Плохое время для чудес
Шрифт:
Грязно-белый кругляш влетел через разбитое окно, глухо простучал по ковру и замер неподалеку от стула брата Винсента. После чего в гостиной стало тихо и в этой тишине особенно громко
– Похоже, это не бомба! – решился озвучить общую мысль Тайлер.
– По крайней мере, не сработавшая бомба, раз мы до сих пор живы.
Брат Винсент, наклонившись, со второй попытки подхватил странный предмет. Осторожно перенес на стол, развернул обертку, после чего некоторое время непонимающе смотрел на предмет, по всем признакам напоминавший самый обычный булыжник. Затем перевел взгляд на смятый лист бумаги, разгладил его и, хмурясь, вслух прочитал:
«Мисс Эйри, нам необходимо срочно встретиться. Буду ждать в три после полудня у фонтана на площади святого Джулиания. Чарли Тинсмит». Гм… Фейри, кажется, это вам.
Глава 16
В которой Фейри Грин повышает голос
На более официальном наречии площадь именовалась «Святого великомученика Джулиана Ботеколибского, осьмнадцатому его чуду с подобающим смирением посвященное». Надпись об этом «с подобающим смирением» высекли на каменной табличке, а оная со временем треснула и без всякого смирения покрылась толстым слоем птичьего помета, почти скрывшего буквы.
Злые, преимущественно эльфийские, языки утверждали следующее: Джулиан, в тот момент совершенно еще не святой, просто нес из таверны (и внутри себя) амфоры с вином, одну из которых вследствие подпития уронил и разбил. Будучи сильно расстроен этим фактом, будущий святой несколько раз ударил в землю посохом, изрыгая при этом подобающие случаю выражения. Ну а через несколько месяцев местные жители заметили, что на месте ударов образовалась лужа и решили выкопать колодец. В более официальной версии, разумеется, никакие амфоры не фигурировали. «Приде великая сушь» и святой, вознеся молитву, расколол ударом посоха дикую скалу, пробудив чудесный источник – не только утоляющий обычную жажду, но также исцеляющий духовные раны. Особое мнение имели гномы, педантично уточнявшие: скалы, хоть дикой, хоть домашней, в тех краях не водилось, даже с небольшими валунами имелись проблемы. Но пробить землю посохом до водоносного слоя хоть пьяному, хоть трезвому действительно потянет на чудо.
Строитель здешнего фонтана, разумеется, придерживался канонической версии. Поэтому святой Джулиан одну руку воздевал к небесам, а палкой во второй долбил камень. Из пробитой дыры явственно пахло болотом и тухлыми яйцами. Магистрат подключал фонтан к городскому водоснабжению только на летние месяцы, что меня вполне устраивало. Не запах болота и сероводорода, конечно же, а отсутствие желающих набрать воды. Судя по утоптанной тропинке, совсем недавно тут происходило настоящее паломничество. А сейчас никого, лишь одинокая эльфийка присела почитать книгу, дело совершенно житейское. Одна, совсем одна, никого нет рядом. С недавних пор люди вообще уверены, что мы способны читать и засыпать в любой позе и в любое время, дай только шанс. Хоть вниз головой, зацепившись коленями за ветку. В книжке же написано, буквами. Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники…
Только я пришла сюда не читать, а смотреть и слушать.
Медленнее, размеренные, почти шаркающие шаги, когда идущий едва поднимает подошву над камнями. Определенно не здоровый и полный сил юноша, тот физически не сможет выдержать подобный темп дольше минуты. Стук металла и скрип, лошадиные подковы и небольшая тележка, левая ступица давно не смазывалась. Снова шаги, но словно сдвоенные, к ним добавляется шорох ткани, легкое деревянное постукивание и отдельные слова тихого разговора – влюбленная парочка? Я почти собралась выглянуть из-за статуи, как услышала быстрое шлепанье подошв и сиплое, загнанное пыхтение. Издалека слышно, так что можно спокойно, не торопясь, сложить в сумку книгу, достать кисет и трубку, и даже начать её набивать.
– Похоже, вы бежали, мистер Тинсмит. Неужели от самого университета?
Судя по растрепанному виду и острому запаху пота, пункт отправления мог оказаться и более дальним, но я решила сделать скидку на отсутствие тренировки. В Клавдиуме уже некоторое время вошла в моду «бумажная охота», кросс по пересеченной местности, причем университетские команды успешно конкурировали с клубными. Но в Скаузере подобные новшества могли еще не прижиться. Пока я тут даже «песчаных туфель» не видела, а в столице летом студенты их часто надевали для обычных прогулок, очень уж удобная обувь. Подруга писала, что и в Лесу некоторые пробуют шить наши традиционные лирассэ с гуттаперчевыми подошвами.
