Чтение онлайн

Выключив свет, я сел на диван, не обращая внимания на телевизор и вместо этого уставившись в окно. Промис была не единственной, кто скучал по звездам. Но, как и в большинстве случаев в жизни, иногда приходилось просто обходиться без этого.

Я не задремал. Нико и сама жизнь научили меня этому. Но я позволил своим глазам расфокусироваться, а разуму опустеть, в то время как уши оставались настороже, прислушиваясь к любому подозрительному звуку. С годами я привык к этому состоянию. Спокойный, но готовый к действию. Поэтому, когда я впервые услышал его, я вскочил с дивана и побежал по коридору, прежде чем мои мысли полностью пришли в норму. Мое тело отреагировало автоматически, хотя звук не был подозрительным, просто неуместным. Незнакомый. Неправильный. Шорох простыней, шевеление на скрипучем матрасе, это был звук беспокойного сна. Но я был единственным из них в квартире, по крайней мере, так было до сегодняшнего вечера.

В дверях спальни я замешкался, наблюдая, как Нико борется за свою жизнь во второй раз за эту ночь. Он был не похож на меня. Он не ворочался с боку на бок, сбрасывая одеяла на пол. Его горло не сжималось, когда он подавлял крик. Его реакция на ужас ночного кошмара была не такой, как у меня, но это не делало его менее тревожным или отчаянным. Пока я наблюдал, он снова сменил положение. Всего на несколько дюймов, но матрас все равно издал приглушенный звук. Его слегка заросший щетиной подбородок напрягся так, что кость проступила сквозь кожу, как старая слоновая кость. Одинокая рука выпустила комок простыни и скользнула под подушку, чтобы схватить что-то более существенное и гораздо более смертоносное, чем горсть ткани.

Я знал, что лучше не пытаться разбудить Нико ото сна. Он не стал бы выпотрошить меня, спросонья или на травке, но это все равно могло создать для нас неприятные моменты. По возможности я старался избегать неприятных моментов. Вместо этого я подошел ближе и прошептал:

— Все в порядке, Сирано. Здесь нет никого, кроме нас, цыплят. Иди спать — Был ли это мой голос, знакомое прозвище или даже мой запах, это сработало.

Лицо Нико разгладилось, напряженные плечи расслабились, и он погрузился в более спокойный сон. Мой брат… у людей в целом... не было такого развитого обоняния, как у меня, но, несмотря на это, оно было у них лучше, чем они сами о себе думали. Я вспомнил, что когда-то читал (разумеется, в книге, которую дал Нико), что память более тесно связана с обонянием, чем с любым другим чувством. Возможно, Нико мог бы узнать меня, по крайней мере, на подсознательном уровне. Мне было интересно, как бы я пах для него. Гамбургеры и чили-доги? Футболки, выстиранные средством для мытья посуды, потому что мне было лень идти в прачечную? Если бы у лени был запах, от меня бы им просто несло.

От Нико, напротив, пахло домом. Это звучало чертовски банально, но это было правдой. Я не говорил, что от него пахло домашним печеньем или свежим хлебом. У меня не было такого дома, наверное, ни у кого, кроме диснеевских фильмов, такого не было. Нет, от Нико пахло не как от кондитера-любителя. От него пахло сталью, острой и смертоносной. От него пахло клеенкой, которой он обтирал свои ножи. И от него пахло зеленью. Должно быть, это все из-за здоровой пищи, которую он ел. Может быть, для обычного человека это и необычные запахи, но именно они помогали мне оставаться в безопасности, живым и здравомыслящим все эти годы. Если это не было определением дома, то я не знал, что это такое.

— Спокойной ночи, Ник, — прошептал я, выскальзывая из комнаты и закрывая за собой дверь.

