Чтение онлайн

Но, как это всегда бывает с такими масштабными и технически новаторскими проектами, CROWCASS споткнулся о собственные амбиции. Его реализация была бы достаточно сложной и в мирное время, но весной 1945 года война все ещё бушевала. Проблем было множество. Ситуацию усугубляло то, что Палфри потребовалось три месяца, чтобы получить три этажа реквизированного американцами здания на улице Матюрен в 8-м округе Парижа [201] . Вряд ли настроение Палфри улучшилось от осознания того, что здание пустовало с 8 ноября предыдущего года [202] . Следующей головной болью полковника стали статистические машины Холлерита, для установки которых требовалась специальная электрическая проводка стоимостью 27.000 долларов, что заняло много времени [203] . К тому же после установки машины часто выходили из строя [204] . Затем возникла проблема с обеспечением огромным количеством бумаги, необходимым для составления списков, без которой CROWCASS не мог функционировать. И даже если бы бумаги было достаточно и оборудование работало, отчёты о задержаниях начали поступать только к концу лета. Лагеря, которые их предоставляли, организовывались медленно и испытывали острую нехватку фотооборудования для создания снимков задержанных [205] . Вдобавок к этим проблемам, которые и без того были достаточно сложными, CROWCASS постоянно находился под давлением со стороны французской администрации, пытавшейся реквизировать два верхних этажа здания, занимаемых бюро [206] . Если бы французам это удалось, CROWCASS прекратил бы свою деятельность совсем, поскольку даже три этажа были безнадежно переполнены, а когда оборудование работало, некоторым сотрудникам приходилось находиться снаружи [207] .

Тем не менее, в мае CROWCASS все же удалось составить свой первый список, который представлял собой комбинацию имен, полученных от UNWCC и Верховного штаба союзных экспедиционных сил, составившего свой собственный чёрный список. К моменту появления список уже устарел и был признан "вводящим в заблуждение и ненадежным". В июне Палфри попытался выпустить второй список, но его остановило отсутствие подходящей типографии в Париже. Список пришлось отправить в Лондон, и его возвращение было обещано только в сентябре. Когда же он наконец прибыл, Палфри счел его уже бесполезным [208] . Как и следовало ожидать, большая часть информации в списке из 100.000 имен оказалась просто неверной. Кроме того, на распространение списка по оккупированным зонам ушло несколько недель, и к тому времени, когда он достиг различных лагерей для задержанных и военнопленных, его неактуальность возросла. Более того, когда список получили в лагерях, там мало кто точно знал, что такое CROWCASS. Даже доктор Эчер из UNWCC никогда не слышал о CROWCASS [209] .

Затраты в размере около 30.000 долларов в месяц не приносили союзникам ни пользы, ни возможности задержать множество военных преступников [210] . К октябрю 1945 года CROWCASS необходимо было обрабатывать 30.000 карточек ежедневно, но фактически обрабатывалось только от 5.000 до 7.000 [211] . Как писал чиновник британского военного министерства К. Э. Савилл бригадному генералу Ричарду Уилберфорсу в мае следующего года, CROWCASS "долгое время давал довольно скудные результаты при сравнительно высоких затратах". Информация CROWCASS от поступала "неспешно", и Савилл не был уверен, что результаты "оправдывают затраты для налогоплательщиков" [212] . Для Палфри неэффективность CROWCASS стала тяжёлым ударом. В июле 1945 года он сказал членам UNWCC, что, пока военные преступники не будут найдены, "он считает, что война велась напрасно". По его мнению, охота за преступниками была "столь же сложной задачей, как и победа в войне" [213] . Но мнение полковника явно было в меньшинстве. Помимо охоты на нацистов, перед победителями стояли и другие неотложные задачи, такие как забота о перемещенных лицах, поддержание правопорядка и попытки восстановить инфраструктуру, разрушенную шестью годами войны.

К концу 1945 года Палфри стал жертвой политических интриг. Обвинённый в некомпетентности, он стал объектом клеветнической кампании со стороны своих американских подчинённых [214] . Трудно представить, как даже самый блестящий администратор мог бы справиться с CROWCASS, но Палфри стал удобным козлом отпущения и вскоре был отстранен от должности. Штаб-квартира американских войск на Европейском театре военных действий (US Forces European Theater, USFET), заменившая SHAEF в июле, рассматривала CROWCASS как дорогостоящее бремя, финансируемое в основном на американские деньги и снабжаемое американским оборудованием [215] .

