Чтение онлайн

«Солнце» Деррик утвердительно кивнул:

— Я как раз намеревался сообщить: во время этой вылазки нашему отряду удалось раздобыть парочку желудков. Как только вернусь в Город Серебра, смогу выменять один за сущие копейки. Э-э… разумеется, если с меня окончательно снимут слежку.

— Замечательно. Вот только золотые фунты тебе, похоже, без надобности? — прямолинейно поинтересовалась Форс.

После той самой спасательной операции ради малыша «Солнца» у нее уже сложилась весьма четкая картина о суровых нравах Города Серебра.

Не дав Деррику и рта раскрыть, в беседу бесцеремонно вклинился «Повешенный» Элджер:

— Можешь перевести оплату мне — банкнотами или золотом, не суть. Триста фунтов — цена более чем справедливая. Я же, со своей стороны, передам «Солнцу» рецепт эликсира «Жреца Солнца».

— Господин Повешенный, вы раздобыли формулу «Жреца Солнца»? — с искренним, бьющим через край восторгом выпалил Деррик.

В череде недавних патрулей и этой последней экспедиции он всё больше убеждался: способности Пути «Солнца» просто безупречно заточены под противостояние кромешному мраку.

Да, «Рыцарь Рассвета» шестой Последовательности из цепочки «Гиганта» тоже умел призывать свет, однако в делах божественного очищения и сияния ему было как до луны даже до «Молящего о свете»!

«Повешенный» едва заметно, с достоинством кивнул:

— Истинно так!

Этот рецепт он приметил в тайных закромах архипелага Ротсид уже давненько, вот только удобный случай подвернулся лишь на днях. Моряку пришлось изрядно попотеть, выискивая железобетонный предлог и оформляя нужные допуски, чтобы легально запросить манускрипт из хранилища.

А легенда была такова: на просторах моря Соня замаячил некий тип, подозрительно смахивающий на священника Вечного Пылающего Солнца. Бедолага, по всей видимости, отрезал себе пути отхода в Республику Интис и теперь вынужденно рыскал по окрестностям в поисках материалов для зелья «Жреца Солнца». Зная лютую, неискоренимую ненависть Церкви Повелителя Бурь к солнцепоклонникам, даже такого хлипкого слуха хватило с лихвой, чтобы каратели дали делу официальный ход.

Радость «Солнца» Деррика мгновенно уступила место горькой растерянности:

— Ценность рецепта седьмой Последовательности многократно превосходит стоимость какого-то желудка пожирателя духов… А у меня… у меня совершенно нет этих ваших золотых фунтов.

— Восполнишь разницу эквивалентными материалами, — глубокомысленно хмыкнул «Повешенный». — Вот только я пока понятия не имею, чем именно ты богат… Набросай-ка для начала подробный список всех тварей, что водятся в окрестностях Города Серебра, и укажи, какие ингредиенты с них можно содрать. А уж я покопаюсь и выберу.

— Без проблем. Как только экспедиция завершится, я немедленно всё составлю, — Деррик с видимым облегчением выдохнул.

Слушая этот развод, Клейн едва удержался от того, чтобы не закрыть лицо рукой. Впрочем, дергать за ниточки «Мира» и рушить сделку он благоразумно не стал: ему и самому до смерти хотелось взглянуть на этот бестиарий Города Серебра и перечень оккультных ресурсов.

Пока «Справедливость» Одри мысленно сокрушалась о наивности юноши, «Повешенный» обвел собравшихся властным взглядом и озвучил свой заказ:

— Мне требуется пара глаз орлана «драконий глаз». Разумеется, за щедрую плату.

«Спрашивает только про глаза орлана… Выходит, ниточки к кристаллическим перьям синекрылого сапсана у него уже есть… А у господина Повешенного и впрямь воистину колоссальные связи и ресурсы…» — Одри, прекрасно помнящая рецепт «Благословенного ветром», мгновенно сложила два и два.

Покончив с торгами, участники плавно перетекли к обмену свежими новостями из своих регионов, и собрание Клуба Таро начало стремительно клониться к финалу.

В ходе беседы «Мир» забросил удочку насчет русалок, однако услышал в ответ всё те же неутешительные факты, что и от Шарон.

Когда клуб уже готов был разойтись, Клейн, всё это время хранивший безмолвие, внезапно вспомнил об одной критически важной детали. Юноша рассудил, что его долг — предостеречь мисс «Справедливость» и мисс «Фокусника».

Вокруг принца Эдсака маячила пугающая чертовщина, подозрительно смахивающая на запечатанный артефакт нулевого класса, а то и вовсе пахло следами «0–08». Подобное соседство никогда не сулило ничего хорошего. В прошлый раз, когда запахло такой же угрозой, Тинген едва не стерло с лица земли отродье еретического божества! А значит, и над Баклундом нависла точно такая же катастрофическая, леденящая душу тень! Тщательно взвесив слова, Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив куклу проскрипеть:

— Дамы и господа, до меня дошли весьма тревожные слухи. В Баклунде зреет нечто поистине грандиозное и пугающее. Город ждет чудовищная нестабильность, и, вполне вероятно, всё обернется масштабной кровавой бойней.

— О чем именно идет речь? — с нескрываемой тревогой спросила «Справедливость» Одри.

Ее изящные брови сами собой тревожно сошлись на переносице.

— Понятия не имею, — с обезоруживающей честностью мотнул головой «Мир».

— А где именно вспыхнет этот хаос и прольется кровь? — подхватила «Фокусник» Форс, в чьем голосе сквозил неподдельный страх.

Опираясь на опыт прошлых собраний, она уже успела убедиться: источники господина «Мира» заслуживают безоговорочного доверия.

«Мир» мастерски изобразил на лице тяжелое сомнение и покачал головой:

— Эти сведения в корне противоречат друг другу, отчего я при всем желании не могу дать вам точный ответ.

На этих словах он вскинул голову и с глубочайшей искренностью посмотрел вдоль длинного, изъеденного патиной стола, устремив взор на скрытый в серой мгле силуэт:

— Многоуважаемый господин Шут, смею предположить, что ваш избранник в Баклунде тоже успел почуять неладное?

Взоры всех присутствующих мгновенно скрестились на фигуре во главе длинного бронзового стола. В них плескалась целая буря эмоций: искреннее любопытство, нескрываемая тревога, жгучее предвкушение и звенящее напряжение.

Под прицелом этих взглядов «Шут» Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и обронил с пугающей, ледяной небрежностью:

— Эдсак Август.

«Принц Эдсак Август? В какую же опасную, чреватую трагедией авантюру он мог ввязаться? К тому же, это дело уже привлекло внимание самого господина Шута!» — «Справедливость» Одри мгновенно сопоставила имя с личностью, почувствовав, как в душе зарождаются глубокая тревога и недоумение.