В коридоре я прислонился к стене, скрестив руки на груди, и уставился в темноту. Я не спрашивал Нико, каково это, оказаться в ловушке внутри Аббагора. Я не был уверен, что он мне расскажет. Не будет ли это глупым вопросом на самом деле? Все равно что спросить кого-то, каково это, оказаться в аду. Эй, насколько же жарко там внизу, а? Это из-за жары или влажности? И, эй, эти пытки и потрошение внутренностей демонами действительно так ужасны, как о них говорят? Иисус. Существует абсолютный уровень ужаса, который невозможно выразить словами, ужас настолько сильный, что его невозможно выразить словами. Но, в конце концов, даже если Нико не смог бы точно рассказать мне, на что это было похоже, не смог бы описать ужасающие подробности, он мог бы сказать мне одну вещь. Он мог бы рассказать мне, что он чувствовал. Тогда и сейчас.

Я не знал, поможет ли это, я не был психологом. Но если это поможет мне вернуть корону короля кошмаров, я бы попробовал. Нико нужно было выспаться. Чтобы безжалостно пилить меня изо дня в день, требовалось огромное количество энергии. Успокоившись на мгновение, я оттолкнулся от стены. Пришло время еще раз прочесать помещение. Замки на двери были превосходными, но ничто не было надежным: ни замки, ни жизнь.

Глава 10

Нико проспал до утра. Это было несомненным доказательством того, что он нуждался в отдыхе больше, чем я. Травма сбивает человека с толку, независимо от того, каким суперзвездой он себя считал. Однако моя любезность не имела большого значения, потому что, когда Супернинджа, наконец, выбрался из постели, он был в бешенстве.

Я поднял голову, услышав, как по кухне прокатилось нечленораздельное рычание, и удивленно поднял брови.

— Кто-то капризничает, мартышка?

— Ты меня не разбудил.

Он стоял у стола в спортивных штанах, низко спущенных на бедра, повязки все еще были на месте. Ожог на его шее потемнел и выглядел менее болезненным.

— Я сказал тебе четыре часа назад. Ты когда-нибудь ночью терял способность считать? Если, конечно, у тебя вообще когда-нибудь был такой навык.

— Я потерял свои часы. Хочешь позавтракать? — Я поднялся со стула и подошел к холодильнику.

— Мы так и не добрались до магазина, но, по-моему, там еще осталась пара яиц.

Чья-то рука ухватилась за мой короткий хвостик и крепко удержала меня на месте.

— Эти идеально тикающие часики на твоем запястье? — Шелковистый голос стал напряженнее, как и рука на моих волосах.

— Это тот, о котором ты говоришь?

— Ладно, ты не в настроении есть яйца — мягко сказал я.

— Как насчет хлопьев?

Его рука отпустила мои волосы.

— Я мог бы положить твои часы в такое место, где их было бы гораздо труднее не заметить, Кэл. Не дави на меня.

Обернувшись, я увидел, как он опустился на стул и провел рукой по лицу, прежде чем неохотно признать:

— Хлопья были бы в самый раз.

Порывшись в шкафчиках, я нашел коробку, которая не предназначалась для пятилетних детей, и наполнил ею миску.

— Никакого маршмеллоу или милых маленьких призов. Сегодня твой счастливый день — Поставив его перед ним, я принес молоко и полил им хлопья.

— Вот так, Майки. Принимайся за еду.

Он набрал полную ложку, прожевал и проглотил без удовольствия.

— Надеюсь, я могу с уверенностью предположить, что прошлой ночью не было никаких неприятностей.

Я сел напротив него, облокотился на стол и положил подбородок на скрещенные руки.

— На самом деле я в одиночку отбивался от орды зомби. У меня даже была связана одна рука за спиной. Это было настоящее шоу.

Пренебрежительное фырканье было единственным комментарием к моему воображаемому героизму.

— По крайней мере, скажи мне, что ты начал собирать вещи. Брось мне, пожалуйста, эту крошку.

— Нет причин собираться. Я никуда не собираюсь уходить, — дружелюбно заметил я, а затем добавил, прежде чем он успел вымолвить хоть слово — Ник, насчет Аббагора...

Ложка с силой стукнула по столу.

— Ни в коем случае. Ты не сменишь тему просто так, братишка. Мы решили это прошлой ночью. Мы уезжаем, как только получим транспорт. Сегодня или завтра, не позже.

— Ты сам решил, Нико. В этом решении не было никакого "мы".

Поскольку он, казалось, отказался от хлопьев, я протянул руку, придвинул миску поближе и положил себе.