Чтение онлайн

За исключением Львиной горы, берег мало чем отличался от других якорных стоянок Наветренного побережья. Теснящиеся белые жилища и несколько туземных хижин у воды на фоне бесконечного зелёного кустарника и леса, который, казалось, только и ждал, чтобы отвоевать свою территорию у захватчиков. И вся панорама словно двигалась в мареве жара, вместе с пылью; её можно было почувствовать сквозь зубы, повсюду, даже здесь, на королевском корабле.

Для некоторых новичков это всё ещё было своего рода приключением. Незнакомые языки, шум и суета портовой жизни – всё это было совершенно чуждо людям из деревень и ферм Англии.

Для других бесконечные патрули были ненавистны больше всего. Монотонность работы с просоленным парусом в палящую жару, снова и снова в течение каждой вахты, чтобы удержать лёгкий тропический ветер, и периоды безветренного затишья, когда люди нападали друг на друга по малейшему поводу, с неизбежным наказанием. И постоянный страх перед лихорадкой, который всегда беспокоил моряка, плывущего вдоль этого бесконечного побережья.

Некоторые могли видеть дальше дискомфорта и однообразия. Одним из них был капитан «Кестреля».

Стоя теперь в своей кормовой каюте, частично в тени, он с профессиональным интересом наблюдал за беспорядочным движением судов в порту. Капитан Джеймс Тайк привык к этому, хотя его возвращение в патрули по борьбе с рабством стало для него новым началом. Он прикоснулся к раскаленным доскам. И на новом корабле.

Несмотря на классификацию в качестве судна пятого ранга, «Кестрел» был готов к своей новой роли. Треть тяжёлого вооружения была снята, чтобы освободить больше места для хранения и обеспечить более длительные морские переходы. Однако корабль нес полный экипаж, достаточный для высадки на берег при необходимости и для призовых команд, если им удастся поймать работорговца, когда представится такая возможность.

Твакке был в этом деле опытным мастером. Своё первое командование, небольшой бриг, он получил, когда состязался с работорговцами. Он коснулся изуродованной стороны лица, обгоревшей, словно воск, и только глаз остался невредимым. Чудо, говорили в Хасларе. Это произошло после великой битвы в заливе Абукир, ошеломляющей победы Нельсона над французским флотом, которая разрушила планы Наполеона по завоеванию Египта и других земель. Теперь её называли «Битвой на Ниле», хотя большинство людей, вероятно, забыли об этом, подумал он. Теперь он мог даже это делать без горечи, то, что когда-то считал невозможным. Он снова прикоснулся к своей коже. Наследию. Это принесло ему прозвище «дьявол с половиной лица» среди работорговцев.

Тогда всё было совсем иначе. Англия воевала, и патрули, борющиеся с рабством, отошли на второй план. Работорговцы тогда действовали активно, независимо от войны, и правосудие, если их удавалось поймать, было быстрым.

Теперь, с наступлением мира, от старых врагов появились благочестивые требования ужесточить контроль не только над рабством, но и над отправлением правосудия. Неопровержимое доказательство каждого мима. Слова капитана и его офицеров больше не было достаточно. Поэтому это заняло больше времени и стоило больше денег. Они так ничему и не научились.

Он застыл, увидев судно, приближающееся к рейду, казалось бы, со скоростью улитки. Пирамида из светлой парусины, каждый парус которой был искусно натянут, чтобы ловить ветер в этой безветренной гавани.

Поехать в Англию. Он мог думать об этом без сожалений, не подвергая сомнению свои мотивы.

Что ещё важнее, на борту находился недавно назначенный правительственный агент, отправленный во Фритаун для расследования и оценки антирабовладельческой деятельности флота. Климат подействовал на него почти сразу, а алкоголь довершил дело; он не проживёт долго после того, как корабль причалит к берегам Англии.

Он оглядел свою каюту. Некоторые назвали бы её спартанской, но в ней не было ни намёка на характер и мужество капитана «Кестреля».

Правительственный агент прибыл на борт вскоре после его прибытия. Тьяке видел его сейчас. Обеспокоенный, искренний, вероятно, искренне заинтересованный тем, что его послали выяснить. Чтобы передать обратно в какой-нибудь отдел в Лондоне. По крайней мере, их светлости из Адмиралтейства, независимо от того, что вы о них думали, обычно довольствовались тем, что предоставляли это флагману или капитану, командующему соответствующей станцией. Иначе обстояло дело с гражданской властью, Министерством иностранных дел.

Даже попытка описать территорию, требующую постоянного наблюдения, была похожа на разговор с куском дерева. Всего лишь горстка военных кораблей, таких как «Кестрел», но в основном опирающихся на более мелкие суда, бриги и шхуны. Район простирался от двенадцати градусов к северу от экватора до пятнадцати градусов к югу. Даже используя карту, он не смог объяснить агенту, поэтому описал патрулирование флота как нечто похожее на плавание от северной оконечности Шотландии вниз через Дуврский пролив и обратно вверх и вокруг Клайда. Он произвёл некоторое впечатление, но сомневался, что это будет иметь хоть какой-то смысл, когда попадёт на стол в Лондоне.

Иголка в стоге сена. Возможно, именно это его и привлекало.

Он услышал шаги, твёрдые и уверенные: Джон Рэйвен, его заместитель. Староват для своего звания, он проделал трудный путь с нижней палубы. Если они были хороши, то лучше не найти. А Джон Рэйвен был хорош.

Они стали уважать друг друга больше как личностей, как мужчин, а не как неизбежное разделение по званиям. Если это и касалось личных отношений, то не выходило за рамки этой каюты. В отличие от некоторых кораблей, где привычки и слабости капитана становились предметом всеобщих сплетен в кают-компании и во всём командовании. Рейвен был женат, но теперь уже не женат. Он также служил на бригах и чувствовал себя комфортно в тесноте и уюте небольших судов.

И, несомненно, он знал своего капитана, как его лицо было сожжено на Ниле, как он потерял из-за этого свою девушку. И как он снова её нашёл.

Он повернулся к двери, когда часовой крикнул: «Старший лейтенант, сэр. Я…»

А потом я бросил ее из-за этого.

Он улыбнулся. «Новости, Джон?»

Равен был крепкого телосложения, с еще молодым лицом, что не вязалось с совершенно седыми волосами.

«Сторожевой катер только что подошёл, сэр. «Семь сестёр» возвращается из патруля. Сообщают, что фрегат «Непревзойдённый» идёт на последний заход». Он замялся, глядя в голубые глаза своего капитана. Поначалу невозможно было отвести взгляд от ужасного изуродования, но почти с самого начала операции он заметил, что Тьяке, похоже, способен с ним смириться. Неси.

Глаза теперь размышляли. «Семь сестёр» были одним из их бригов, но дело было не в этом.

«Непревзойденные, сэр. Сорок шесть орудий». Он помолчал, но заметил, как смягчилось выражение лица Тьяке.

«Да, я её знаю. Ею командует капитан Адам Болито».

Он отвернулся, наблюдая, как катер уверенно идёт по левому борту. Все говорили, что флот — это семья. Любите его, ненавидьте, проклинайте или умрите за него, но это всё равно семья.

Как в тот последний раз в Англии, когда Кестрел зашёл в Фалмут. Он собирался навестить Кэтрин Сомервелл. Он не заметил, что снова прикасается к своему лицу, и что Рейвен наблюдает за ним, возможно, что-то увидев; он думал о том дне, когда она взошла на борт его корабля и поцеловала его, в эту обожжённую кожу, перед всей компанией. И они любили её за это. Как и я.