Чтение онлайн

Адам приоткрыл световой люк на несколько дюймов и услышал гул голосов: мужчины проводили свободное от вахты время на палубе, осматривая достопримечательности, наслаждаясь бризом, пусть даже и слабым. И скрипка. На этот раз не шантимен, но хорошо сыгранная, одна из тех печальных мелодий, которые так любят моряки.

Что-то укололо его в запястье, и он резко закрыл световой люк. Он услышал, как Нейпир уходит на камбуз, несомненно, недоумевая, почему его капитан ест такую скудную пищу, когда на берегу можно было насладиться более вкусной едой.

Он начал письмо тёте и закончит его сегодня вечером, перед сном. А завтра они снова уйдут в море. Как те сходящиеся линии на картах Кристи. Где и для чего они встречаются?

Он подошёл к внутренней ширме, чтобы рассмотреть старый меч, висящий на своём месте и отражающий свет фонаря. Нейпир позаботился и об этом.

Он часто думал о мече, задолго до того, как тот попал к нему. На стольких портретах…

Он грустно улыбнулся. И его отдали бы моему отцу.

Он вспомнил слова Херрика, его горечь. Ненависть, как и любовь, никогда не умирает.

Он увидел на своем столе бокал с коньяком, куда Нейпир всегда его ставил.

Это было предупреждение.

Фрэнк Рист, помощник капитана, закрыл дверь штурманской рубки и направился к трапу. Он изучил карты, которые понадобятся Кристи примерно через день после отплытия из Фритауна. В этом никогда не было необходимости, но Кристи всегда этого ожидал. Ничего не оставлено на волю случая. Рист воспользовался возможностью протестировать новое увеличительное стекло, которое сделал для него мальчик Эде. «Это было потрясающе», – подумал он. «Из каких-то мелочей», – объяснил он. «Из мелочей». Выглядело так, будто его изготовили в мастерской по изготовлению инструментов высшего качества, и он каким-то образом понял, что Эде хотел сделать это для него. «Нужда» – вот верное слово. Как будто это был его способ удержать что-то, а не выпрашивать одолжения, как могли бы ожидать некоторые. Тихий, почти кроткий юноша, которому определенно не место в этой грубой, жестокой обстановке, которую только опытный Джек мог распознать как место, предлагающее товарищество.

Трудно было представить Эде опасным, хотя Рист слышал, что его схватили и обвинили в нанесении ранений своему работодателю ножницами. Покушение на убийство, сказали они. Кто-то заступился за него и предложил менее тяжкое обвинение, против которого жертва не возражала, что было странно. Но, будь он молод или нет, в противном случае его бы повесили.

У него были хорошие руки; Рист даже видел, как Джозеф Салливан позволял ему починить какой-то крошечный элемент на модели «Спартиата». И Рист знал, что Салливан, в остальном спокойный и добродушный человек, избил бы любого, кто посмел бы прикоснуться к его работе.

Опираясь на пушку, он смотрел на гавань, теперь уже окутанную густой тенью. Несколько лодок всё ещё двигались, но большинство уже отказались от попыток подойти к «Непревзойдённому». Нередко женщин тайно проносили на кораблях, через орудийные порты, даже по якорному канату, чтобы те оставались незамеченными, но их с успехом использовали до утренней вахты. Но не на «Непревзойдённом». Морпехи у входа и в носовой части, на трапах и снаружи на сторожевом катере. Просто для уверенности.

Они выходили в море с определённой целью. Всё лучше, чем гнить в гавани.

Он много думал о перебитой абордажной команде. Такие же, как здесь, на палубе, болтали и коротали время. После ужина, состоявшего из солонины из бочки, сухарей, всё это запивалось грубым красным вином казначея, «Чёрным ремнём», как его называли матросы. Им хотелось посплетничать и возмущаться хладнокровными убийствами. А теперь у них даже не было призового Альбатроса, на которого можно было делать ставки.

Рист смотрел на огни на берегу и снова задумался, знают ли там люди о предполагаемой миссии, которая должна была начаться завтра. Он попытался отшутиться. Если да, то это больше, чем мы знаем! Но этого не произошло.

Он никогда не забывал о рисках, связанных с этим ремеслом. Когда они с высокомерным лейтенантом Варло поднялись на борт «Альбатроса», он был напрягся и готов к бою. А оказавшись на борту, он убедился, что два вертлюжных орудия заряжены, заряжены и направлены внутрь. При первом же намёке на опасность катер-маргаритка мог бы вымести палубу дочиста, как тарелка священника.

Кто-то, должно быть, расслабился, переусердствовал. Появление второго судна изменило ход событий. Он слышал, как некоторые матросы восклицали: «Незачем было убивать наших ребят! Могли бы и дать им сбежать!»

Рист знал, что всё иначе. Было бы совершенно необходимо их убить.

Это случилось, когда они прибыли во Фритаун, и абордажную команду сменил военный охранник из казармы. Крупный, с суровым лицом капитан, Казенс, крикнул: «Вы нас ни за что не удержите!» Затем, когда Варло забирался в шлюпку, он резко добавил: «Я тебя откуда-то знаю, да?» И он улыбнулся, презрительно усмехнувшись. «Не волнуйся, приятель, я сам разберусь, а там посмотрим!»

Это было маловероятно. Но не невозможно. Все эти годы, некоторые из которых он едва помнил, а другие всё ещё пытался забыть. Это было просто возможно.

«Я полагаю, часы у вас?»

Рист знал, что это Варло. Невозможно было не знать.

"Сэр?"

«Время для обхода. Пошлите за помощником боцмана и капралом корабля».

Ни слова «пожалуйста», ни слова благодарности. Он даже чувствовал запах алкоголя в своём дыхании. Может, упадёт с лестницы и сломает себе шею.

Альхатрос уплыл. Вероятно, они больше никогда её не увидят.

Он обернулся, и у трапа появились ещё две фигуры. Один из них был первым лейтенантом, а другой — Хокинсом, самым новым и молодым мичманом корабля.

Варло сказал: «Я собираюсь провести обход, мистер Гэлбрейт».

Рист расслабился, мускул за мускулом, радуясь перерыву. Вечерний ритуал обхода, когда дежурный лейтенант проверял все аспекты чистоты, безопасности и сохранности. Столовая – в погреба, нарушители, если таковые были, также должны были быть проверены или им дали дополнительную работу.

Гэлбрейт сказал: «Рукоятки будут подняты на два часа раньше. Обе вахты получат еду до подъёма шлюпок. Сниматься с якоря в восемь склянок».

Рист почти ощутил их взгляды. Никакой любви в них не было.

Гэлбрейт продолжил более неформально: «И, мистер Хокинс, я слышал, вы впервые участвуете в обходе?» Мальчик что-то пробормотал, и Гэлбрейт сказал: «Просто помните, что, находясь на кают-компании, вы не только часть корабля, но и их дом. Так что проявляйте уважение, как, я уверен, вы бы поступили и в других местах!»

Рист сохранил серьёзное выражение лица. «Ради Варло», — подумал он. Мальчик был слишком мал, чтобы что-либо понимать.