Чтение онлайн

Этого было достаточно, более чем достаточно. Затем он предложил кастрировать меня для улучшения темперамента. Робин, казалось, понял, насколько мы близки к грани, и заговорил прежде, чем я успел сказать что-нибудь глупое или подстрекательское. И это было бы и то, и другое, в этом у меня не было ни малейших сомнений. Связь между моим мозгом и ртом, как правило, была в лучшем случае случайной.

— Калибан не такой уж и странный — поспешно возразил Гудфеллоу — Во всяком случае, не настолько. Но именно поэтому мы и пришли. Мы надеялись, что ты сможешь рассказать нам об Ауфэ. Ты здесь гораздо дольше, чем я. Почти столько же, сколько и Ауфэ. Если кто-то и знает их, то это ты.

— Скользкая лесть с скользкого языка.

Ноги Аббагора коснулись земли, и, несмотря на толстый слой грязи, я все равно почувствовал удар. Оставшиеся нити, которые удерживали его на ногах, обвились вокруг его тела, извиваясь и скручиваясь, пока не стали частью целого. Этого было достаточно, чтобы гарантировать, что я никогда больше не буду есть спагетти.

— Почему тебя так волнует это блюдо? Они почти исчезли из этого мира, какими бы забавными они ни были.

Правда. Ничто не сравнится с безумной манией убийства. Даже лучше, чем кабельное телевидение.

— Да, они и додо. И разве нам их не будет не хватать? — Я подвинулся, пока не оказался плечом к плечу с Нико. Я проигнорировал его неодобрительный взгляд, в котором читалось прищуренных глаз, и продолжил — Это не мешает мне задаваться вопросом, какого черта они меня создали.

Потому что, по сути, так оно и было. Я был создан. Я не был создан из любви и верности. Я не был результатом похотливых подростков, охваченных страстью, или даже просто лопнувшего презерватива. Я был экспериментом, результатом какого-то холодного расчета. Этого я не мог изменить, но если бы я мог выяснить причину, стоящую за этим, это могло бы помочь нам с Нико выжить.

Массивная голова повернулась в сторону Робина.

— Ты научил его говорить. Впечатляющий. Теперь его можно угостить?

Гудфеллоу примирительно развел руками, хотя я не был уверен, что этот жест был адресован Аббагору или мне.

— Аббагор, пожалуйста — уговаривал он — У нас немного мало времени. Как бы нам ни нравилось, когда с нами играют для твоего развлечения, и это отличная вечеринка, уверяю вас, не могли бы мы перейти к насущной теме?

Только в случае с шайбой мольба могла сойти за саркастическое требование. Аббагор, как ни странно, пропустил это мимо ушей. То ли устав от Робина, то ли от игры в приманку для собаки, он издал звук, похожий на последний вздох мертвеца. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был ядовитый вздох змеи.

— Очень хорошо. Ага. С незапамятных времен, а может, и раньше, они обитали здесь. Такие же древние, как солнце на небе, а может, и само небо. Они правили этим миром задолго до того, как человек распространил по всему земному шару свое зловоние — Ноздри, обрамленные черной каймой, раздулись от отвращения. Так вот, была кастрюля, называвшая чайник черным — Но шли века, и железная рука Ауфэ превратилась в слабую хватку ребенка. Они стали самодовольными... самодовольной самонадеянностью… и к тому времени, когда они осознали горькую реальность, было уже слишком поздно. Их было слишком мало. Людей было слишком много. И даже самое чистое, самое великолепное маниакальное насилие может быть подавлено тупицами, если их число достаточно велико.

Я прошептал что-то уголком рта в сторону Нико.

— Очко в пользу тупиц.

Его единственным ответом было почти неслышное фырканье. Комментарий Робина был гораздо более уместен. Его рука обхватила мое плечо и предупреждающе сжала. Я начал его отряхивать, когда заметил влагу на его верхней губе и крепко сжатые челюсти. Он уже сказал мне, что с Аббагором шутки плохи, и, похоже, не изменил своего мнения. Я неохотно решил, что, возможно, будет лучше, если я попытаюсь вести себя прилично... Даже когда Аббагор сосредоточил свое внимание на мне.

