Чтение онлайн

Когда она попыталась возмутиться подобному насилию над собой, была грубовато осажена: мол, кофе слишком дорог, чтобы быть гадким. А привычка пить чай свойственна беднякам, и Эмили стоит постыдиться лишний раз демонстрировать столь плебейские вкусы.

Невольно ей вспомнился другой разговор, когда он с небывалым самолюбованием заявил, что абсолютно свободен в своих поступках и не зависим от чужого мнения. Но, видимо, предрассудки и привычки довлеют над ним так же, как и над любым другим человеком. Как же в таком случае он воспримет ее рассказ? И будет ли честно рассказать ему обо всем, не спросив разрешения Чака? Решив, что теперь уже слишком поздно, и не попросив помощи сейчас, она уже никогда не наберется смелости обратиться к нему, Эмили тяжело вздохнула.

– Вы сегодня удивительно задумчивы, дорогая, - Джозеф сделал глоток, поморщился и посмотрел на нее, думая, что речь пойдет о вчерашнем поцелуе.

Он сделал какой-то взмах рукой, на какой Эмили совершенно не обратила внимания, и лакей, стоявший неподалеку, покинул комнату. Для девушки так и осталось загадкой, как слугам удается читать его мысли. Сама она при общении с ними предпочитала выражать свои просьбы словами, а не жестами.

Собравшись с духом, она наконец рассказала об утренней беседе с Чаком и своем визите к его дочери.

– Поразительно, - Джозеф, не мигая смотрел на Эмили, как будто видел ее впервые.

Под этим взглядом она поежилась, так и не сумев разобраться, как же мужчина отнесся к ее словам. Если он сочтет историю вульгарной, то вероятно захочет прекратить затянувшееся сватовство, а Чаку попросту откажет в месте. Любой из ее знакомых сделал бы именно.

Она сама бы сделала именно так.

– Не нервничайте, - он поставил чашку с недопитым кофе на стол, чтоб тут же забыть о ней, - почему вы рассказали мне об этом?

Девушка не решилась посмотреть на собеседника, боясь встретить осуждение, а потому продолжала рассматривать свою чашку с чаем. Красивый сервиз: изящные белые чашки, тонкий ободок украшен цветами. Джозеф настаивал на покупке какого-то несуразного кошмара, украшенного позолотой, серебром и безвкусным рисунком, но ей удалось мягко настоять на своем. Уже позже он признал ее правоту.

Мысли о посуде нисколько не помогли успокоиться.

– Я…простите, возможно, это была плохая идея. Но миссис Стоун не так порочна, как может показаться. И мне захотелось помочь ей.

– Вот как? И что – просто помочь? Никаких скучных нотаций, упреков и лицемерных брошюр, призванных спасти ее бессмертную душу? Я не узнаю вас!

– За кого вы меня принимаете? – вспыхнула Эмили и вскинула на него внезапно загоревшиеся возмущением глаза.

Его насмешки были тем более обидны, что оказались правдой. Именно так ей и хотелось поступить в первые минуты. Хорошо, что она сдержалась.

– Я был уверен, что именно мне вчера удалось вытащить из вас живого человека, но, оказывается, Чак преуспел в этом куда больше.

Упоминание о том, что произошло после театра, смутило мисс Уоррен. На ее щеках расцвел румянец. Она потупилась и замолчала.

– Хорошо, может быть вы даже уже придумали, что можно сделать для нее?

– У вас же есть загородное поместье, мистер Эттвуд, - робко начала Эми и снова стала разглядывать чашку.

– Джозеф, - мягко поправил ее мужчина, - Я думал, что после вчерашнего вы станете обращаться ко мне по имени, Эмили.

– Да, простите, мистер… Джозеф, - снова зарделась Эмили.

– Продолжайте. Так, что, по-вашему, я должен сделать для миссис Стоун?

– Вы могли бы отправить ее туда. Вдали от города она быстрее придет в себя. И малышам пойдет на пользу сельская обстановка.

Не зная, что еще сказать, Эмили умолкла. Ее духа не хватило, чтоб просить сделать Мэлли ее камеристкой. Возможно, в будущем, но явно не сейчас. Джозеф задумался.

– Сразу видно, что вы не выносите Лондона, - он неторопливо сделал еще один глоток гадкого напитка и добавил, - Я подумаю и приму решение.

– Спасибо, - Эми не решилась просить его сообщить ей о нем.

– Ваши гувернантки не учили, что просить о чем-то подобном и заступаться за опозоренную вдову может быть …, - он помахал рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово.

– Компрометирующим? – подсказала Эмили.

– Именно. Так что же? – несмотря на холодный тон, в зеленых глазах горело любопытство, и именно это лучше всяких слов убедило девушку, что бояться нечего и вопреки ее опасениям он воспринял ее просьбу благосклонно. Осознав это, Эмили расслабилась.

– Говорили, но также один очень дорогой для меня джентльмен указал мне, что я святоша и слишком пекусь о собственной репутации, - она не смело улыбнулась, надеясь, что ответила правильно.

– Вот как. Очень дорогой для вас джентльмен? – он самодовольно прищурился, - Звучит восхитительно неприлично. И кто же он? Я знаю его?

– Это зависит от того, насколько хорошо вы знаете себя, - очаровательно ответила она.

Джозеф смотрел на свою собеседницу, подмечая в ней то новое, что стало открываться лишь недавно. Всего за пару недель из снулой, тухлой рыбины она превратилась в прелестную девушку. В простом платье нежно голубого оттенка, совсем без украшений, в обстановке, где не чувствует себя неловко, она казалась юной, свежей и хрупкой феей.

Что бы сказал Чарли, увидев ее в этот момент? Впрочем, ему вспомнилось, как отвратительно тот вел себя в Опере, ему нет никакого дела до того, что думает этот самодовольный болван.

Вокруг Эмили никогда не будет роя молодых хлыщей, но несколько поклонников определенно появятся. В ней никогда не будет взбалмошной живости, но кому нужны несдержанные, дурно воспитанные красавицы в духе мисс Рейчел Грант? Уж точно не ему.

В жене он надеялся обрести спутницу, даже соратницу, которая в дальнейшем будет служить опорой и поддержкой, и уж точно не станет источником дополнительных тревог и волнений. Ему нужна послушная, терпеливая супруга, в меру красивая, с титулом, а если к тому же еще и влюбленная – тем лучше.

Он видел, как Эмили покраснела от неумелого, безыскусного кокетства, и робко улыбнулась. Она смотрела на него с таким безграничным обожанием, как будто вручая ему свою судьбу, что он почувствовал небывалое могущество. Такое бывало с ним и раньше. Немало людей в прошлом склонились перед ним, признавая превосходство. Но впервые кто-то по доброй воле наделял его такой властью.

Еще вчера он не был уверен ни в чем. Все, что произошло в карете, казалось каким-то мороком. Он был слишком зол, чтобы трезво все обдумать. Эмили могла позволить себя поцеловать по тысяче причин, но сейчас, видя с каким чувством она смотрит на него, он осознал, что выиграл.