Чтение онлайн

Она выбежала из оперы. Улицы были заполнены экипажами. Люди сновали туда-сюда, переговариваясь и обсуждая представление. Неподалеку стояла прислуга, в ожидании хозяев коротая время за беседой. Никому не было до нее дела, но в тот момент ей показалось, что все смотрят только на нее, обсуждая, что произошло в ложе.

Обида расползалась в груди тугим огненным комком. Нужно было глядеть правде в глаза: за эти несколько дней Джозеф стал для нее ближе, чем кто-либо еще. Оказывается, если его лицо не кривит глумливая ухмылка, он становится остроумным и даже очаровательным собеседником. Не желая признаваться в этом самой себе, она с грустью покидала особняк каждый день и с нетерпением ожидала новой встречи. Сегодня был первый вечер, который они провели на публике, кто ж знал, что все так обернется?

Через несколько дней они должны были вместе отправиться на свадьбу Мины, а затем она собиралась дать согласие на брак. Теперь же все разрушено…

Не желая дольше оставаться близко к Опере, она бросилась прочь через толпу, неизбежно привлекая внимание, когда услышала позади:

– Мисс Уоррен! Постойте! От такого ужасного представления, впору бежать со всех ног. Лишь бы не слышать больше этот ужас, - чуть громче, чем следовало, сказал молодой человек, чтоб его точно услышали многочисленные зрители, уже начавшие шептаться.

Он шел к ней, как будто актер на сцене.

– Второй акт совсем безнадежен. И какому болвану пришло только в голову похвалить мисс Миллер?
– он галантно предложил ей взять его под руку, - Позвольте проводить вас?

Опять сыграл на ее боязни дать пищу для сплетен. Привычно подумала, что сделала бы на ее месте Рейчел, Мина или Джин? Они бы вовсе не позволили с собой так обращаться! Как она порой ненавидела себя за это малодушие.

Привычно сдерживая бьющие через край эмоции, она позволила увести себя в экипаж, но там уже отстранилась. Лицо приняло замкнутое выражение. Отодвинувшись от своего спутника на другую сторону сидения, как можно дальше, она отвернулась к окну.

***

– Эмили, простите меня, - наконец произнес ее спутник.

Она удивленно воззрилась на него. Тени от уличного освещения плясали на его лице, придавая ему какое-то скорбное выражение. Он продолжал говорить, но было видно, что слова даются нелегко. Грубость исчезла без следа, а вместо нее проступило раскаяние. Эмили никогда не приходилось видеть его настолько искренним. В ту же самую секунду, еще не зная, о чем же пойдет речь дальше, она простила ему все.

– Чарли – обаятельный малый. Он пока еще виконт, но в будущем унаследует титул барона и полагающийся доход. Конечно, при его склонности к мотовству и разгульной жизни, не хватит даже его, но разумная жена смогла бы исправить этот недостаток, - мрачно изрек он.

– Зачем вы говорите мне все это?

– Он неплохая партия, а вы произвели на него определенное впечатление, - Джозеф помолчал и продолжил, - Я знаю, что у меня скверный характер. Я вспыльчив, груб и иногда жесток. Да наш сегодняшний поход в оперу – яркое тому доказательство. У меня почти нет друзей, мои слуги меня ненавидят, и если бы не щедрое жалованье, давно сбежали бы к другому хозяину. У меня нет положения в обществе. Единственное, в чем я добился успеха, так это в том, как заработать, но, оказывается, этого не всегда достаточно, - он с непонятным выражением посмотрел на свою спутницу и усмехнулся, - Черт, как же жалко все это звучит.

– Не говорите так! Да вы лучше большинства моих знакомых. Вы умны, добры. Вы настоящий джентльмен, - с непривычным жаром говорила Эмили и с чувством добавила, - Я восхищаюсь вами!

– Продолжайте, вы почти вернули мне веру в самого себя, - невесело усмехнулся Джозеф.

– Но это правда! Из всех, кого я знаю, вы сделали для меня больше всех! Вы, вы…– сообразив вдруг, что сказала слишком много и с таким несвойственным ей чувством, Эмили смущенно умолкла.

– Вы что же - влюблены в меня? – неожиданно спросил Джозеф.

– Вовсе нет, - поспешно ответила девушка.

Слишком поспешно.

Повинуясь моменту, мужчина склонился к ней. Горячее дыхание опалило, но она не отняла лица. Невесомый, как полет бабочки, поцелуй застыл на губах. Джозеф ожидал, что уж теперь-то Эмили, эта чопорная ханжа, оттолкнет его, но она не стала.

Ободренный первым успехом, Джозеф углубил поцелуй. Неискушенная в любви Эмили, сначала не ответила, лишь позволяя целовать себя, но потом, повинуясь каким-то своим, дремавшим ранее инстинктам, неумело, робко поцеловала его сама.

Ее губы были мягкими и податливыми. Он притянул ее к себе, почувствовав, как она затрепетала в его объятиях. Он стал целовать ее лицо, спустился к шее, его руки блуждали по ее телу, а сам он ждал, что Эмили сейчас отстранится и залепит пощечину, но та отдалась во власть новых ощущений. Казалось, ей были приятны его действия. Ее дыхание с шумом вырывалось, она прильнула к нему. Многообещающее начало.

Почувствовав неудобную тесноту в штанах, Джозеф с сожалением отстранился. Эмили тяжело вздохнула, как будто с не меньшим, чем он сам, сожалением. (Или это только показалось ему?). Он бы сейчас многое отдал, чтоб оказаться в спальне, а не в экипаже. Тогда он не стал бы сдерживать охватившую его страсть.

– Я что-то сделала не так?
– набравшись смелости, робко спросила Эмили.

Так много невинности было в ее вопросе, что он лишь убедился, что поступает правильно. Подобное, особенно впервые, должно произойти точно не в карете.

– Если мы продолжим, к алтарю вы пойдете уже искушенной женщиной, - со смешком ответил мужчина, - Я знаю, что неотразим, но давайте дождемся все-таки брачной ночи.

– Простите, - потупилась Эмили.

– Не стоит. Я в восторге. Признайтесь, вы старательно прогуливали занятия, где вас учили быть приличной леди? – подначил он ее и притянул в объятия.

Кто бы мог подумать, что за маской чопорной святоши скрывается такой огонь. Эмили сопротивлялась и более невинным, с его точки зрения, вещам. Она расставила книги в его особняке в каком-то только ей одном понятном порядке, придя в ужас, впервые пробравшись в его кабинет. С ее легкой руки на загнутых ножках у всех столиков и стульев появились чехольчики, потому что иначе не прилично. А платья неизменно выбирала самых скучных простых фасонов с неизменно высоким воротником.

Правила приличия были вбиты железной рукой гувернантки с раннего детства, а отход от них выводил из равновесия. Но, видимо, даже гувернантке, несмотря на все попытки, не удалось сделать из своей подопечной непробиваемую ханжу.

Как-то, разомлев от выпитого вина, она поделилась, какими нравоучениям ее снабжали многочисленные няньки. Он тогда не знал, то ли смеяться, то ли злиться на столь лицемерные внушения. И порой начинал думать, что в брачную ночь она, как и подобает добродетельной жене, закроет глаза и будет думать об Англии.

Но Эмили преподнесла еще один сюрприз.

Приятный сюрприз.

Джозеф немало удивил своего кучера, когда рано утром приказал везти себя не в Сити, как обычно, а на Гарден-сквер. В глазах бесновался зеленый огонь, тон был груб, а руки теребили трость, что красноречивее всего говорило о том, что хозяин в бешенстве.