Чтение онлайн

В Альтаусзе оставшиеся нацисты готовились к прибытию американцев. Некоторые, такие как хитрый Хёттль, решили остаться, но другие, как Эйхман, предпочли скрыться в горах. Самым известным из них был Эрнст Кальтенбруннер, глава RSHA с января 1943 года. Созданное Гиммлером в 1939 году, RSHA объединило три полицейских подразделения нацистского государства, включая гестапо (нем. Gestapo, сокращение от Geheime Staatspolizei — "тайная государственная полиция"), уголовную полицию и СД, в которой служил Хёттль. Задача RSHA заключалась в выслеживании и аресте всех врагов государства, прежде чем передать их в систему концлагерей. Поскольку к этим врагам относились также евреи проживавшие в Германии и на оккупированных территориях, RSHA сыграло решающую роль в осуществлении "окончательного решения еврейского вопроса" [26] . Благодаря усилиям Эйхмана, деятельность RSHA оказалась чрезвычайно эффективной.

Таким образом, Кальтенбруннер был одним из главных преступников, в том числе и как начальник Эйхмана. Высокий, ростом 201 см, коренастый 41-летний мужчина даже внешне напоминал закоренелого преступника: лицо изрытое оспинами, тонкие губы сжаты в жестокой гримасе, и шрам, тянувшийся от левого уха до рта. Одно лишь его присутствие рядом вызывало у многих чувство тревоги. "Его маленькие, проницательные карие глаза были неприятны, — писал один нацист, — они смотрели пристально, как глаза змеи, стремящейся обездвижить свою добычу… С первого момента [встречи] мне стало от него не по себе" [27] . Несмотря на отталкивающую внешность, с Кальтенбруннером в Альтаусзе находилась его любовница, 24-летняя голубоглазая блондинка графиня Гизела фон Вестарп [28] , родившая от него близнецов, Урсулу и Вольфганга, появившихся на свет в деревенском коровнике 12 марта [29] .

В мае 1945 года вместе с парой Кальтенбруннер-Вестарп в Альтаусзе проживали супруги Шайдлер. Муж, оберштурмбаннфюрер СС Артур Шайдлер, был адъютантом Кальтенбруннера. Шайдлер, родившийся в 1911 году, прежде чем вступить в СС в ноябре 1934 года, получил образование в бизнес-школе и работал в железнодорожной грузовой компании. Одним из его первых назначений в СС стала должность охранника в концлагере Заксенбург, но вскоре его способности в финансовой сфере были замечены, и в 1935 году он был переведен в бухгалтерию СД. В 1939 году Шайдлер стал административным помощником печально известного Рейнхарда Гейдриха, предшественника Кальтенбруннер на посту начальника RSHA. Добросовестный и прилежный, Шайдлер воплощал собой тот тип эффективного представителя среднего класса, так необходимого нацистскому государственному аппарату, и, несмотря на отсутствия у него боевого опыта, в ноябре 1943 года он стал работать непосредственно на Кальтенбруннера [30] . Женой Шайдлера была жизнерадостная и привлекательная 33-летняя брюнетка по имени Ирис. Уроженка Вены, Ирис ранее была замужем за другом Кальтенбруннера, доктором Рудольфом Праксмарером, с которым они вместе учились в университете Граца [31] . Пара мирно рассталась в июле 1943 года, и в следующем месяце Ирис стала фрау Шайдлер. Помимо того, что она была матерью двоих детей от Праксмарера, Ирис в конце июня ожидала своего первого ребёнка от нового мужа. Она совмещала заботу о детях с работой на официального нацистского фотографа Генриха Хоффмана, что открыло ей доступ к высшему обществу нацистской Германии, включая Еву Браун и Бальдура фон Шираха, лидера Гитлерюгенда — молодёжной организации Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП). Короче говоря, Шайдлеры были влиятельной парой и важными членами группы Кальтенбруннера в Альтаусзе, в которую входил и бывший муж Ирис Праксмарер, начальник госпиталей СС и военный комендант Альтаусзе [32] . И, чтобы ещё более интересно, Ирис и Хёттль были любовниками [33] . Шайдлеры жили на вилле Хоэнлоэ, внушительном доме в центре деревни, и даже сегодня Ирис Шайдлер там помнят. "Она была высокой и очень красивой", — вспоминал один из жителей, признававшийся, что был несколько очарован ею всякий раз, когда обслуживал её на почте [34] .

