразительную, сюрреалистичную масляную картину!
Эта «картина» словно наглухо оторвалась от материального мира. Клейн, уподобившись отстраненному зрителю, наблюдал за тем, как пылающий метеорит пугающе «медленно» опускается вниз и наконец впечатывается в землю.
Лесополоса была уничтожена в мгновение ока. Земная твердь под ногами содрогнулась в тяжелых судорогах, а ввысь, пронзая небеса, взметнулось исполинское облако из дыма и ревущего пламени, формируя зловещий, гротескный огненный гриб.
Однако эта сокрушительная ударная волна так и не задела Клейна. Бушующая стихия была попросту не в силах прорваться сквозь нагромождение цветовых пятен в этот статичный «нарисованный» мир.
…На долю секунды опешив, юноша внезапно обнаружил, что рядом с ним возник еще один человеческий силуэт.
Это был мужчина среднего роста с кожей оттенка темной бронзы. Облаченный в строгий черный сюртук и шелковый полуцилиндр, незнакомец обладал мягкими чертами лица, а в его карих глазах плескалась бездонная вековая усталость. Чуть ниже правого уха темнела крошечная родинка.
— Мистер Азик! — с нескрываемым, ликующим восторгом выдохнул Клейн.
Теперь он наконец-то понял, к какому именно моменту относилось то давнее откровение из гадания во сне!
Оно предрекало именно эту самую секунду!
«Море крови» символизировало абсолютно безвыходную, смертельную ловушку, а «спасительная рука мистера Азика» означала, что наставник в самый критический миг вырвет его из лап неминуемой гибели!
Едва эти радостные слова слетели с его губ, как Азик лишь отмахнулся. Крепко схватив парня за предплечье, мужчина увлек его за собой, устремляясь в самые недра этого сотканного из густых, наслаивающихся красок мира!
…………
Выглядящая донельзя заурядно перьевая ручка наконец прекратила свой безостановочный бег по бумаге. Ее поверхность, казалось, заметно потускнела.
Суровый одноглазый мужчина средних лет перехватил перо и, пребывая в подобии глубокого спиритического транса, принялся лихорадочно строчить:
«Азик Эггерс, очевидно, всё еще не вернул себе полноту памяти и былого могущества. Его дерзкая попытка проложить путь сквозь духовный и астральный миры дала сбой именно из-за этой скрытой уязвимости. По абсолютному стечению обстоятельств он вместе с Шерлоком Мориарти рухнул на землю неподалеку от Инса Зангвилла и его соратника».
Глава 473
Безликий
Всё вокруг казалось зыбким миражом. Насыщенные, густые краски наслаивались друг на друга, стремительно проносясь мимо.
Едва Клейн пришел в себя, начав осмысливать это невероятное путешествие сквозь пространство, как вдруг почувствовал: рука мистера Азика, крепко сжимавшая его предплечье, мелко дрожит.
Не успел он даже сообразить, в чем дело, как на него обрушилось дикое чувство невесомости. Тело неудержимо полетело в бездну, закружившись в хаотичном падении.
Мелькавшие вокруг красные, желтые, белые и черные полосы стремительно померкли. Юноша с силой рухнул на твердую землю; от жесткого удара голова пошла кругом, а внутренности скрутило тошнотворным узлом.
Зрение, перед которым еще плясали золотые искры, понемногу прояснилось, и мир обрел привычные очертания. Слева зияла бездонная, непроглядная пропасть, до боли напоминающая легендарную демоническую Бездну. Справа же ввысь уходила сплошная стена из серого камня, словно исполинский столп, удерживающий на себе своды этого жуткого места.
Здесь не было ни солнца, ни облаков, ни даже тумана. Скудное освещение давали лишь пятна фосфоресцирующего мха, разбросанные там и сям. Первобытный мрак и давящая глубина служили истинными хозяевами этого подземного «мира».
Опершись левой рукой о землю, Клейн проворно вскочил на ноги. Лишь теперь он заметил, что стоит на вымощенной каменными плитами, идеально ровной дороге. Ширины тракта с лихвой хватило бы, чтобы разъехались две кареты — подобное творение никак не могло быть причудой природы.
Один конец этого тракта серпантином уходил вниз, теряясь в непроглядных недрах разлома, тогда как другой устремлялся ввысь. Там, вырубленные прямо в толще скалы, то и дело виднелись сводчатые галереи и просторные залы.
Запрокинув голову, Клейн попытался высмотреть вершину, но тщетно — обзор наглухо перекрывала нависающая громада серого камня.
Внезапно на него снизошло пугающе ясное озарение: они с мистером Азиком «провалились» глубоко под землю и теперь стоят посреди исполинских руин некой забытой, древней цивилизации.
«Нас забросило куда-то на край света, или мы всё еще в окрестностях Баклунда?» — эта мысль едва успела мелькнуть в голове, как до слуха донесся тяжелый, мрачный голос мистера Азика:
— Уходи отсюда. Немедленно. Вверх.
А? Клейн даже не успел осмыслить приказ, как сбоку полыхнула ослепительная вспышка, в мгновение ока соткав из пустоты призрачные двустворчатые врата.
Иллюзорные створки, словно отлитые из древней бронзы, казались зыбкими, но при этом источали пугающую, подавляющую тяжесть. Их поверхность была сплошь испещрена мириадами причудливых узоров и загадочных, непостижимых символов.