Чтение онлайн

В паре метров поодаль, опустившись на одно колено, замер «Охотник на Демонов» Колин. Лезвия обоих его мечей были опущены к полу.

А прямо перед ним на камнях валялась растерзанная на куски маска — гротескное лицо распалось, обратившись разрозненной россыпью вырванных глаз, носов и губ.

Эти ошметки плоти судорожно, словно под ударами тока, подергивались и бились в агонии, но вскоре окончательно затихли. Буквально на глазах они начали стремительно гнить и разлагаться, словно так и должно было быть с самого начала.

В ту же долю секунды Деррик физически ощутил, как воздвигнутая вокруг них незримая, подобная водяной стене преграда пошла рябью и абсолютно беззвучно разлетелась вдребезги.

Казалось, его только что вырвали из бурлящего, затягивающего на дно водоворота и швырнули на твердый, спасительный берег.

Окинув взглядом погруженный во мрак зал, перевернутого идола на кресте и рухнувшего в спасительный обморок, искаженного мукой маленького Джека, Деррик почувствовал, как в груди разливается искреннее ликование, и с облегчением перевел дух.

Юноша кристально ясно осознавал: они наконец-то вырвались из лап этой бесконечной, закольцованной петли времени!

Деррик прекрасно понимал: и пусть сама развязка выглядела до смешного примитивной, не будь у них загодя заготовленных подсказок и понимания сути проблемы, им пришлось бы раз за разом, десятки, а то и сотни раз проходить сквозь эту мясорубку, прежде чем они нащупали бы хоть крошечную зацепку и отыскали выход.

Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности в этой череде циклов неминуемо обернулась бы чьей-то смертью. И одному богу было известно, воскрес бы павший товарищ на очередном витке петли у костра или же, едва вырвавшись на свободу, тут же испустил бы дух от старых ран.

Но куда страшнее было иное: человеческая природа такова, что мы раз за разом слепо повторяем одни и те же выборы. А значит, не заметив подвоха в первый раз, лишенные памяти и опыта жертвы и на сотый, и на тысячный виток так и остались бы в неведении. Они бы намертво застряли в этой реке времени, сгинув там окончательно, пока их реальные физические тела не состарились бы и не обратились в прах.

От одной лишь мысли о столь кошмарном исходе Деррика пробрал озноб, и он всем сердцем, с величайшим благоговением вознес благодарность господину Шуту за то, что тот уберег его память и ниспослал спасительные откровения.

Повернув голову, он увидел, как Джошуа и остальные следопыты с привычной, отработанной сноровкой прочесывают зал. Они вели себя так буднично, словно тех шести мучительных, стертых из реальности циклов никогда и не было.

«Должно быть, лишь вернувшись в Город Серебра и сверившись с календарем, они с ужасом осознают, что из их жизней был безжалостно вырезан целый ломоть времени…» — в угрюмом молчании подытожил про себя Деррик.

В этот момент «Охотник на Демонов» Колин поднялся на ноги. Вернувшись к маленькому Джеку, он выудил из-за пояса еще один металлический пузырек и щедро плеснул его содержимое — вязкую, непроницаемо-черную жижу — прямо в зияющую на груди и животе мальчишки рану.

Жидкость в мгновение ока схватилась, обратившись полупрозрачной плотной пленкой, которая намертво запечатала пробоину и остановила кровотечение.

— Хайм, Джошуа, возьмите его на себя, — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет, низким, рокочущим басом скомандовал Колин.

В его глазах этот израненный мальчишка был не кем иным, как последней, отчаянной надеждой Города Серебра разорвать оковы векового проклятия и выстоять перед лицом грядущего апокалипсиса!

Фух… Деррик уже было порывался украдкой, беззвучно вознести хвалу господину Шуту, как вдруг с досадой осознал, что в его арсенале попросту нет подходящего для этого божества молитвенного жеста.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Изысканный, ломящийся от яств ужин в мягком свете бесчисленных свечей манил аппетитными, завораживающими красками.

Вопреки расхожим журнальным штампам и газетным байкам, трапезы в домах высшей аристократии отнюдь не напоминали чопорные, удушливые поминки, где все обязаны хранить гробовое молчание.

Для вечно занятых домочадцев это были те редкие, драгоценные минуты, когда можно было собраться всем вместе. Неспешно вкушая пищу, они непринужденно перекидывались светскими новостями, обсуждая легкие, ни к чему не обязывающие темы, дабы укрепить семейные узы и просто насладиться обществом друг друга.

Одри, изящно отрезав кусочек нежнейшего стейка, приготовленного из мяса с их собственных пастбищ, внимательно изучила выражение лица графа Холла и с нескрываемым, неподдельным любопытством поинтересовалась:

— Папа, а с принцем Эдсаком в последнее время не приключалось ничего из ряда вон выходящего?

Ее план был предельно прост: если отец ответит отрицательно, она виртуозно спишет всё на какие-нибудь вздорные, ничем не подкрепленные сплетни, коими высший свет Баклунда полнился с избытком.

Граф Холл на миг замер, отложил столовые приборы и, удивленно вскинув бровь, спросил:

— И что же донеслось до твоих ушей?

«Так я и знала!» — безошибочно считав нужный ответ по лицу отца, Одри расплылась в легкой, непринужденной полуулыбке:

— Лишь кое-какие обрывочные слухи. Выходит, в них всё-таки есть доля правды?

Граф Холл устало потер виски и со вздохом произнес:

— Ничего из ряда вон выходящего.

— Одри, дитя мое, я прекрасно понимаю твой интерес, а потому скрывать не стану. Вся эта возня вертится вокруг довольно заурядного дворцового скандала. Если в двух словах: принц Эдсак имел неосторожность воспылать страстью к простолюдинке.

— И эта порочная связь, увы, обернулась гибелью одного благородного отпрыска. Королевская семья бросила все силы, чтобы наглухо замять дело и не позволить грязным сплетням выплеснуться за пределы узкого круга.

Графиня, изящно пригубив шампанское, вставила свое веское слово:

— Сдается мне, мальчику всё еще недостает зрелости.

«А матушка бьет наотмашь, хоть и весьма деликатно… И всё же звучит это донельзя подозрительно… Неужто принц Эдсак и впрямь увяз в какой-то смертоносной авантюре, грозящей обернуться для Баклунда катастрофой?» — Одри мастерски изобразила на лице внезапное озарение и с легким смешком заметила:

— Звучит захватывающе, но меня всё же гложут сомнения. С какой стати красивая сказка о свободе и запретной любви вдруг увенчалась смертью аристократа?

Хибберт Холл, до этого безмолвно поглощенный нарезкой сочного, истекающего соком стейка, с явным энтузиазмом подхватил тему, пустившись в догадки:

— Это живо напоминает мне те самые запутанные романтические баллады. В кругах истовых прихожан Повелителя Бурь пустить друг другу кровь на дуэли ради чести и прекрасной дамы — дело самое обыденное.