Дом Кальтенбруннера в Альтаусзе с видом на озеро назывался виллой Керри и располагался на окраине города. Перед бегством, подобно злодею из бульварного романа, Кальтенбруннер закопал свои сокровища в саду. По одной из оценок, он отправил в Альтаусзе 50 килограммов золота в слитках, пятьдесят ящиков с золотыми изделиями, два миллиона долларов США, столько же швейцарских франков, пять ящиков с драгоценностями и коллекцию почтовых марок стоимостью 5 миллионов золотых марок [35] . Хотя невозможно точно определить, сколько сокровищ было в личном распоряжении Кальтенбруннера, несомненно, их было очень много — слишком много, чтобы зарыть в саду. Вместо этого он хотел спрятать большую часть сокровищ на склоне горы, который затем взорвать динамитом, лишив не только себя, но и кого-либо ещё доступа к ним. По всей видимости, Артур Шайдлер отговорил своего начальника от этого почти детского поступка [36] .

Кальтенбруннер бежал с виллы Керри 7 мая. Вместе с ним в бега пустились верный ему Шайдлер, двое эсэсовцев и два егеря, Фриц Мозер и Себастьян Раудашль, выступавшие в роли проводников. Их целью был небольшой охотничий домик недалеко от Вильдензее Альм, до которого нужно было идти около пяти часов пешком по плато Лозер, где слой снега достигал 6–9 метров. Группа добралась до хижины поздно ночью и была вынуждена расчищать снег у входа. В конце концов, они проникли в хижину и рухнули на жесткие соломенные матрасы, егеря же стали заваривать чай. Как и Эйхман, Кальтенбруннер и Шайдлер обрели новые личности: первый выдавал себя за старшего военного врача по имени Йозеф Унтервоген, а второй — за его коллегу. Теперь группа могла лишь сидеть и слушать, как их лидер рассуждает о том, захотят ли американцы использовать его в борьбе против Советов [37] , а чтобы поддержать боевой дух в ход пошли шампанское, французские конфеты и американские сигареты.

Американцы добрались до Альтаусзе 9 мая, на следующий день после Дня Победы. Но, вместо того чтобы оккупировать деревню внушительными силами, они направили туда под командованием майора Ральфа Пирсона из 80-й пехотной дивизии Третьей армии Паттона, всего пять солдат, один танк и один джип [38] . С ними находились два агента 80-го подразделение Корпуса контрразведки Армии США (80th Counterintelligence Corps, CIC): капитан Роберт Э. Мэттсон и его переводчик Сидней Брускин. Мэттсон до войны был преподавателем политологии и магистром искусств Гарвардского университета, теперь же его задача заключалась в выслеживании и аресте высокопоставленных нацистов, и сборе как можно большего объема разведданных. Таким образом в Альтаусзе ему досталась богатая добыча. Среди арестованных им были генерал Люфтваффе Эрих Альт; Вальтер Ридель, руководитель ракетной программы "Фау-2" (V-2) в Пенемюнде; Гюнтер Альтенбург, германский полномочный представитель в Греции; Вильгельм Кноте, главный юрисконсульт министерства иностранных дел; и доктор Балинт Хоман, министр венгерского марионеточного правительства, установленного нацистами. Мэттсон также наведался на виллу Керри, где обнаружил Вильгельма Ванека, начальника разведотдела RSHA по Юго-Восточной Европе; Вернера Гётча, чиновника СД; и ожидающего американцев Вильгельма Хёттля. Все были арестованы и отправлены на допрос [39] .

Но Мэттсону не удалось заполучить того, кого он действительно хотел найти: Кальтенбруннера. В течение следующих двух дней он допрашивал членов группы Кальтенбруннера, но никакой конкретной информации от них добиться не смог. Более того, Мэттсон обнаружил, что Гизела фон Вестарп и Ирис Шайдлер сами очень хотели узнать, что случилось с их близкими. Наконец, утром 11 мая Мэттсону улыбнулась удача. Кальтенбруннера и его группу заметил в их хижине лесничий из Альтаусзе, являвшийся членом австрийского движения сопротивления. Мэттсон быстро собрал команду, состоящую из четырех австрийских проводников, все из которых не так давно служили в Вермахте. Однако забеспокоившийся майор Пирсон настоял на том, чтобы Мэттсон взял с собой отряд американских солдат, что вызвало у сотрудника СIС недовольство.

