Чтение онлайн

Он всё ещё не был уверен, было ли ему легче от того, что она уехала, в Лондон, говорили они. Ни один из них не смог бы это пережить. Единственное, что их объединяло, теперь отдаляло их друг от друга. Счастливые немногие.

А теперь еще одно воспоминание.

Но Джон Алидей, рулевой сэра Ричарда, его дубовый помощник, поднялся на борт в Фалмуте. Он сидел в том самом кресле, где стоял Джон Рэйвен. Болито умер у него на руках в тот день, который Тайк никогда не забудет.

Он снова заговорил, уже спокойнее: «Племянник сэра Ричарда. Прекрасный офицер».

Они оба посмотрели на открытый световой люк, когда раздался крик, и руки заработали, приступив к выполнению какой-то новой задачи на баке.

«Я знал, что к нам присоединится ещё один фрегат», — он улыбнулся. «Может, пора остановиться, а?»

За полчаса до захода солнца «Unrivalled» бросил якорь.

6. Свидетель

Несмотря на жару, штурманская рубка Unrivalled казалась почти прохладной по сравнению с квартердеком наверху.

Адам Болито ждал у стола, пока капитан делал еще несколько записей в своем судовом журнале.

Они вышли на палубу, чтобы полюбоваться полуденными видами, но солнце, палящее почти прямо над грот-мачтой, мешало сосредоточиться. Всё та же волнистая зелёная береговая линия, снова и снова, без видимых изменений. Даже гардемарины с секстантами выглядели непривычно сдержанными. Словно плывут в никуда.

Он наблюдал за сильными загорелыми руками Кристи, неуклюжими, как показалось бы большинству людей. И всё же его записи, как и тщательно выписанные карандашом слуховые аппараты и расчёты, были точными, почти изящными. Адам вздохнул. Всё было так, как он и ожидал. Они прошли около восьмисот миль с тех пор, как покинули Фритаун, на юго-восток, а затем снова на восток, в Гвинейский залив. И это заняло у них почти девять дней. «Непревзойдённый» был спроектирован для плавания и сражений в другом море, против американцев с их мощными фрегатами, большими и лучше вооружёнными, чем большинство британских кораблей. «Непревзойдённый» был быстр при определённых обстоятельствах и более чем доказал свою ловкость в ближнем бою. Но это… Он сжал оба кулака и почувствовал, как рубашка тянет его за спину, как мокрая тряпка. Эта черепашья скорость была испытанием на выносливость.

Он вспомнил свою встречу с Джеймсом Тайаке перед тем, как получить приказ снова выйти в море. Он смотрел на карту и вытирал пот с глаз, чтобы успокоиться.

Он ожидал встречи с Тьяке, но знал, что прибытие «Непревзойдённого» стало неожиданностью для другого капитана, и он много раз вспоминал их встречу с тех пор, как они покинули Фритаун. Тепло, но настороженно, с каким-то чувством, которое, возможно, оказалось сильнее, чем он предполагал.

Тьяк постарался объяснить насущные проблемы антирабовладельческих патрулей и даже предоставил некоторые заметки по этому вопросу, а также о других судах и командирах, с которыми Адам мог столкнуться по пути. Тьяк не скрывал своего недовольства тем, что его держат в гавани. Коммодор станции, Артур Тернбулл, находился в море на одной из патрульных шхун. Таковы его привычки, сказал Тьяк. Очевидно, Айл не мог смириться с необходимостью оставаться во Фритауне, будучи связанным береговой администрацией, для которой он, вероятно, и так не подходил.

Адам знал нескольких таких капитанов. Внезапно повышенные до коммодора или флагмана, что в большинстве случаев было совершенно неожиданно, они всё равно жаждали отдельной и личной власти командования. Кораблем.

Таким образом, до возвращения Тернбулла во Фритаун, у власти находился Тайак.

Ему явно не нравилась эта перспектива.

Поступали сообщения о нескольких подозрительных судах в этом районе. Океан был большой, но, как заметил Тиаке, места высадки, где можно было выторговать рабов и затем отправить их, были известны, хотя некоторые из них были практически недоступны для чего-либо крупнее катера.