15 мая 1946 года CROWCASS в Париже был закрыт и переведен в Берлин, куда прибыл 25 июня под крыло Союзнического Контрольного совета (Allied Control Council, АСС) [216] . Этот шаг мало что изменил в плане повышения его эффективности, и ситуация неуклонно ухудшалась. 20 июля подполковник Р. Ф. "Фредди" Лак, исполняющий обязанности директора CROWCASS, написал подполковнику Артуру Харрису, жалуясь на то, что у него накопилась задолженность на три-четыре месяца. Из-за нехватки персонала Лаку даже пришлось выполнять обязанности почтового служащего, разбирая "горы ненужной информации" [217] . В то время CROWCASS состоял из одного исполняющего обязанности директора на неполный рабочий день (Лака), одного административного директора на неполный рабочий день, одного майора, одного капитана, трёх водителей и одного кладовщика [218] . Эти восемь человек представляли собой весь центральный аппарат расследований военных преступлений союзников. "Бог знает, когда мы наверстаем упущенное, — писал Лак. — Извините за такое депрессивное письмо, но я действительно всем этим несколько подавлен". Три дня спустя Лак снова написал Харрису, на этот раз указав, что это фактически сигнал "SOS". Один из офицеров только что уволился, и Лак отчаянно беспокоился, сможет ли он удержать CROWCASS на плаву. "Судя по всему, я в тупике, — писал он, — и если я не смогу заставить Британскую армию на Рейне и USFET прислать офицеров сейчас, то CROWCASS снова заработает только к Рождеству" [219] . В конце концов, Лак добился своего, но помощь приходила понемногу — несколько рядовых здесь, несколько там. Также было решено, что 200 тщательно отобранных немцев могут работать в CROWCASS, но их прибытие заняло много времени. Как позже заметил подполковник Харрис: "АСС, похоже, полностью испортил CROWCASS" [220] . Этот беспорядок продолжался несколько месяцев. В январе 1947 года CROWCASS обнаружил, что не может опубликовать свой Сводный список разыскиваемых лиц, содержащий около 80.000 имен, который должен был быть опубликован в марте. Офицер по имени Льюис отправил телеграмму в военное министерство в Лондоне, объяснив причину этого — CROWCASS испытывала нехватку лент для пишущих машинок. "Срочно требуется 25 чёрных 12-миллиметрового лент. Если есть возможность, отправьте их как можно быстрее" [221] .

Несмотря на административные неудачи, постигшие как CROWCASS, так и UNWCC, возможно, ни одна из этих организаций не могла быть готова к огромному объему преступлений, с которыми столкнулись союзники, войдя в Германию. Как описал это один следователь по военным преступлениям, "сокрушительная приливная волна… хлынула в наши офисы, почти нас затопив". Эта волна состояла из "доказательств, доказательств и ещё раз доказательств самых изощренных преступлений, которые только можно себе представить … давивших на нас днём и ночью" [222] . Британцами самые ужасные преступления были обнаружены в концлагере Берген-Бельзен, куда они вошли 15 апреля 1945 года. То, что увидели закаленные в боях солдаты, глубоко их потрясло. Лагерь был усеян тысячами трупов, и среди этих останков находились живые скелеты. "Заключенные потеряли всякое самоуважение, — сообщалось в армейском обзоре, — морально деградировали до уровня зверей. Их одежда состояла из лохмотьев, кишащих вшами, а внутри и снаружи бараков лежал почти сплошной пласт из мертвых тел, человеческих экскрементов, лохмотьев и грязи" [223] . Британский журналист, Том Покок, вспоминал, как Берген-Бельзен был "пропитан смертью", и как он пробирался мимо "куч обуви, человеческих волос и костных обломков" [224] . Другой журналист, Алан Мурхед, наблюдал, как бульдозер сбрасывает трупы в могильные ямы. "У сваленных тел был странный жемчужный цвет, — писал он, — и они были маленькими, как тела детей" [225] . Несмотря на значительную медицинскую помощь, которую британцы оказывали Берген-Бельзену, каждый день погибало около трехсот бывших заключенных. В общей сложности в лагере умерло около 50.000 человек.

