Чтение онлайн

Он подождал, пока капитан Болито поднимется на пирс. В своём лучшем сюртуке, треуголке и чистых штанах он мог бы выглядеть совсем другим, подумал он. Расстёгнутая рубашка и потёртые ботфорты были совсем не к месту. Джаго спрятал ухмылку. Как и я.

Адам сказал: «Идти недалеко». Айл обернулся и посмотрел на корабль, чётко и ясно очерченный на фоне скопления торговых судов и суетливых прибрежных судов. Тенты и паруса уже установлены, несколько лодок притаились неподалёку, предлагая свои товары, всегда полные надежды.

Джаго наблюдал за ним, вспоминая выражение его лица, перемену в его настроении после того, как они бросили якорь этим утром. Это случилось после того, как первый лейтенант капитана Тиаке поднялся на борт, чтобы увидеть его, словно он предвидел их прибытие с точностью до минуты. А потом Джаго увидел всё сам. Их приз, португальский «Альбатроз», отплыл из Фритауна. Освобождены, как они сказали, по какой-то маленькой юридической детали, по правовому вопросу, как, по его словам, выразился Кристи. Он знал, что большинство членов экипажа «Непревзойденного» были настолько уверены в своей доле призовых денег, что уже потратили их в мечтах.

Но дело было не в этом. Дело было в чём-то более глубоком, более личном. Возможно, он знал капитана лучше, чем тот предполагал, и чувствовал его настроение так, как никогда бы не поверил. Да и не хотел. Как юный Дейтон и его отец-коммодор, убитый одним из своих. Они делились этим, но всё равно это оставалось личным.

Он посмотрел на людей, толпившихся вдоль набережной. Чёрные, коричневые, столько же цветов, сколько флагов в гавани.

«Я покажу дорогу, сэр». Он заглянул в лодку, и Дейтон неуверенно спросил: «Что мне делать?»

Джаго нахмурился. «Держи лодку в тени, если можешь. А если какой-нибудь ублюдок попытается что-нибудь украсть…» Он не мог угнаться за Дейтоном. Он ухмыльнулся. «У вас на поясе висит красивый кортик, мистер Дейтон. Пользуйтесь им!»

Адам поднялся по последней ступеньке и посмотрел на город, на поднимающуюся за ним, словно древесный дым, пыль и дымку.

Подводя «Непревзойденный» к якорной стоянке, он увидел другое судно, уже стоящее у причала; вероятно, оно вошло во Фритаун примерно часом ранее. Бриг, крепкий и типичный для тех, что служили служанками для всех работ на флоте. Тьяк тоже, должно быть, увидел его и вспомнил о своём первом командовании. Как и я о своём. Но это было нечто другое. Это был курьерский бриг, скорее всего, из Англии, его покрытый шрамами корпус и обветренная внешность говорили лучше всяких слов о морях, которые он так хорошо знал. Серый, штормовой: враг. А наверху, на реях, работали люди, расстилая новые паруса или спуская на починку остатки недавнего перехода.

Курьерский бриг. Значит, кому-то присылали почту. Людям, не умеющим читать и писать, зачитывали письма в кают-компании, а другие, возможно, никогда не получавшие вестей из дома, сидели и слушали. Поделитесь.

Он остановился у высокого, опасного на вид грузового подъёмника и снова попытался справиться с мыслью, которая вертелась у него в голове. Тьяке счёл это достаточно важным, чтобы отправить своего лейтенанта, Рэйвена, подготовить его. Или предупредить меня?

Контр-адмирал Томас Херрик. Для всех остальных это имя означало бы просто ещё одного флагмана, возможно, даже и не это.