– Вы солгали мне! – выдохнул Тинсмит. – Вы… вы… вы…
– Попробуйте сначала отдышаться, – посоветовала я. – Медленный глубокий вдох, выдох и так четыре раза подряд.
– Вы из тайной полиции!
– Кто вам сказал такую чушь?!
Не знаю, какой реакции ждал от меня Тинсмит, бросая в лицо свое обвинение, но вот нарваться на удивленно распахнутые глаза он явно не рассчитывал.
– Мне сказал об этом лично… – увы, тут до студента дошло какую тайну он собрался выдать подозреваемой и в последний момент он вильнул в сторону, – личность, более чем достойная доверия.
– А эту достойную личность не могли ввести в заблуждение менее достойные доверия личности?
– То есть, – Чарли Тинсмит сделал шаг назад, запнулся каблуком о вывороченный булыжник и едва не упал, – вы не полицейский агент?!
– Совершенно точно, – я чиркнула спичкой и с наслаждением затянулась, наслаждаясь как честно украденным табаком, так и ошалелым видом студента.
– В полиции Клавдиума я числилась инспектором. А официального звания в Ночной Гвардии мне так пока и не присвоили. Полагаю, – добавила я с нарочитым сожалением, – здесь вообще не особо придирчивы к подобным вещам. И кстати, даже в обычной полиции нет звания или должности «агент», вас кто-то серьезно ввел в заблуждение.
– Я не очень-то разбираюсь в подобных вещах, – смущенно пробормотал Тинсмит. Затем до него с явным опозданием дошёл смысл моей последней фразы, и он едва не подпрыгнул. – То есть… ты… вы… ты признаешься?!
Краем глаза я увидела высунувшегося из-за угла брата Винсента и чуть заметно качнула головой, «сама справляюсь!».
– В чем именно?
– Ты из Ночной Гвардии! Верные псы кровавого…
– Сидеть!
Я даже не особо повышала голос. И уж тем более не пыталась «играть», заставляя человека неосознанно выполнить приказ. Считается, что подобное вообще невозможно, это просто еще один миф из разряда пресловутой «эльфийской магии», следы которой так яростно и безуспешно разыскивает наш полугном. И вообще разговор планировался совсем другим. Но, когда он сказал про кровь… произошел непредвиденный срыв предохранительного клапана парового котла, так говорят гномы в подобных случаях. Тинсмит не сел рядом на каменный бортик, а плюхнулся прямо на мостовую, там же, где и стоял.
А я еще раз затянулась трубкой, стараясь за облаком дыма скрыть появившуюся в пальцах дрожь.
– Знаешь, Чарли, что хуже всего после взрыва бомбы на тихой, мирной улице? Я тоже не знала… до сегодняшнего дня. Дети. Ваши человеческие детеныши очень глупые, Чарли. Они совсем не понимают, почему им вдруг стало больно и течет кровь, много крови. Почему няня или даже мама вдруг упала, лежит и больше не отвечает. Хочешь им помочь, а они пытаются вырваться и убежать. Им уже больно и страшно, а тут их еще пытается схватить грязное и окровавленное чудище. Ты хоть когда-нибудь в своей никчемной жизни пытался выдернуть кусок стекла из раненого ребенка, Чарли?!
Тинсмит молчал. Правильный поступок, открой он сейчас рот, любое оправдание я забила бы обратно вместе с зубами. А так просто выбила одним ударом трубку о бортик и утрамбовала еще одну порцию табака. Немного просыпав – пальцы еще дрожали.
– «Руки по локоть в крови невинных жертв», так вы любите говорить? У моего друга из Ночной Гвардии сегодня именно такие руки. Он пытался спасти раненую беспризорницу и не смог. Теперь Аллан очень хочет найти ответственных за взрыв и мне совсем не хочется думать о дальнейшем. У вас, людей, иногда прорезается болезненно богатая фантазия, а он еще и служил в южных колониях и насмотрелся там всякого. Мы, эльфы, выше подобного… например, я всего лишь хочу отрезать чью-то голову и потом долго пинать её ногами. Ты понимаешь меня, Чарли Тинсмит? Сколько крови будет стоить построение вашего прекрасного будущего? Ты лично готов заплатить эту цену?