Именно такие шокирующие сцены заставили британцев осознать, что UNWCC и CROWCASS не смогут привлечь к ответственности виновных. Через девять дней после освобождения Берген-Бельзена было одобрено формирование двух британских "групп по расследованию военных преступлений" (War Crimes Investigation Teams, WCIT), которые были необходимы "в связи с количеством выявляемых военных преступников" [226] . Задача групп заключалась в сборе и регистрации доказательств, необходимых для Управления главного военного прокурора (Judge Advocate General's office, JAG), которое должно было возбуждать дела против обвиняемых. Каждая группа должна была состоять из шести офицеров, действовавших бы как "детективы или разведывательная группа", и им должны были помогать два штаб-сержанта и три водителя. Каждая группа должна была быть оснащена одним 4-местным автомобилем и одним 15-тонным грузовиком, а также всем необходимым фотооборудованием [227] . Кроме того, был создан "пул специалистов группы по расследованию военных преступлений", в состав которого должны были входить патологоанатом, два фотографа и два младших офицера.

Но, как и во всех первых попытках преследования нацистов, создание групп по расследованию военных преступлений произошло слишком поздно и в слишком малом объеме. Командир 1-й группы, подполковник Л. Дж. Генн из Королевской артиллерии, прибыл в Берген-Бельзен только 18 мая, где обнаружил лишь "сборные группы", занимавшиеся расследованием. Генн отправился в лагерь один и понятия не имел, когда прибудет его настоящая команда. Три дня спустя он написал заместителю главного военного прокурора, бригадному генералу Х. Скотт-Барретту, выразив своё разочарование:

Генн отправил копию письма майору Харрису в тыловой штаб 21-й группы армий, который полностью осознавал, с чем столкнулся Генн, но заявил, что у него самого есть проблемы, "не в последнюю очередь из-за неожиданного прибытия 17 французов", что вряд ли можно сравнить с характером работы Генна в Бергене. В конце концов, именно Генну выпала мучительная задача опросить таких женщин, как Рут Гуттманн, переживших Берген-Бельзен и Освенцим, и ставших свидетелями деяний изуверов вроде Менгеле [229] . Харрис закончил письмо словами о том, что надеется, что к Генну присоединился капрал Петерен. "Командировать его к вам было сложнее, чем переместить армию!" — добавил он [230] . Если перевод одного унтер-офицера было подобно передислокации армии, то формирование групп по расследованию убийств стало ещё большей проблемой. К 3 июня в обеих группах была лишь половина офицерского состава, а из специалистов они могли похвастаться только патологоанатомом. Обе следственные группы были вынуждены заимствовать переводчиков и стенографистов из других подразделений, а вторая группа, проводившая расследование в Сандбостеле, наняла члена французской поисковой группы "в качестве временной замены". Ситуация стала настолько критической, что один британский полковник предупредил: "Мы не сможем выполнить свои обязанности по расследованию военных преступлений" [231] .

Ситуация с британцами не была уникальной. Французские следственные органы по военным преступлениям были столь же дезорганизованы, не в последнюю очередь потому, что шесть отдельных ведомств имели свои собственные специализированные отделы. "Похоже, что у этих отделов нет координирующего руководителя, — заметил подполковник Брайан Фрэнкс, командир 2-го полка Специальной воздушной службы (Special Air Service, SAS), — и между ними полностью отсутствует координация". Фрэнкс также отметил, что французы не сотрудничают с британцами не из-за какого-либо шовинизма, а просто потому, что им не хватает "структурных кадров" [232] . Некоторые французские методы расследования также были лишены гибкости, и в нескольких случаях французские офицеры применяли насилие, чтобы получить от заключенных информацию. Французская следственная группа по военным преступлениям № 2, дислоцированная в пригороде Гамбурга Хохкампе, обвинялась в частом применении жестокости. В одном случае на заключенного натравливали немецкую овчарку и подвергали избиениям специально нанятого боксера, которых затем держали рядом с ним, пока он был вынужден подписать признание, написанное на французском языке, которого он не понимал. Французский офицер, ответственный за этот допрос, был лейтенантом Шнайдером, известным своими многочисленными проявлениями жестокости. Во время одного из таких допросов заключенного избили и заставили стоять у стены с поднятыми руками. В голову ему бросали пустые банки, а когда он не мог держать руки поднятыми, его били по кистям палкой. Затем последовал допрос, проведенный Шнайдером и двумя младшими лейтенантами, во время которого заключенного неоднократно били кулаками по лицу. Когда его попросили подписать "признание", он отказался, что привело к дальнейшим избиениям.