Но Адам знал Херрика, сколько себя помнил. Флот был с ним, с перерывами, как семья. Все говорили, что…

Он не мог смириться с тем, что Валентин Кин, ныне флагман «Плимута», ничего не знал и не предупредил его. Он служил и с Ричардом Болито, и с Томасом Херриком бесчисленное количество раз. И всё же всего несколько недель назад, когда он навещал Кина и его жену, пока «Непревзойдённый» заканчивал ремонт в Плимуте, Кин ничего не сказал. Он, должно быть, слышал о назначении Херрика агентом Короны, так почему бы не упомянуть об этом? Адам давно чувствовал, что между ними возникла прохлада; однажды Херрик даже отдал Кина на допрос, что тот был крайне недоволен. А теперь они поменялись ролями. Кин был старше Херрика по званию, и у него ещё оставалось несколько возможностей для продвижения; определённо не было нужды в дальнейшей вражде.

Ему было и до сих пор больно от осознания того, что Валентин Кин скрыл от него правду. Неужели звание настолько выше дружбы?

Он вдруг вспомнил свой короткий визит в Фалмут, когда Фергюсон отговорил его от поездки в Фаллоуфилд к Джону Оллдею в «Старый Гиперион». В минуту затишья Фергюсон рассказал ему слова Оллдея о том дне, когда Ричард Болито был сражён снайпером.

Он говорил о боли Олдэя, когда тот пытался объяснить свои собственные чувства, о том, как, несмотря на последствия битвы и людей вокруг, он и его адмирал... его друг... были «совершенно одни».

Он ехал быстро, Брайан. И вдруг он смотрит на меня и спрашивает: «Где был Херрик?» Он почему-то ожидал его там увидеть, понимаешь?

Его старый друг.

Адам стряхнул с себя воспоминания и сказал: «Давайте покончим с этим, хорошо?»

Джаго пожал плечами. Другое настроение. Он видел капитана Болито, подобного молодому льву в пылу схватки, но всё же способного пожать руку умирающему. Он слышал, как тот восклицал в момент отчаяния: «Неужели им нельзя умереть достойно? Разве это так плохо?» А в другой раз он услышал дрожь в голосе, когда читал о захоронении в море человека, которого едва знал.

Он слышал, как часовые топали сапогами. В Плимуте, Гибралтаре или на палубе флагманского корабля волы никогда не менялись.

Он улыбался. Даже в жару. Без всякого смысла, без всякого чувства.

«Капитан Болито, сэр?» Лейтенант вышел поприветствовать их, на его лице играла привычная улыбка.

Адам сказал: «Я ненадолго, Люк».

Вот ещё что. Он называл тебя по имени, естественно, как друга, а вовсе не как офицера, и уж тем более не как капитана. Как будто он тебя действительно знал и ты никогда не воспользуешься этим. Не как некоторые. Как большинство.

Джаго смотрел, как он исчезает в тени у входа, и огляделся в поисках подходящего места для ожидания. Люди будут смотреть на капитана и видеть только отделку, подумал он. Капитан фрегата, у которого есть всё, который вскружит голову любой женщине. Он подумал о той, которую называли леди Бэйзли, такой гордой и прекрасной. И знал это. И когда он увидел их вместе, её полуобнажённую, в облепившей её одежде, он понял, что это нечто большее. Он оглянулся, когда мимо прошли две туземки, каждая с огромной корзиной, легко балансирующей на голове, увидел, как они закатили глаза, глядя на двух потеющих часовых. Как раз то, что нужно капитану. Он ухмыльнулся и похлопал себя по куртке. Он был не один такой.

Адам следовал за лейтенантом по коридору, их каблуки странно громко стучали по кафельному полу. Старое здание, подумал он, привычное к временному использованию и назначению. Нетрудно было представить это место, когда компанией были только море и джунгли. Кто пришёл первым? Торговцы, купцы, а может быть, миссионеры? В конце концов, придут военные, чтобы защитить их. Так случалось много раз. Торговцы и миссионеры могли уйти, но армия и флаг всегда оставались.

«Здесь, сэр». Лейтенант открыл дверь и объявил: «Капитан Болито, сэр». Более тихим, почти доверительным тоном он добавил: «Примерно десять минут, сэр».