Чтение онлайн

Мана-зверь шестого ранга, час назад повисший на моей руке в виде рыжей девушки, в её картину мира укладывался плохо. Это уж точно.

— Может, обсудим? — я попробовал.

— Потом, — Луна не повернулась. — Сейчас не выйдет толком. Слишком свежо и, боюсь, я могу сказать то, о чем потом пожалею.

— Понимаю, — осторожно ответил я.

— Только купим ей одежду, ладно? Не хочу больше смотреть, как она кутается в плащ, — преувеличенно бодро предложила девушка.

На рынке мы задержались недолго. Луна выбирала вещи быстро, не особо заморачиваясь над тем, как это будет выглядеть. Рубашка из некрашеного полотна, штаны с завязками на поясе, мягкие сапоги на плоской подошве, плащ — ничего из того, что жалко потерять или что притянет лишний взгляд.

— Какой ищем размерчик-то, барышня? — торговка прищурилась и окинула Луну взглядом с головы до пят. — На вас саму берём или на кого ещё? А то, знаете, всякое рассказывают, потом ходят жалуются, что-то рукав длинный, то воротник не тот.

— Примерно как я, — Луна приложила рубашку к себе, оценила длину рукава и кивнула. — Чуть уже в плечах.

— Стройная, значит. Ладно, держите. Вернётесь, если не подойдёт. Я без проблем обменяю.

— Не вернёмся.

— Все так говорят.

— Я на глаз снимаю мерки с десяти лет, — Луна усмехнулась. — Не промахнусь с такой мелочью.

Я расплатился за все покупки, а Луна убрала вещи в мою котомку, и мы двинулись обратно. Дорога показалась короче, оба знали путь, и лишь неловкое молчание сопровождало нас до конца.

Ран сидела на поваленном стволе у края поляны, подобрав под себя ноги и подперев щеку ладонью. Плащ, в который мы её завернули после пробуждения, сполз с одного плеча, и утреннее солнце, пробившись через кроны, рисовало на рыжих волосах медные блики. Янтарные глаза нашли нас ещё на тропе, задолго до того, как мы вышли на поляну, и я ощутил на себе внимание, к которому ещё не успел привыкнуть. Терпение зверей шестого ранга измеряется иначе, чем человеческое. Да и, в целом, нельзя было обманываться ее человеческой внешностью — перед нами сидел зверь, который лишь принял такой облик.

Одежду Ран приняла с необычайным достоинством. Каждую вещь осмотрела отдельно, пощупала ткань, поднесла к лицу. Рубашку понюхала дважды, поморщилась от запаха, но промолчала, хотя я было подумал, что начнет возмущаться. Потом начала одеваться, и движения у неё выходили плавными, разве что между делом она косилась на свои руки в рукавах, словно одежда — забавная человеческая выдумка, к которой ещё надо привыкнуть. Я, правда, думал, что у нее это вызовет сложности, но нет.

Луна наблюдала за этим, скрестив руки. От утреннего раздражения и следа не осталось. Ран бегала между деревьев с врождённой ловкостью хищника, и каждое движение было произведением искусства. Такое у людей появляется после долгих тренировок, а у мана-зверей просто есть, впаяно в мышцы вместе, казалось, с памятью предков. Впрочем, было видно, что если одежда ей и доставляла неудобства, то незначительные.

— Хорошо-о-о, — Ран одёрнула рубашку, посмотрела на свои руки в рукавах и пошевелила пальцами, привыкая. Потом развернулась в сторону города.

Над крышами поднимался дымок от очагов, и ветер тянул оттуда запахи жареного мяса и горячего хлеба, доносился приглушённый гул голосов, которые ощущал даже я, что уж говорить о звере. Ран потянула воздух носом, прикрыла глаза, и лицо у неё сделалось как у гончей на следу.

— Туда, — Ран ткнула пальцем в направлении города. — Там вкусно пахнет. Чем-то горячим, свежим… И дым такой необычный, не как от костра. Вы люди называете это готовкой, верно? Хочу посмотреть, как устроены ваши норы.

— Это, между прочим, город, — на всякий случай уточнил я. — Не лесная поляна и не край опушки. Людей там много, очень много, и они все шумят, толкаются, переругиваются. Утомительно даже для того, кто там вырос. А ты, насколько я понимаю, обитала по большей части в лесу. Я не думаю…

— Знаю я, что такое город, — перебила меня лисица. — Видела его не раз и не два. С холмов вечерами смотрела, как у вас огни в окнах загораются один за другим, как трубы на закате дымят. Думала про ваше устройство. Странное оно у вас, людей, но любопытное. И не думай, что я какая-то дикая, — слегка возмущенно посмотрела она на меня. — Вы любите поболтать в лесу, когда думаете, что вас никто не слышит. Так что я многое знаю про город, — с важным видом закончила Ран.

— И не подходила?

— А зачем? — она обернулась ко мне, и в янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Лес интереснее. В нём всё своё, понятное, на своих местах. А людей я с холма прекрасно слушала, и без приближения всё было ясно. Голоса у вас далеко слышно, особенно, когда ветер с равнины тянет. Я знаю, как звучат ваши базары и как ваши свадьбы. И как ваши драки. И как вечерние пьянки — тоже знаю, у вас они громче всего. Ну и, как я сказала, в лесу тоже многое рассказывают.

— А теперь, значит, потянуло посмотреть близко? — с недоверием посмотрел я на нее.

— Теперь любопытно. Раньше пахло железом, потом, кожей, навозом. Сейчас вот мёдом тянет, а раньше я мёда от вас не чуяла или не различала. Хочу понять, откуда оно берётся, — снова принюхалась лисица к воздуху.

Луна тихо хмыкнула, и я заранее знал, что эта хмыкалка обернётся подколкой.

— Любопытному коту, между прочим, усы прижимали. И, по человеческой памяти, не один раз и далеко не одному коту.

Ран развернулась к ней. Впервые за всё время посмотрела прямо в лицо, не мимо, показательно игнорируя.

— Я не кот. Кот мелкий, глупый, ходит за хозяином и мяукает на пустую миску. Я лиса. И сама себе хозяин, между прочим! — с важным видом взмахнула она рукой, отводя волосы назад.

— Образно говорю, образно, — терпеливо пояснила для нее Луна. — Поговорка у нас такая, человеческая. Не про котов конкретно, а про любопытных вообще, которые суют нос, куда не просили, и потом этот самый нос теряют.

— У меня нюх лучше вашего, — Ран чуть приподняла одну бровь. — Если что-то воняет, я обхожу стороной заранее, не доходя до источника. Поговорка ваша, видимо, на меня не распространяется. Да и глупая она какая-то, не про лесных зверей. Вон, я даже разговаривать по вашему умею. А кот умеет? А?

— Хорошо, — Луна качнула головой, и в углу рта у неё дрогнула улыбка. — Запишу в наблюдения, пункт первый: лисица обижается на сравнение с котами и считает себя выше поговорок.

— Я не обижаюсь! — возмущенно фыркнула Ран.

— Конечно, конечно, не обижаешься, — довольно улыбнулась девушка.

Хотя, если так посмотреть со стороны, то ведь она сейчас умилялась с реакции мана-зверя, принявшего облик человека? Уж очень провокационно вела себя Луна, не так, как обычно. Поэтому и я старался пока в их разговор не встревать.

— И это тоже запишешь? — с подозрением посмотрела на нее лисица.

— Обязательно запишу. Подчеркну ещё, для особо упёртых рецензентов в Академии. Где я еще такой материал соберу?