Безликий
Шрифт:
Но судя по расчетам Колина, этот мальчишка со своей свитой умудрился пронзить руины Двора Короля Гигантов насквозь и выйти к храму с другой стороны.
«Как им это удалось? Быть может, они не перли напролом, а обогнули Двор Короля Гигантов по кривой?.. Как бы там ни было, за этими развалинами точно лежит путь к морю. А на том берегу океана наверняка процветают людские царства… Неужто именно там и кроется спасение для нашего Города Серебра?» — мысли Колина бились в лихорадочном, неконтролируемом ритме.
В эту самую секунду острый взгляд Деррика зацепился за бурое, пропитанное свежей кровью пятно на животе маленького Джека. Одежда набухла, и из-под нее медленно сочилась вязкая влага.
«Ты ранен?» — с предельной осторожностью поинтересовался паренек.
Джек низко опустил голову и каким-то призрачным, плывущим голосом отозвался:
«Там выросло кое-что… очень некрасивое…»
Договорив, он оттянул ворот рубашки, обнажив свой живот и грудь.
Прямо в плоть были намертво впаяны пара глаз, нос и человеческий рот!
И это была не краска и не искусная мозаика из самоцветов. Перед ними красовались самые настоящие, живые органы, выдранные с корнем из чужих лиц! Более того, они совершенно не гармонировали друг с другом, словно принадлежали трем разным бедолагам.
В голове Деррика молниеносно вспыхнула до одури жуткая картина: обезумевший от голода Джек сожрал собственных спутников, а из их жалких остатков слепил на своем животе эту гротескную, мерзкую физиономию.
Лицо, сотканное из чужих ошметков, источало ледяную, почти нежную отрешенность. И эта мимика показалась Деррику пугающе знакомой.
Хватило лишь пары секунд, чтобы юноша окончательно осознал причину этого узнавания:
Гротескная маска на животе мальчишки была точной копией того самого среброволосого ангела с фрески! Того, что возвышался над закольцованным потоком!
«Так я и думал! Вся эта бесконечная временная петля — исключительно Его рук дело!» — сердце Деррика забилось чаще, и он на одном дыхании выпалил то самое заветное слово, словно вкладывая в него всю мощь спасительного заклинания.
«Роза Искупления!» — с абсолютной, торжественной серьезностью провозгласил юноша.
Маленький Джек медленно вскинул голову. Остекленевшим взором он уставился на Деррика, а уголки его рта поползли вверх, разрывая щеки в немыслимой, жуткой ухмылке от уха до уха:
'Мне так хочется есть…
Безумно хочется есть…'
…Деррик застыл в полнейшем оцепенении, а перед его глазами развернулась скоротечная, но чудовищная по своей мощи бойня.
Едва пелена спала, юноша обнаружил, что вновь сидит у мирно трещащего костра в их временном лагере.
«„Роза Искупления“ — это вовсе не заклинание…» — с горьким разочарованием, мысленно отчитав себя, констатировал он.
Вскоре стартовал уже седьмой виток экспедиции. Наученный горьким опытом Деррик больше не выкидывал никаких дерзких фортелей, ограничившись лишь тем, что вызвался лично осмотреть стену с той самой фреской.
Отряд шаг за шагом повторял привычный маршрут, пока вновь не очутился в том самом подземном зале с алтарем и изваянием, обнаружив там донельзя пугающего маленького Джека.
После уже знакомого обмена репликами взору Деррика вновь предстала та самая гротескная физиономия, слепленная из чужих глаз, носов и губ.
Наученный горьким опытом, юноша благоразумно воздержался от любых резких жестов и, понизив голос до едва слышного шепота, обратился к Охотнику на Демонов Колину:
«Ваше превосходительство Вождь, эта маска у него на груди — точная копия того ангела с фрески на верхних ярусах. Того самого, среброволосого, что попирает ногами закольцованную реку. Да, с той самой фрески, в углу которой начертано „Роза Искупления“».
Охотник на Демонов Колин на долю секунды опешил, но тут же сурово свел брови на переносице.
Не отрывая тяжелого взгляда от маленького Джека и продолжая успокаивать мальчишку, он украдкой, краем глаза изучающе смерил Деррика.
Выдержав несколько секунд тягостного молчания, Вождь глухо произнес:
«Тот факт, что именно ты обратил на это внимание, натолкнул меня на весьма любопытные мысли».
И, не дав юноше и рта раскрыть для вопроса, он невозмутимо продолжил:
'Мы скрупулезно изучали эту фреску. Долгое время мы наивно полагали, будто на ней запечатлен лишь некий ангел-проводник да вереница бредущих за ним паломников-аскетов. А само это братство, возможно, и носило имя «Роза Искупления».
Река, чьи истоки сливаются с устьем, олицетворяет цикл. Мы трактовали это так: их паломничество повторяется раз за разом, не зная конца.
Но теперь картина вырисовывается иная: этот символ, вероятнее всего, напрямую указывает на личность самого ангела.
И на эту догадку меня навел именно ты. Ведь в твоем теле когда-то скрывался Амон'.
«Но при чем тут это?» — Деррик растерянно захлопал глазами, окончательно сбитый с толку.
Охотник на Демонов Колин, всё так же неотрывно следя за маленьким Джеком, пояснил:
'Тот самый червь, оставшийся от Амона, таил в себе символику самого Времени. Закольцованная же река испокон веков ассоциируется с Судьбой. Сопоставив эти два факта, я воскресил в памяти обрывки древних фолиантов, чью достоверность проверить уже невозможно.
Предания гласят: в те времена, когда «Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог» взирал на наш мир, Его окружал целый сонм ангелов. Среди них выделялись вожди — Короли Ангелов, стоящие ближе всех к божественному престолу. И было их ровно восемь. Имена одних бесследно сгинули в жерновах тысячелетий, о других же сохранились упоминания — где-то скупые и обрывочные, а где-то весьма подробные.
Ходят слухи, что в ряды этой восьмерки Королей Ангелов затесались даже прямые потомки богов.
И двое из этих владык гордо носили титулы «Ангел Времени» и «Ангел Судьбы»'.
На Деррика мгновенно снизошло озарение, и он торопливо, ища подтверждения, выпалил:
«Выходит, вы считаете, что Амон — это „Ангел Времени“, а на фреске запечатлен „Ангел Судьбы“?»
«Стопроцентной уверенности пока нет. От „Ангела Времени“ до нас дошел лишь голый титул, тогда как записи об „Ангеле Судьбы“ куда более детальны…» — Охотник на Демонов Колин внезапно судорожно втянул воздух сквозь зубы.