Чтение онлайн

— Прекрати заносить меня в списки своих подопечных, — фыркнула рыжая кицунэ, пропуская спутавшуюся прядь сквозь пальцы и вытягивая застрявший сухой репейник. — Вечно вы, люди, придумываете глупые условности.

— С точки зрения академической науки, ты представляешь собой крайне любопытный наблюдаемый феномен, непременно нуждающийся в тщательной фиксации, — отозвалась девушка, тыкнув в нее указательным пальцем.

— Подобные заумные словечки звучат до жути обидно, между прочим, — кицунэ недовольно тряхнула головой, рассыпая рыжие волосы по спине.

Ран вскинула голову, уставившись на собеседницу немигающими янтарными глазами, и коротко втянула воздух раздувшимися ноздрями. Скулы лучницы под этим пристальным звериным вниманием едва заметно напряглись, а пальцы крепче перехватили рукоять лежащего на коленях лука.

— Твой запах откровенно выдает затаенную злость, щедро перемешанную с горьковатой ревностью к нашему проводнику, — протянула Ран, нисколько не заботясь о тактичности своего заявления.

Ну хоть не бросилась ко мне прижиматься, как это часто делает, а то боюсь, что после этого… в общем, лучше даже об этом не думать.

Лицо Луны стремительно пошло пунцовыми пятнами, и она резким дерганым движением перекинула тяжелую косу за спину, отворачиваясь в сторону. Пальцы девушки стиснули отполированную древесину оружия.

— Твой чувствительный нос сыграл с тобой дурную шутку, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — От моей одежды разит исключительно лавандовым мылом из дорожных запасов, и я предлагаю немедленно закрыть эту пустую тему.

— Едкий дух ревности замечательно уживается с любым цветочным мылом, — выдала мана-зверь, небрежно пожав узкими плечами. — Вы постоянно пытаетесь спрятать свои истинные желания за пахучей пеной, хотя обмануть настоящего хищника таким глупым способом попросту невозможно. Тело куда честнее слов.

Пожалуй, спорить со зверем шестого ранга в вопросах тонкостей обоняния было заведомо гиблым делом. Луна благоразумно предпочла промолчать, плотно сжав губы и переключив внимание на петляющую впереди тропу.

— Ладно, — девушка подняла руки. — Ладно. Она спит здесь. Но если Талик или кто-то из Гильдии узнает, что молодой авантюрист спит в одной комнате с кицунэ шестого ранга, объясняться будешь сам.

— Принято.

— И простыни стирай чаще, от неё пахнет шерстью на весь коридор. Хозяйка вчера спрашивала, не завёл ли ты собаку.

— Это комплимент, — вставила с гордым видом Ран.

— Хозяйке так и передам. Она оценит.

Луна посмотрела на Ран, потом на меня, развернулась и ушла.

Ран легла обратно, свернулась и закрыла глаза. Через минуту она уже спала. Я смотрел в потолок и думал, что кицунэ, пожалуй, единственное существо в этом мире, способное довести Луну до белого каления и при этом не получить в ответ ледяную стрелу. Хотя, может, дело в том, что Луна давно решила — стрела на Ран всё равно не подействует, так зачем переводить хороший наконечник.

В один из вечеров после зачистки я засел за пилюли. Новые компоненты из Подземелья, грибы с повышенным содержанием маны, минеральная крошка из рудных прожилок, вытяжка из бледно-голубых мхов, которые росли в нишах второго этажа, давали комбинации, которых я раньше не пробовал. Рецептуры, мягко скажем, экспериментальные, и прежде чем использовать на ком-то, кроме себя, я хотел показать их Талику. Старик разбирался в подобных вещах лучше меня и умел определять побочные эффекты до того, как это можно будет увидеть у испытуемого.

Я провозился полвечера, выверяя пропорции, просушивая пилюли (все же именно лекарства в виде небольших сфер тут были больше в ходу) на тёплом камне и раскладывая их на столе рядком, каждую в отдельном мешочке. Ран лежала на кровати и наблюдала за процессом, время от времени принюхиваясь.

— Пахнет интересно, — она села, подтянув ноги. — Кисло-сладкое и горьковатое, и ещё что-то от грибов, которые я ела в подземелье. Ты это готовишь на ужин?

— Это не ужин, Ран. Это пилюли для целителей, я их утром Талику отнесу, он посмотрит, нет ли побочных эффектов, и тогда будет понятно, можно ли вообще кому-то давать или стоит внести изменения.

Она спрыгнула с кровати, подошла к столу и наклонилась над мешочками, раздувая ноздри. Голод в янтарных глазах был таким откровенным, что я на всякий случай подвинул ближайший мешочек к себе.

— Мне бы они не повредили, — Ран облизнула губы, и я уловил то самое выражение, с каким она смотрела на кроличью нору в лесу. — Я чую, там чистая мана, а ману я ем с тех пор, как научилась охотиться на порождений Подземелий. Вы же их так вроде называете?

— Ты не знаешь, что в них намешано, я сам до конца не знаю, поэтому и несу Талику. Обещай мне, что не тронешь до утра. По-человечески обещай.

— Обещаю по-человечески, — сказала Ран и отошла к кровати, свернувшись на подушке, а я посчитал разговор исчерпанным и ушёл спать.

Зря, конечно.

Утром стол был пуст. Вот прямо полностью, ни крошки на нем не было.

Я стоял посреди комнаты и смотрел на чистую каменную столешницу, на которой вечером лежало полтора десятка экспериментальных пилюль. Мешочки были аккуратно развязаны и сложены стопкой. Зараза даже не оставила улик.

Ран сидела на подоконнике, болтала ногами и смотрела на меня сытыми глазами, как зверь после удачной охоты.

— Вкусно получилось, — сообщила она. — Те, с грибами, лучше всех, терпкие и чуть кислят. Мне бы ещё таких. Сделаешь, Вик?

Я молчал. Сказать хотелось слишком много, и ни одно из слов не подходило для ситуации, в которой кицунэ сожрала полтора десятка алхимических пилюль непроверенного состава и жаловалась только на то, что ей… мало.

— Ты же обещала, Ран. Я тебя попросил, ты дала слово.

— Я обещала по-человечески, а по-человечески — это значит как все, — легкомысленно пожала лисица плечами. — Луна вчера обещала тебе, что не будет пить вино, а потом выпила. Вот я и решила, что «обещать по-человечески» — это когда обещают и делают наоборот.

Я закрыл глаза и потер переносицу. Поговорю с Луной отдельно.

— Тебе хоть не плохо от них? — обеспокоенно посмотрел я на нее.

— С чего бы мне стало плохо от еды? — пренебрежительно фыркнула Ран. — Я лечилась сама с тех пор, как покинула мать, глотала кристаллы маны из порождений, грызла каменные наросты на стенах подземелий, и ничего. А ты неплохо готовишь, у твоих пилюль вкус лучше, чем у сырых кристаллов.

Крыть было нечем. Для существа, которое годами поглощало кристаллы маны из порождений, алхимическая пилюля была чем-то вроде конфеты с лёгким послевкусием. Её метаболизм перемалывал субстанции, от которых человеку снесло бы крышу, и, судя по довольному лицу, единственным последствием стало приятное сытое утро.