Это назревало месяцами. Капитаны работорговцев становились всё смелее и готовы были торговаться с себе подобными ради ещё одного ценного груза. Их корабли были построены именно для этой цели, для службы в лёгких ветрах этих широт. Им противостоял британский флот, имевший более старые корабли, построенные для бесконечной блокады Уэссана и всех французских портов, где могли стоять военные корабли, и для пережидания бурных волн. Несколько кораблей, таких как «Unrivalled», могли переломить ход событий и позволить более мелким судам проникнуть в реки и лагуны и дать отпор работорговцам прежде, чем те достигнут открытой воды и направятся на рынки Бразилии и Кубы.

Тьяке сказал: «Дипломатия таит в себе множество ловушек, Адам. Благие намерения и жадность идут рука об руку. А пока Тернбулл в море, исполняющий обязанности губернатора, похоже, и пальцем не пошевелит!»

И в любой момент можно было ожидать появления нового агента Короны. Улучшение?

Тьяке явно в этом усомнился.

«Позволь мне вернуть «Кестрел» в море, Адам. Дипломаты могут томиться!»

Адам понял, что Кристи что-то сказала.

Кристи криво усмехнулся. «Ещё несколько дней, сэр. Может быть, пять, и мы увидим остров Святого Томаса». Он постучал по карте и подождал, пока Адам склонится над ней. «Самая дальняя точка патрулирования. А потом…»

Адам кивнул. «Мы вернёмся во Фритаун». Он почувствовал, как капля пота брызнула ему на руку. Даже тогда им, возможно, не удастся связаться с коммодором. И что тогда? Новые приказы?

Он попытался вспомнить, что Тьяке писал в своих заметках о Сент-Томасе. Небольшой португальский остров прямо на экваторе. Всего двадцать миль в длину. Незначительный. Он поправил спину и нахмурился. Но он отправил тысячи рабов, защищённых пунктом соглашения, который позволял Португалии использовать свои порты для беспрепятственной торговли людьми к югу от экватора. Это было безумие и жестокая несправедливость. Он пожал плечами и сказал: «Интересно, что будет с нашей добычей, «Альхатросом»?»

Кристи не моргнул. Он уже привык к периодическим откровениям капитана и его сомнениям. Как ни странно, это, казалось, делало его сильнее, а не наоборот.

Он слышал, как лейтенант Варло хвастался бригантиной, которую они привели во Фритаун. Какое впечатление она произведёт.

Его приятель Рист горячо заявил: «Несколько наручников? Чтобы предъявить обвинение этому хулигану Казенсу, этого потребуется больше!»

Кристи тоже это припрятал. Рист знал больше, чем предполагал. Но, вероятно, он был прав. Учитывая, что за каждого освобождённого и спасённого раба была назначена награда, капитан и его команда могли бы разделить между собой кошелёк, который варьировался от шестидесяти фунтов за раба-мужчину до десяти фунтов за ребёнка. Но призовому суду потребовалось бы нечто большее, чем просто несколько кандалов или наручников в качестве доказательства.

Большинство моряков только об этом и могли думать.

«Странный этот Рист, – подумал он. – Он хотел стать капитаном, единственным путём наверх для человека его ранга и службы, но вернулся с «Альбатроса» злым, чем-то обеспокоенным. Это было на него не похоже. Он был хорошим помощником капитана и верным другом, когда он был нужен».

На военном судне так было большую часть времени.

Адам не заметил веселья капитана. Он смотрел в открытый бортовой журнал, в записи и наблюдения, в положение и курс корабля, на человека, приговорённого к наказанию, на грога. История жизни Непревзойдённого.

Но это была дата. Почти год с тех пор, как пал его дядя. Тьяке, должно быть, тоже думал об этом, но ничего не сказал.

Он почувствовал, как медальон прилип к его коже. И Кэтрин.

Он перешёл к открытому иллюминатору и уставился на неизменный узор земли по бокам. Где-то туманный, где-то твёрдый и резкий. Интересно, наблюдают ли там за кораблём чьи-то глаза? Словно игривые дельфины, которых он видел этим утром у медленно движущегося кормы «Непревзойдённого», или чайки, которые, казалось, были слишком уставшими, чтобы покинуть воду, когда корабль проплывал мимо. Горячий, неподвижный воздух едва заметно дрожал. Скорее ощущение, чем звук. Он выпрямился.