Безликий
Шрифт:
Укрытие Клейна дарило весьма недурной обзор на ту самую каменную створку. Выждав с десяток секунд, сыщик наконец разглядел вынырнувший из полумрака силуэт. Мужчина среднего роста, совершенно ничем не примечательной, заурядной комплекции.
— Хух… — шумно выдохнув, незнакомец уперся обеими руками в монолитную преграду. Лицо его исказилось в натужной, гротескной гримасе, и он с неимоверным усилием толкнул тяжелые каменные створки.
В эту самую долю секунды Клейн молниеносно, словно на фотографическую пластину, впечатал в память все до единой черточки и особенности его лица. Безупречная, пугающая наблюдательность «Безликого» сработала без сбоев!
Мужчина щеголял смуглой, отдающей в красноту кожей — верный признак горячих кровей Южного континента. Вот только черты его лица оказались до одури блеклыми и невыразительными, из тех, что мгновенно стираются из памяти.
Однако из-за той самой натужной гримасы он слегка обнажил зубы, и Клейн безошибочно подметил: слева в верхнем ряду не хватало третьего зуба, а на его месте поблескивала золотая коронка.
«Стоп…» — обостренная интуиция «Провидца» мгновенно забила в набат. Сыщик нахмурился, почувствовав болезненно знакомый, щемящий укол узнавания.
Пустив в ход ментальные техники, он без труда раскопал в чертогах разума источник этого дежавю:
Совсем недавно господин «Повешенный» просил участников Клуба Таро взять на карандаш одного типа. Смугло-красная кожа, не хватает третьего зуба слева, густой баклундский акцент.
Звали этого ублюдка Балун, и он по уши увяз в целой веренице дел о массовых побегах и бесследных исчезновениях рабов в колониях!
И прямо сейчас человек, стоящий в паре десятков ярдов от Клейна, слово в слово, до мельчайших примет совпадал с описанием «Повешенного»!
«Бесследно сгинувшие колониальные рабы…»
«Целые племена аборигенов Южного континента, растворившиеся словно дым…»
«Балун, околачивающийся прямо здесь, в этих катакомбах…»
«Толстосум Капин, подмявший под себя львиную долю теневого рынка работорговли и окруживший себя четверкой могущественных Потусторонних, предположительно из Пути „Арбитра“, где вершиной выступали мастера шестой, а то и пятой Последовательности…»
«Фанатичная, параноидальная тяга Капина похищать исключительно невинных, юных и чистых девушек…»
«Принятие „Хлебных законов“, проклятая автоматизация ткацких станков, вышвырнувшая на улицу целую армию безработных бедолаг…»
«Десятки, сотни тех самых отчаявшихся фабричных девчонок, внезапно „нашедших хорошую работу“, покинувших трущобы Восточного района и словно сквозь землю провалившихся, не оставив ни единой зацепки…»
Весь этот ворох разрозненных, хаотичных фактов молниеносно, с пугающей неотвратимостью сплелся в единую монолитную цепь, и ее конец уходил прямиком в эти глубокие, мрачные подземелья!
«Ради чего им понадобилась такая прорва человеческих жизней? Для чего сгонять сюда орды юных, невинных дев? Жертвоприношение? Обряд? Грандиозный, леденящий душу ритуал, требующий запредельной конспирации и тянущийся месяцами, если не годами?!» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко от накрывшего его ужаса.
Скр-р… Бум! Каменные створки с грохотом сомкнулись, навсегда скрыв Балуна во мраке.
В просторном зале на несколько секунд повисла гнетущая тишина, после чего ее вновь разорвал надтреснутый бас мистера А:
— Я нутром чую запах надвигающейся катастрофы. Пора начинать. Ударим первыми, пока эти сюрпризы не обрушились на наши головы.
Леди Отчаяние плавно, тягуче отозвалась:
— Мои мысли текут в точно таком же русле.
— Но для начала ты должен перебросить меня прямиком в Восточный район.
«В Восточный район?» — сердце Клейна вновь екнуло от скверного предчувствия.
— Никаких проблем, — всё тем же ровным, лишенным малейших эмоциональных всплесков тоном обронил мистер А.
Прямо перед окутанной капюшоном фигурой из пустоты стремительно соткалась иллюзорная, полупрозрачная книга. Воздух наполнился эфемерным, плывущим словно из иных миров песнопением:
— Я пришел. Я увидел. Я запечатлел.
Призрачные страницы бешено, с шелестом замелькали, намертво замерев на одной-единственной. В следующее мгновение оттуда вырвался ослепительный, нежно-голубой и абсолютно нереальный сноп света.
Это сияние мягко, словно саваном, окутало облаченную в белоснежную мантию Леди Отчаяние. Ее силуэт подернулся зыбкой рябью, расплылся и окончательно растаял в воздухе.
Леди Отчаяние в мгновение ока оказалась посреди мириадов прозрачных, гротескных и не поддающихся описанию теней. Вскинув взор, она узрела, как на самых недосягаемых высях переливаются потоки кристально чистого света, таящего в себе бездну бесконечных знаний.
Ее тело увлекла за собой неведомая, причудливая сила. Стремительно пронзая пространство, она в мгновение ока покинула катакомбы и очутилась в глухом, безлюдном и тошнотворно-грязном закутке какого-то переулка.
Опустив вуаль и надежно скрыв лицо, она вскинула взгляд к небесам. Полуденное солнце вновь утонуло в густой пелене туч и смога, обратившись тусклым, болезненно-бледным пятном.
Бледно-желтая дымка, не слишком густая, но вездесущая, клубилась над каждым дюймом Баклунда. Она несла в себе едкий, першащий в горле дух, пробирающий до костей ледяной сыростью.
«Какая досада, что не удалось дождаться того самого момента, когда смог станет максимально плотным и неподвижным…» Непредвиденные случайности вокруг Трисси, внезапный, пусть и кратковременный бунт «0–08», вмешательство Азика и недавние диверсии «Темного Императора» — всё это раздуло масштаб событий до небес, приковав к ним слишком много нежелательного внимания. Пришлось форсировать планы и выступать прямо сегодня… Леди Отчаяние обвела окрестности безмолвным взором и, покинув переулок, плавно выскользнула на оживленную улицу.
Ее шаг был неспешным и размеренным, словно она безмятежно прогуливалась по волнам туманного океана.
Там, где ступала ее нога, мгла неуловимо, исподволь сгущалась, наливаясь зловещими, антрацитово-черными тонами, а дальность обзора предательски сокращалась.
Едва она миновала эту улицу, как некий бродяга в ветхой куртке, с болезненно-желтушным лицом, внезапно зашелся в надрывном кашле. Приступ оказался настолько чудовищным и сокрушительным, что бедолага рухнул на мостовую, корчась в судорогах.