Чтение онлайн

Адам слушал, как его ботинки неторопливо цокают по коридору, самоуверенный и уверенный.

Он взял шляпу со стола и нахлобучил её на свои непослушные волосы. И был беспощаден.

Он увидел Джаго у входа и тех же двух часовых, что и раньше. Только тени сдвинулись.

Что бы сказал Джон Олдэй, если бы он только что услышал Херрика?

Затем он увидел «Непревзойдённый», раскачивающийся на якоре, мечту судостроителя. Люди менялись, корабли — нет.

И за это он вдруг почувствовал благодарность.

Адам откинулся в глубоком кресле и прислушался к другому миру за белой ширмой с ее неизменным часовым.

Наступил вечер, ещё одно изменение цвета и текстуры, которое, казалось, было обычным для Фритауна. Насыщенное охристо-жёлтое небо, пересеченное длинными рваными полосами тёмных облаков, двигалось прямо на его глазах. Кристи говорила, что попутный ветер, скорее всего, будет. Скоро. Возможно, завтра, когда «Непревзойдённый» поднимется на якорь и покинет гавань.

Сквозь толстое стекло кормовых окон он видел огни других пришвартованных судов, которые становились ярче в тени. Значит, завтра.

Возможно, Кристи был прав в своём предсказании. Он подумал о «Кестреле» Тайка: ей потребовались часы, чтобы только оторваться от якорной стоянки, и в какой-то момент были спущены шлюпки, чтобы буксировать её и обеспечить ей управление. Вне подходов она оставалась неподвижной, или так казалось, словно заштиляла. Должно быть, это было испытанием для каждого на борту, особенно для Джеймса Тайка. Коммодор Тёрнбулл отплыл ранее, без своего шкентеля, развевающегося над изящной марсельной шхуной «Парадокс». Адам гадал, как её команда относится к гибели своих товарищей-моряков. Гэлбрейт сказал ему, что, по слухам, на место погибшего Финли уже назначен другой офицер. Ему будет ещё труднее, когда он впервые окажется среди незнакомцев.

Адам взглянул на папку, лежавшую у него на коленях: факты и цифры, а также три возможных места встречи работорговцев. Значительная часть информации была получена с торговых судов, а также с трудолюбивых бригов и шхун патрульной флотилии, и по горькому опыту он знал, что большая часть из этого — чистейшие домыслы. Он снова подумал о Херрике. Тот часто говорил о своей вере в Госпожу Удачу. Теперь в это было трудно поверить.

Айл поднял письмо и повертел его в руках. Долгий путь он проделал, должно быть, отплыв из Корнуолла примерно в то же время, когда «Непревзойдённый» покинул Пензанс.

Он уже дважды прочитал его. Он представлял себе, как его пишет тётя Нэнси, время от времени надувая губы, как он видел, когда она писала письмо. Нэнси… он никогда не мог представить её как леди Роксби, как гласил герб на почтовой бумаге.

Она никогда не позволяла ему забыть, что она всегда была рядом, в столь хорошо ему знакомом окружении, думая о нём. Примерно так же, как она писала своему брату Ричарду.

Теперь она была одна, в другом доме в поместье, примыкающем к землям Болито. Её муж, которого ласково или как-то иначе называли королём Корнуолла, внезапно умер. Человек, живший полной и бурной жизнью и наслаждавшийся ею в полной мере, он был местным мировым судьёй, и немало людей поплатились жизнью, явившись к нему. Он помог собрать местное ополчение в то время, когда Англия ежедневно ожидала и боялась французского вторжения, и он был помешан на женщинах, но Адам никогда не забывал, что первым пришёл на помощь Кэтрин, когда она держала на руках изломанное тело Зенории.

И другая Нэнси, которая приветствовала его как родного сына, когда он проделал весь этот путь из Пензанса после смерти матери. Он знал, что Роксби сомневался в его личности. Нэнси изменила и это.

Она писала о ребёнке Элизабет, твоей кузине. Он никогда не думал о ней так. Он улыбнулся. И совсем не ребёнок; ей, должно быть, всего четырнадцать лет, или должно было исполниться в июне. В том же месяце, что и его собственный день рождения… Элизабет была подопечной Нэнси, и лучшей не найти. Она даст ей всю необходимую любовь и заботу. Но Нэнси тоже была проницательна и ничего не упустила. Девочка будет в надёжных руках.

Она писала о своём последнем визите в дом Болито; это, должно быть, было вскоре после его короткой остановки в Фалмуте. Она взяла Элизабет с собой и показала ей семейные портреты. Адаму было интересно, как она объяснила портрет Кэтрин.

В семье существует традиция, что у каждого должен быть свой портрет. Было бы правильно и уместно, если бы твой портрет был рядом с остальными. Словно почувствовав его нежелание, она добавила: «Ради меня, хотя бы по какой-то другой причине».

Она вложила небольшой листок бумаги с почерком Элизабет под рисунком пляжа и паруса вдали. Там же была изображена фигурка девушки, отвернувшейся от неё и, очевидно, наблюдающей за далеким кораблём.

Почерк был хорошо сформирован и на удивление зрелый.

Мой дорогой кузен,

Я бы очень хотел с вами познакомиться. Это фотография вашего корабля.

Возвращение домой.

Подпись была: Элизабет.

Адам сложил его и был странно тронут. О ней хорошо заботились; Нэнси и её адвокаты позаботятся об этом. Иначе она потеряла всё.

Он снова вспомнил этот маленький рисунок. Он был жутким: столько женщин ждали первого корабля, возвращающегося домой, или молились, когда тот отплывал.

Нэнси бы поняла. Она происходила из семьи моряков и в юности была влюблена в гардемарина, лучшего друга Ричарда в первые годы его жизни «юным джентльменом». Она полюбила Роксби, но он знал, что она так и не забыла молодого человека, который посетил Фалмут и был у неё отнят.

Он снова взглянул на ее письмо.

Кэтрин зашла ко мне. Она гостила у вице-адмирала Кина и его семьи в доме Боскавена. Надеюсь и молюсь, чтобы она обрела хоть какое-то счастье. Моё сердце было с ней.

Он поднял взгляд. Нейпир наблюдал за ним из двери кладовой.

«Да?» — затем он взмахнул письмом, смягчая его. «Вы не заслужили столь резкого приёма».

Нейпир потер одну ногу о другую.

«Вы что, не едите, сэр?»

Адам встал и наблюдал, как лодка проходит под прилавком «Unrivalled». Сторожевая лодка. Их собственная. Гэлбрейт не сомневался в необходимости секретности, да и не собирался.

Он сложил письмо. Значит, Кин тоже знала о визите Кэтрин. Он столкнулся с ним лицом к лицу. С Силлитоу; это должно было быть так. Ей нужен был кто-то.

Он уставился на закрытый световой люк. В каюте было жарко, как в духовке, но фонари привлекали насекомых, словно пчёлы на мёд. И они жалили. Он вздохнул. Совсем не похоже на Фалмут Нэнси.

Он понял, что Нейпир все еще смотрит на него.

«Дэвид, немного свиной нарезки. Ты же знаешь, как я…»

Мальчик серьёзно кивнул. «Тонко нарезанный, обжаренный до светло-коричневого цвета с бисквитной крошкой». Он улыбнулся, что было редкостью. «С чёрной патокой!»

Он поспешил прочь.