"Я опасался, что их присутствие может спровоцировать ожесточенное сопротивление, — вспоминал Мэттсон, — в результате которого Кальтенбруннер либо будет убит, либо сбежит. Мои доводы, по крайней мере, привели к компромиссу, согласно которому я буду иметь право использовать пехотный отряд любым удобным для меня способом". Мэттсон приказал солдатам держаться в тылу, хотя они были крайне недовольны тем, что ими руководили люди, которые всего три дня назад были их врагами. "Они хотели, чтобы им дали понять, что если проводники сделают хотя бы один неверный шаг, то их попросту застрелят. Но пережив войну эти люди не хотели погибать, когда мир и возвращение домой были уже так близки". Перед тем как команда отправилась ночью в путь, Мэттсон навестил Вестарп и Шайдлер. Несмотря на своё подавленное состояние, Ирис настаивала на том, чтобы пойти с ними, утверждая, что если муж и Кальтенбруннер увидят её в поисковой группе, они вряд ли начнут стрелять. Возможно, не зная всех тонкостей оказания помощи женщине находившейся на 34-неделе беременности в подъеме на заснеженную гору посреди ночи, Мэттсон согласился, но Ирис вскоре передумала и решила остаться. Однако Мэттсон заручился более практической помощью от Вестарп — письмом к её любовнику, в котором она призывала его сдаться Мэттсону и оставаться под охраной американских военных, а не позволять захватить себя русским, которые, вероятно, убили бы его при первой же возможности.

Разношерстная команда Мэттсона отправилась в путь в полночь; её командир был одет в ледерхозены (короткие или до колен кожаные брюки), альпийскую куртку и шляпу, а также ботинки с шипами. План состоял в том, чтобы безоружный Мэттсон выдал себя за мирного австрийца, когда они рано утром подойдут к хижине. Учитывая потенциальную безжалостность такого человека, как Кальтенбруннер, в храбрости американца не может быть никаких сомнений. Однако сначала ему нужно было добраться до хижины, а продвижение было медленным. "Возникли неожиданные препятствия, — написал Мэттсон. — Поваленные снежными лавинами деревья перекрывали тропу, а пешеходный мост через ручей Штаммерн был смыт весенним паводком". Ситуацию усугубляло то, что американские солдаты были нагружены оружием и не имели альпинистских ботинок с шипами. Трое из них получили травмы при падениях, когда поднимались по узкой тропе, и их пришлось оставить позади. Тем не менее, к пяти часам утра, как раз на рассвете, логово Кальтенбруннера показалось в поле зрения. Хижина располагалась в конце открытого склона, чуть ниже гребня хребта. У Мэттсона теперь было два варианта: обойти хребет, используя нависающие скалы в качестве прикрытия, или же просто спуститься прямо вниз по склону. Команда устала, а обход хребта стал бы изнурительным занятием. Учитывая состояния своих людей, Мэттсон выбрал второй вариант.

По мере приближения, казалось, что хижина пуста и информация лесничего представлялась либо неверной, либо устаревшей. Когда команда приблизилась на расстояние 300 ярдов, Мэттсон оставил своих проводников и солдат за небольшим хребтом и двинулся вперёд один. "Ставни были плотно закрыты, — вспоминал Мэттсон, — Из дымохода дым не шёл, а на снегу не было видно свежих следов". Вскоре он дошёл до двери и постучал — ответа не последовало. Затем он попытался открыть дверь, но она была заперта на засов. Когда он уже собирался отойти, Мэттсон услышал шум, доносящийся из комнаты слева. Он потряс ставень на окне, решив добиться хоть какого-то ответа. Наконец, окно открылось, и мужчина с заспанным лицом спросил: "Что вам нужно?" Это был не Кальтенбруннер, но Мэттсон спросил, может ли он войти, так как сильно замерз. Мужчина отказал. Тогда американец протянул ему письмо Гизелы фон Вестарп, которое мужчина внимательно прочитал, прежде чем сказать Мэттсону, что понятия не имеет, кому оно адресовано, и что он сам всего лишь охотник.

В этот момент мужчина уставился на что-то за плечом Мэттсона. Мэттсон обернулся и увидел четырёх вооруженных винтовками проводников, спускающихся по склону и тут же заметил, как мужчина рванулся к пистолету, лежащему рядом с кроватью. "Я отскочил за угол хижины, — писал Мэттсон, — а он захлопнул ставни. Встревоженные проводники и восемь пехотинцев стали полукругом подходить к входу в хижину". Мужчина открыл входную дверь и вышел на крыльцо, но, как только увидел солдат, бросился обратно внутрь, заперев за собой дверь. Мэттсон крикнул находящимся внутри, чтобы они вышли и сдались. Ответа не последовало. "Десять минут мы повторяли призыв, но безрезультатно. Не желая начинать стрельбу, мы взошли на крыльцо и стали выбивать дверь".