— И теперь последние представители первой в мире династии создали тебя.

Этого было достаточно, чтобы я пожалел, что у него нет глаз. Подвергаться столь тщательному осмотру, столь тщательному расчленению слепым взглядом было чертовски неприятно. Пока Аббагор продолжал размышлять, что-то зашевелилось у него в животе. Это было всего лишь легкое подергивание, мимолетное скольжение, но этого было почти достаточно, чтобы я не расслышал его следующих слов — Это любопытно.

Почти, но не совсем. Мои лучшие намерения следить за своим языком вылетели в трубу.

— Любопытно это хорошее слово — протянул я — Если бы это не было так чертовски любопытно, мы бы не стояли здесь, задыхаясь в твоем туалете. Так что, Эбби, если у тебя есть что-то действительно стоящее, чтобы поделиться, сейчас самое время.

Робин позади меня издал тихий стон отчаяния. Аббагор, однако, казалось, не обиделся. Во всяком случае, его улыбка, если это можно так назвать, стала шире.

— Угрюмый, обиженный, полный ярости. Яблоко от яблони недалеко падает. Это вызывает ностальгию.

Пучок усиков на его животе продолжал извиваться, показывая проблески бледного цвета между серыми прядями.

— Они были твоими большими приятелями, да? — Спросил я, не сводя глаз с белых пятен. Что, черт возьми, это все-таки было?

— Нет, они не были моими друзьями. Они были чем-то гораздо более забавным, чем это.

Это была рука. Черт возьми, это была рука. И она двигалась, пальцы сгибались. Я почувствовал, как мой желудок медленно скрутило.

— Забавнее? — Спросил Нико. Я знал, что он это заметил, это было невозможно не заметить. Но по его сочному баритону вы бы никогда не догадались, что он заметил что-то необычное — Тогда, я так понимаю, они были твоими врагами.

— Что может быть забавнее этого? — Рука начала поглаживать серо-синюю плоть. Аббагор, казалось, заметил не больше, чем Нико — Они не были особенно умны, нет, но они с лихвой компенсировали это своей ненасытной яростью. Я не могу отрицать, что наслаждался нашими битвами. Но тех дней больше нет. Их осталось слишком мало. Они избегают меня, лишают меня старой дружбы. Абсолютный эгоизм.

Тогда я что-то сказал, что-то остроумное, я уверен, но, что бы это ни было, оно даже не дошло до моего сознания, не говоря уже о моих ушах. В тот момент я был немного не в себе, когда заметил, что на руке у него татуировка. Она была совсем маленькой, миниатюрная красная роза на перепонке между большим и указательным пальцами. Красная роза и имя — Люси. В ней не было ничего особенного. Но этого было достаточно, чтобы я понял, что это человеческая рука, живая, двигающаяся человеческая рука. Что она делала в Аббагоре, я не знал. Честно говоря, я даже не хотел знать. Если я чего-то и хотел, так это никогда не видеть этого, не задумываться о том, каково это, быть похороненным в теле тролля. Быть порабощенным протухшей плотью.

Пока рука продолжала расчесывать волосы, Аббагор склонил голову еще ниже в мою сторону. Что бы я ни ляпнул, очевидно, это не стоило ответа, потому что он вернулся к обсуждаемой теме — Что бы ни задумали Ауфэ, вы можете быть уверены, что это может быть всего лишь механизмом восстановления господства, которое у них когда-то было. Это может быть их единственной мыслью, их единственной мечтой. И раз уж они создали тебя, Ауфэлинг, ты, должно быть, часть этого сна — Из его тела вырвалось еще больше рук, мышцы вздулись, кулаки сжались. Улыбка Аббагора стала такой широкой, что его челюсть грозила вывернуться.